Чтение онлайн

***

Когда фигура необычного вестника племени Быков скрылась в лесу, Угрул повернулся к своей соплеменнице.

– Женщина, я много видел на своем веку. Меня уже давно ничего не удивляет. Но за эти два дня мне пришлось дважды испытать это чувство. Первый раз я удивился, когда понял, кто именно пришёл говорить от имени Быков. А во второй раз удивила меня ты, женщина. С каких это пор Волчица таскается за мужчиной чужого племени, словно глупый щенок за хозяином?

Угрул буквально сверлил взглядом это чудом выжившую соплеменницу.

– Прости, шаман, но разве тебе не нужно отдавать приказы? Солнце не будет неподвижно висеть на небе до тех пор, пока вы не выступите.

– Приказы уже давно отданы. Не волнуйся - мы прибудем в назначенное место как раз к восходу второй луны. И чем быстрее ты ответишь на мои вопросы, тем быстрее мы выступим в поход.

– Все мои родные погибли. Я тоже была бы мертва, если бы не этот воин. Он спас меня. Меня - женщину из вражеского племени. И не только спас, но и отомстил за смерть моего сына. Это огромный долг. Словно скала. Я хочу сбросить хотя бы несколько камней с моих плеч.

– Несколько камней - это далеко не вся скала. Но твой долг здесь ни при чём. Я это вижу. А ты слепа. Разве дело только в долге? Что говорит твое сердце, женщина? Ты ещё не оплакала мужа, ребёнка и родных, а уже ищешь того, кто разделит с тобой ложе! Что ты творишь, женщина!

– Ты ошибаешься, шаман!

Язима почему-то даже не удивилась тому, что орет на одного из самых сильных шаманов и влиятельных вождей племени. Раньше, ещё пару седмиц назад, о таком она даже и подумать не могла. Но сейчас ей было всё равно. Её душа словно сгорела в том колдовском огне вместе с кланом, умерла вместе с мужем и ребёнком, растворилась в потоках едкого пара, выдыхаемого животными Крылатых Убийц. Но в той пустоте, в том пепле, что осталась в её телесной оболочке потом зажглось что-то новое. Она и сама ещё не понимала, что же происходит с ней. Но шаман явно ошибался в своих суждениях о причине такого, на его взгляд неподобающего скорбящей вдове, поведения.

– Ты ошибаешься, шаман, - повторила Язима уже спокойным тоном, уверенно глядя Угрулу прямо в глаза.

– Разве?

– Да. Я оплачу всех моих близких и всех погибших соплеменников, как того и велят обычаи племени. Но не сейчас. Сейчас я должна, - она выделила последнее слово, - помочь своему спасителю. Я это знаю. И это так же верно, как и то, что завтра Солнце снова взойдёт. Я не могу сказать, откуда мне это известно. Я просто знаю, что так и должно быть. Не обвиняй меня в том, в чём нет моей вины. Я не ищу его внимания. Ложе моё останется только моим.

– Ты говоришь так, словно Предки указали тебе путь.

– Нет, шаман. Нет, у меня не было ни видений, ни пророческих снов. Я вообще перестала видеть сны - душа моя отдыхает во тьме и безмолвии. Я твердо уверена в том, что сейчас поступаю так, как должна поступать.

Угрул пристально посмотрел собеседнице прямо в глаза, но, к его удивлению, та выдержала это. И непонятный трепет родился где-то на задворках сознания шамана - далеко не каждый воин племени мог повторить то же самое, что и эта женщина. А Угрул знал силу своего взгляда. Хорошо знал, а потому и не понимал, откуда во взгляде этой женщины твёрдость камня.

– Значит, ты оплачешь клан, как того велят обычаи?

– Да. Я сделаю это после того, как их смерти будут отомщены.

– Только глупец уверен в том, что он увидит лучи восходящего Солнца завтра, если сегодня ему предстоит сразиться с врагом.

– Что же, тогда меня оплачут вместе с остальными.

– Если будет кому оплакивать. Но быть по сему. Если ты точно не ищешь внимания это чужеплеменника.

– Нет, шаман. Я не ищу его внимания.

– Хорошо. Тогда поведай мне о том, что тебе удалось увидеть в лагере Быков.

– Разве сейчас тебе не достаточно того, что ты уже услышал?

– Угрулу из племени Волка - достаточно. Но шаману Угрлу, который зовет воинов на битву с извечным врагом, в которой им предстоит сражать бок о бок с другими извечными врагами, этого не достаточно. Я должен быть уверен, что после этой битвы, если нам будет дарована в ней победа, люди моего племени смогут вернуться в родные леса, не опасаясь клинков столь неожиданных друзей.

– Я не слышала ни от одного из Быков ни единого слова о том, чтобы после сражения атаковать наши кланы.

– Не слышала или их не было произнесено?

– Те же сомнения терзают и вождей их племени. Они задавали много вопросов Грефу, но главным среди них один. Ты хочешь услышать его?

Язима замолчала, глядя Угрулу прямо в глаза.

– Я хочу знать и вопрос, и ответ на него, женщина.

– Они спрашивали, почему воины их племени должны погибать в сражении с убийцами людей чужого племени. Они спрашивали его, зачем их племени эта месть? Они тоже боятся за свои семьи. Ведь месть Крылатых Убийц неминуема, даже если тем и придется прежде победить Духов Разрушения.

– И что им ответил твой спаситель?

– Он сказал им, что у Крылатых Убийц сейчас нет времени для мести. Они слишком заняты борьбой с Духами Разрушения. А ещё он, что и Быки, и Волки - все мы люди. Он сказал, что людей мало, и что нас становиться всё меньше и меньше. А потому не имеет значения, дети какого племени погибали от колдовства и стрел пришельцев с юга. Он говорил, что убивая друг-друга и изгоняя самых храбрых воинов из племени, мы только помогаем нашему общему врагу становиться сильнее. И если мы действительно люди, а не трусливые двуногие звери, то должны перестать бояться, должны перестать сражаться друг с другом и повернуть оружие против нашего общего врага. Так он сказал, и ему поверило много вождей, воинов и шаманов.

Угрул недоверчиво посмотрел на Язиму.

– Он так сказал и всё? И что, никто не возразил ему? Даже шаманы его племени не возражали этим безрассудным словам?

– Они возражали. Они говорили о традициях и опыте многих поколений. Они призывали подумать о благе племени и подождать, пока Предки выразят свою волю и дадут советы.

– Значит, Предки Быков тоже молчат.

– Да, шаман. Не только ты не можешь прочитать будущее по колдовским костям. Прорицатели Быков тоже не видят будущего. Моран сказала, что если их Предки и говорили с кем, то это был только Слепой Буддар. А этот шаман велел воинам и шаманам помочь Грефу. А ещё она сказала не верит в то, что Предки говорили даже со Слепым Буддаром.

– Женщина участвовала в разговоре мужей?

– Моран - ведьма. Она очень сильная ведьма: её боятся многие из шаманов.

– Я слышал, что у Быков есть прорицательница.

– Она - ведьма. В прошлый свой прилёт Крылатые Убийцы оставили так и не нашли двух своих воинов. Их черепа теперь украшают жилище ведьмы.

– Откуда тебе это известно, женщина?

– У меня есть уши. Так говорили женщины, - при этих словах Угрул улыбнулся, но Язима не обратила на это внимания и продолжила, - И так говорили воины. Она смеялась над опасениями воинов и страхами шаманов. Она называла воинов трусливыми бычками, которые бегут от опасности в то время, когда коровы защищают телят. Она говорила, что Предки и сами не знают, что делать людям. А Греф на эти слова сказал, что люди должны сами выбирать свой путь. Тогда шаманы начали говорить о том, что только люди живы только потому, что чтут традиции и заветы Предков. Один из них обвинил Моран в том, что она полна ненависти, и что эта ненависть погубит и её, и всё племя. Тогда ведьма сказала, что страх перед Крылатыми Убийцами мешает шаманам видеть будущее, иначе они давно бы увидели гибель всех людей в конце тропы, по которой шаманы ведут племена сейчас. Они были очень злы друг на друга. Я даже подумала, что сейчас они начнут творить колдовство друг против друга.