Чтение онлайн

— И вот теперь у нас пойдет потеха, — сказал Боб Сойер, потирая руками. — Прокутим всю ночь, господа.

— Очень жаль, что я должен воротиться в свою гостиницу, — сказал мистер Пикквик. В последнее время я отвык долго сидеть по ночам, и к тому же, дорога чрезвычайно утомила меня.

— Останьтесь, по крайней мере, выпить с нами чаю, мистер Пикквик, — сказала старая леди ласковым тоном.

— Нет, покорно вас благодарю, — отвечал этот джентльмен.

Мы должны признаться, что ласковость и внимание старой леди были главнейшими побуждениями, заставившими мистера Пикквика преждевременно собраться домой. Он думал ежеминутно о миссис Бардль, и каждый взгляд старушки, приветливый и ласковый, бросал его в холодный пот.

Узнав о намерении мистера Пикквика отправиться на другой день в Бирмингем, к отцу мистера Винкеля, мистер Бенжамен Аллен вызвался сопровождать его в этот город, и они условились, что почтовый экипаж будет ожидать их в девять часов утра. Устроив этот пункт, мистер Пикквик взял шляпу и, сопровождаемый своим верным слугой, отправился в гостиницу «Зеленого куста», где, после сытного ужина, погрузился в сладкий сон, отдав наперед необходимые приказания Самуэлю относительно будущей поездки.

На другой день поутру, в три четверти девятого, почтовые лошади остановились у гостиницы «Зеленого куста». Когда мистер Пикквик сел в карету и Самуэль поместился на запятках, ямщику приказано было остановиться на минуту перед врачебным заведением мистера Боба Сойера, с тем чтобы взять оттуда нового пассажира, мистера Бенжамена Аллена.

Через несколько минут экипаж действительно остановился перед подъездом с красным фонарем и весьма четкой надписью: «Сойер, преемник Нокморфа» — но каково было изумление мистера Пикквика, когда он, выставив свою голову из окна кареты, увидел весьма явственно, что мальчишка в сером балахоне усердно забивает ставнями все окна квартиры своего хозяина! При взгляде на этот совершенно неурочный маневр в ранний час утра, две мысли почти в одно мгновение возникли в душе великого человека: первая — что, по всей вероятности, скончался какой-нибудь добрый приятель и хороший пациент мистера Боба Сойера; вторая — что сам мистер Боб Сойер объявил себя банкротом.

— Что такое случилось? — спросил мистер Пикквик мальчика в сером балахоне.

— A ничего, сэр, не случилось, — отвечал мальчишка, открывая свой рот во всю длину и широту.

— Все обстоит благополучно, мистер Пикквик, — закричал Боб Сойер, внезапно появляясь у подъезда. В одной руке он держал кожаную сумку, мокрую и грязную; в другой — дорожный сюртук и огромную шаль. — Ведь и я тоже еду, почтенный друг.

— Вы! — воскликнул мистер Пикквик.

— Именно я, и вот вы увидите, какую учиним мы экспедицию, — отвечал Боб Сойер. — Эй, Самуэль, держите!

С этими словами молодой доктор медицины перекинул кожаную сумку на запятки, где озадаченный Самуэль поспешил уложить ее в ящик экипажа. Затем мистер Боб Сойер с помощью мальчишки надел на себя дорожный сюртук и, подойдя к окну кареты, захохотал во все горло.

— Ведь это умора, да и только; не правда ли, дружище? — сказал Боб, вытирая слезы обшлагом своего рукава.

— Однако ж, я, право, не ожидал, любезнейший, что вам вздумается ехать с нами, — сказал мистер Пикквик с некоторым замешательством.

— Вот в том-то и штука, что вы этого не ожидали, — отвечал Боб, ухватившись за край сюртука мистера Пикквика. — Это ведь шутка.

— Право? Так вы только шутите, любезнейший?

— Разумеется. Нечего хлопотать тут о профессии, если сама профессия, черт бы ее побрал, не хотела хлопотать обо мне. Запер, да и баста!

Представив это объяснение, мистер Боб Сойер, указал на закрытые окна своего заведения и захохотал опять.

— Ах, боже мой, на кого вы оставляете своих больных? — спросил мистер Пикквик с беспокойством.

— На самих себя, то есть на произвол натуры, почтеннейший, — отвечал Боб Сойер. — Никто из них не платил ни шиллинга, надо вам заметить. К тому же, если сказать правду, — продолжал Боб, понизив голос и наклонившись к уху мистера Пикквика, — мое отсутствие принесет им существенную пользу: за неимением других лекарств в аптеке, я бы принужден был всем своим пациентам раздать по порции каломели, а это, знаете, было бы весьма неприятно. Так, стало быть, все к лучшему.

На этот неожиданный аргумент мистер Пикквик не мог приискать приличного ответа.

— Но это, как видите, двуместная карета, мой друг, — сказал он наконец, после кратковременной паузы, — мы можем поместиться только вдвоем с мистером Алленом.

— О, на мой счет прошу не беспокоиться, — отвечал Боб. — Самуэль и я поместимся в сидейке на запятках, и авось нам не будет тесно. А здесь у подъезда будет приклеен вот этот билетик: «Сойер, преемник Нокморфа. Осведомиться о нем напротив этого дома, у миссис Криппс».

— Это что за особа?

— Миссис Криппс — мать моего мальчугана. «Мистер Сойер ускакал сегодня поутру миль за тридцать на консультацию первых столичных врачей, — говорит миссис Криппс. — Без него ничего не могли поделать. Какая-то страшная операция. Прислали за ним курьера. Бога ради, говорят, поезжайте, спасите». Дело в том, почтеннейший, что от этой проделки я ожидаю весьма счастливых результатов. Если об этой небывалой консультации будет напечатано к здешних газетах, так оно, знаете, карьера моя обделается сама собой. А вот и Бен. Ну, пошевеливайся, дружище.

С этими словами мистер Боб Сойер подсадил на козлы ямщика, впихнул своего друга во внутренность кареты, захлопнул дверцы, приподнял подножки, прибил билетик к уличной двери, запер ее, положил ключ в карман, вскочил на запятки, закричал: «Пошел!» — и прежде чем мистер Пикквик успел сообразить и размыслить, должен или не должен Боб Сойер сопутствовать ему в дороге, экипаж уже катился во всю прыть, и ямщик весело похлопывал бичом.

Пока они ехали по бристольским улицам, веселый Боб, с зелеными очками на глазах, вел себя степенно и с приличной важностью, исподволь только прибегая к различным словесным остротам в пользу и назидание мистера Самуэля Уэллера; но стоило экипажу очутиться за городом на большой дороге, молодой врач сдернул с носа зеленые очки и принялся выделывать разнообразные практические штуки с целью обратить наивящее внимание пешеходов на проезжающий экипаж. Между этими проделками не последнее место занимало громогласное подражание звукам кондукторского рожка и махание в воздухе над поверхностью кареты малиновым шелковым платком, который нарочно для этой цели был привязан к набалдашнику дорожной палки.

— Интересно было бы знать, отчего это все здесь останавливаются и смотрят на нас, — сказал мистер Пикквик, прерываясь на самой середине вдохновенной беседы, имевшей непосредственное отношение к мистеру Винкелю и его молодой супруге. — Какую странность они могут замечать в нас.

— Они, без сомнения, заглядываются на нашу карету, — отвечал Бен Аллен самодовольным тоном. — Здесь не привыкли видеть такие щегольские экипажи. Это им в диковинку, смею сказать.

— Может быть, — сказал мистер Пикквик. — Может статься. Очень вероятно. Должно быть, так.

Догадка мистера Пикквика, нет сомнения, приняла бы для него форму действительного факта, если бы в эту минуту, случайно выглянув из окна кареты, он не заметил, что взоры пешеходов вовсе не выражали того почтительного изумления, на которое он имел некоторое право рассчитывать на основании своих соображений. Ему даже показалось, что между пешеходами и наружными пассажирами экипажа существуют какие-то телеграфические сообщения, которые, как он догадывался теперь, могли иметь близкую или отдаленную связь с какими-нибудь выходками Роберта Сойера.