Чтение онлайн

— Да что такое? — спросил мистер Пикквик, бросая взгляд на Боба Сойера. — Здоров ли он?

Прежде чем Роберт собрался произнести ответ, Бен Аллен схватил мистера Пикквика за руку и пробормотал болезненно печальным тоном:

— Сестра моя, почтеннеший, сестра моя.

— О, только-то? — сказал мистер Пикквик. — Мы легко можем уладить это дело, к общему благополучию, я надеюсь. Сестрица ваша здорова и счастлива, почтеннейший, и я приехал сюда именно затем, чтобы…

— Жалею, господа, что я должен некоторым образом задержать ход этих приятных переговоров, как выразился однажды король, распуская парламент, — перебил мистер Уэллер, смотревший тем временем на стеклянную дверь, — но здесь вот происходит перед вашими глазами другой медицинский эксперимент. Какая-то старушка растянулась на ковре и желает, вероятно, чтобы ей сделали ампутацию или спринцовку, или что-нибудь в этом смысле.

— Ах, я и забыл, — сказал мистер Бен Аллен. — Это моя тетка.

— Великий боже! — воскликнул мистер Пикквик. — Что ж вы стоите, господа? Бедная леди! Тихонько, Самуэль, тихонько.

— Странное положение для бабушки почтенных лет! — заметил Самуэль, приподнимая тетку и усаживая ее в кресла. — Эй, ты, шаромыжник! Принеси-ка уксуса или спирта.

Это приказание относилось к мальчику в сером балахоне, который в это время, поручив надзор за каретой уличному сторожу, воротился назад, чтобы быть свидетелем происходившей суматохи. Благодаря общим усилиям этого мальчишки, Самуэля и двух молодых врачей, старая леди была, наконец, приведена в чувство.

— Теперь, сэр, потрудитесь объяснить, что вам угодно было сказать, — начал мистер Бен Аллен обращаясь к мистеру Пикквику.

— Я хотел изъяснить вам, сэр, — отвечал мистер Пикквик, — что сестрица ваша живет в Лондоне. Она здорова и счастлива.

— Какая мне нужда до ее счастья? — сказал мистер Бенжамен Аллен, выделывая грозные жесты обеими руками.

— Дайте мне вот только добраться до ее мужа: увидим, кто счастлив и кто несчастлив, — сказал Боб Сойер, — пусть этот негодяй сойдется со мной на двенадцати шагах: раздавлю его, уничтожу, размозжу…

— Остановитесь, сэр, — прервал мистер Пикквик. — Вы должны знать наперед, к кому обращаются ваши угрозы, и прошу вас иметь в виду прежде всего, что почтенный джентльмен, которого вы злословите без всякого основания и причины, был, есть и будет моим искренним другом.

— Кто же он? — сказал мистер Боб Сойер.

— Его имя, сэр, его имя! — закричал Бен Аллен.

— Мистер Натаниэль Винкель! — отвечал мистер Пикквик с удовольствием и твердостью.

Мистер Бенжамен Аллен, пораженный как громом этой неожиданной вестью, вдребезги разбил очки о каблук своего сапога, тщательно подобрал осколки и положил их в три свои кармана. Затем, скрестив руки на груди, он закусил губы и бросил свирепый взгляд на кроткие черты мистера Пикквика.

— Так это вы, сэр, изволили устроить эту свадьбу? — спросил, наконец, мистер Бенжамен Аллен, скрежеща зубами.

— И вот, если не ошибаюсь, — подхватила старая леди, — камердинер этого джентльмена беспрестанно шлялся вокруг моего дома и подговаривал моих слуг войти в их общий замысел, противный моей воле. Мартин!

— Что угодно? — сказал угрюмый джентльмен, выступая вперед.

— Это ли тот джентльмен, которого вы видели в нашем переулке? Вы еще говорили мне о нем сегодня поутру.

Мистер Мартин, в жизнь свою не любивший терять лишних слов, осмотрел Самуэля с ног до головы и сквозь зубы промычал:

— Он и есть.

Мистер Уэллер, не питавший никогда предосудительной гордости в своем сердце, улыбнулся на угрюмого джентльмена и проговорил учтивым тоном, что он имел честь видеть его один раз перед господской конюшней.

— Стало быть, я напрасно хотел задушить этого верного челядинца? — воскликнул мистер Бен Аллен. — Потрудитесь объяснить мне, мистер Пикквик, зачем и по какому поводу вздумалось вам употребить вашего слугу для выполнения злонамеренных планов против моей сестры? Я требую от вас объяснения, сэр.

— Да, сэр, объясните нам это, — сказал Боб Сойер.

— Это настоящий заговор! — прибавил мистер Бен Аллен.

— Злонамеренный план, — дополнил Боб Сойер.

— Бесчестный обман! — заметила старая леди.

— Чистейшее надуванье! — заключил мистер Мартин.

— Прошу вас, выслушайте меня, милостивые государи, — хладнокровно и без гнева начал мистер Пикквик, когда Бен Аллен растянулся, наконец, в креслах, в которых он обыкновенно пускал кровь своим пациентам. — Помощь моя молодым людям ограничивалась только тем, что я один раз позволил себе быть свидетелем назначенного свидания между ними, и это я считал со своей стороны неизбежно необходимым, так как, в противном случае, репутация молодой девушки подвергалась некоторой опасности, между тем как присутствие старого джентльмена отстраняло всякие оскорбительные подозрения. Больше я не принимал никакого участия в этом деле, и мне тогда в голову не приходило, что молодые люди могут быть так скоро соединены неразрывными узами брака. При всем том прошу заметить, милостивые государи, — заключил мистер Пикквик с особенной энергией: — я бы не противопоставил ни малейших препятствий этому браку, если бы знал о нем заранее.

— Слышите вы это? — сказал мистер Бенжамен Аллен, озирая всю компанию.

— Надеюсь, все это слышат, — заметил мистер Пикквик кротким тоном, — и все поймут, сэр, что, в качестве единственного родственника своей сестры, вы не имели ни малейшего права делать насилие нежному чувству, принуждая ее вступить в брак без всякого влечения и склонности сердечной. Это было слишком неделикатно и жестоко с вашей стороны. Что ж касается моего молодого друга, супруга сестры вашей, сэр, он стоит с вами на одной ступени, если не выше, в лестнице общественных отношений, и если вы не будете в моих глазах оказывать ему приличное уважение, я готов заранее отказаться от всяких дальнейших объяснений по этому предмету.

— Ко всему этому, почтенные господа, позволю себе и я прибавить малую толику, — сказал мистер Уэллер, выступая вперед. — Прибавление мое состоит вот в чем: один из вас назвал меня плутом. За что, позвольте спросить? Разве я похож на плута?

— Ах, Самуэль, это не имеет никакой связи с нашим делом, — перебил мистер Пикквик, — прикусите свой язык.

— Да уж я об этом не хлопочу, сэр, — отвечал Самуэль, — только есть тут своя особая история. Этот джентльмен, может статься, забрал себе в голову, что тут была еще прежде сердечная зазноба, а я вот могу доложить всем вам, господа, что ничего тут не было в этом роде, потому что молодая леди сказала с самого начала, что она терпеть его не может. Никто, стало быть, не перебивал ему дороги, и конец был бы всегда один и тот же, если бы даже молодая леди никогда не видала мистера Винкеля. Вот все, что я желал заметить, почтенные господа, и я надеюсь, что слова мои облегчили душу этого джентльмена.

Последовала кратковременная пауза за этими утешительными замечаниями. Наконец, мистер Бен Аллен поднялся со своего места и торжественно объявил, что он никогда больше не увидит лица своей сестры, и вслед за тем мистер Боб Сойер, наперекор лестному уверению Самуэля, произнес страшную клятву мщения против соперника, перебившего ему дорогу.

Но когда это дело приняло таким образом характер грозный и жестокий, мистер Пикквик нашел внезапно сильную союзницу в старой леди, которая, казалось, была сильно поражена и растрогана доказательствами ученого мужа, представленными в защиту молодой четы. Твердым шагом старушка подошла к мистеру Бенжамену Аллену и красноречиво изложила перед ним некоторые соображения и размышления примирительного свойства. Оказалось, по ее словам, что человек иной раз сам не знает, где упадет, где встанет, где найдет, где потеряет, и что, стало быть, чем меньше толковать об этом, тем лучше. К тому же, что сделано, того не переделаешь, и что прошло, того уж не воротит никакая человеческая сила. Притом, надо сказать правду, беда еще далеко не так велика, как можно было ожидать, и, следовательно, в строгом смысле, нет здесь никаких веских поводов тужить и горевать, кручиниться, беситься или выходить из себя. На все это мистер Бенжамен Аллен отвечал, что, не думая нисколько обижать своей тетушки, или оскорблять кого бы то ни было, он, однако ж, позволяет себе здесь, как и в других случаях, иметь собственные свои мнения и расчеты. Основываясь, в настоящем случае, на этих расчетах, он твердо убежден, что будет иметь удовольствие ненавидеть свою сестру вплоть до гробовой доски.

Наконец, когда эта свирепая решимость повторена была около полсотни раз, старая леди внезапно вскочила с места и, величественно вздергивая свой почтенный нос, пожелала осведомиться и узнать, по какому это поводу и за что про что потерял к ней всякое уважение ее собственный племянник, которого она отлично помнила еще до его рождения, лет двадцать пять назад, которого потом, еще глупым ребенком, держала на коленях, нянчила на руках, кормила арроурутом, и проч., и проч.?

Между тем как старушка, в сильных и резких выражениях, распекала мистера Бена Аллена за его непослушание и буйный характер, Боб Сойер и мистер Пикквик держали уединенную беседу в другой комнате, где, как можно было заметить, молодой человек несколько раз прикладывал свои уста к черной бутылке, производившей, по-видимому, весьма живительное влияние на все черты его лица. Скоро он решительно повеселел и, наконец, схватив бутылку, выбежал в переднюю комнату и объявил торжественным голосом, что намерен предложить тост за счастье и здоровье мистера и миссис Винкель, которых он от всего сердца и без малейшей зависти на душе поздравляет с благополучным браком. Услышав это, мистер Бен Аллен быстро вскочил с места и, завладев бутылкой, налил огромный стакан ликера, от которого через несколько минут лицо его почернело почти так же, как бутылка. Немедленно черная бутылка обошла всю компанию, и все, не исключая старой леди, пили за здоровье новобрачных с таким радушием, что даже самого металлообразного Мартина угораздило придать своей физиономии пленительно веселый и улыбающийся вид.