Чтение онлайн

Эта радикальная перемена в обхождении жирного парня обусловливалась исключительно глубочайшим сознанием в личном достоинстве, которое он так неожиданно приобрел в лестной доверенности к себе молодых особ. Моргая, улыбаясь и подмигивая, он давал заметить прекрасным леди, что они могут совершеннейшим образом положиться на его скромность. Справедливо рассчитывая, что все эти гримасы могут скорее пробудить, чем усыпить подозрения посторонних наблюдателей, миссис Арабелла исподоволь хмурилась, косилась и качала головой, думая образумить жирного детину, который, однако ж, принимался моргать, ухмыляться и подмигивать еще сильнее, воображая, что юная леди хочет намекнуть ему этими жестами, чтоб он не изменил их заветной тайне.

— Джо, — сказал мистер Уардль после безуспешного поиска во всех своих карманах, — не на софе ли моя табакерка?

— Нет, сэр, — отвечал жирный парень.

— Ах, да, вспомнил: я оставил ее поутру на уборном столике. Сбегай в мою спальню.

Жирный парень пошел в другую комнату и, отлучившись не больше как на одну минуту, воротился с табакеркой и бледнейшим лицом, какое только может быть у жирного человека.

— Что с тобою? — спросил Уардль.

— Ничего-с.

— Не увидел ли ты домового, любезный?

— Нет-с.

— Должно быть, он хлебнул малую толику, — сказал Бен Аллен.

— Это очень может быть, — шепнул Уардль, перегибаясь через стол к молодому джентльмену: — он пьян, бестия, я уверен.

Бен Аллен, как опытный врач, знакомый со всеми недугами человеческой природы, подтвердил эту догадку на основаниях науки, а старый джентльмен не сомневался более, что жирный детина пьян как стелька.

Несчастный юноша перекинулся только дюжиной слов с мистером Снодграсом: этот джентльмен умолял его обратиться к какому-нибудь другу, способному выручить его из этой засады, и потом он поспешил вытолкнуть Джо с табакеркой, опасаясь, чтобы дальнейшее его присутствие не возбудило подозрений. Оторопелый парень простоял несколько минут, переминаясь с ноги на ногу, и потом вышел из комнаты, чтобы отыскать Мери.

Но Мери ушла домой, после того, как одела свою госпожу, и жирный детина воротился опять, ошеломленный еще более, чем прежде.

Уардль и Бен Аллен переглянулись.

— Джо! — сказал Уардль.

— Чего изволите?

— Зачем ты выходил?

Жирный детина бросил вокруг себя безнадежный взор и пролепетал, что он сам не знает.

— А! Так ты не знаешь? — сказал Уардль. — Подай этот сыр мистеру Пикквику.

Мистер Пикквик, веселый и совершенно счастливый, был, так сказать, душою всей компании в продолжение этого обеда, и в настоящую минуту вел вдохновенный разговор с мисс Эмилией и мистером Винкелем, склонив учтиво голову на одну сторону и размахивая в воздухе левой рукой для придания особенной силы патетическим местам своей речи, при чем все лицо его лучезарилось восхитительной улыбкой. Он взял сыр с поданного блюда и уже снова хотел приступить к продолжению своей речи, как вдруг жирный детина, нагнувшись таким образом, чтобы привести свою голову вровень с головой мистера Пикквика, указал своим пальцем через его плечо и скорчил в то же время такую страшную и отвратительную рожу, какую могли заметить только на лице балаганного паяца.

— Ах, боже мой, — вскричал мистер Пикквик, с беспокойством повернувшись на своем стуле, — что это за…

Но он не кончил фразы, потому что жирный детина выпрямился опять во весь рост и сделал вид, будто его клонит ко сну.

— Что такое? — спросил Уардль.

— Удивительно странный чудак! — воскликнул мистер Пикквик, озирая жирного детину. — Мне, право, кажется, что временами, должно быть, находит на него.

— О, нет, нет! Как это можно, мистер Пикквик, — вскричали Эмилия и Арабелла в один голос.

— Разумеется, этого я не могу доказать, — сказал мистер Пикквик среди всеобщего молчания и беспокойства; — но мне показалось в эту минуту, что на лице его отразились самые возмутительные признаки. Ой! — закричал мистер Пикквик, стремительно вскакивая со стула. — Прошу извинить, mesdames, но в эту минуту — уж я не сомневаюсь в этом — он ущипнул меня за ногу. Право, он не в своем уме.

— Он пьян, бестия, — заревел старик Уардль страшным голосом. — Звоните в колокольчик, зовите людей! Он пьян.

— Нет, нет, нет! — закричал бедный юноша, становясь на колени, когда господин схватил его за шиворот. — Я не пьян.

— Ну, стало быть, ты с ума сошел, это еще хуже, — сказал старый джентльмен. — Зовите людей!

— О, я не сошел с ума, ей-богу! — заголосил жирный парень, начиная плакать.

— В таком случае, зачем же ты ущипнул мистера Пикквика?

— Мистер Пикквик не хотел смотреть на меня: мне надо было поговорить с ним.

— О чем, о чем? — спросили вдруг двенадцать голосов.

Жирный детина вздохнул, взглянул на дверь спальни, вздохнул опять и согнутыми пальцами вытер две слезы.

— Что ж ты хотел сказать мистеру Пикквику? — закричал Уардль, продолжая трясти его за ворот.

— Постойте, — сказал мистер Пикквик, — я допрошу его сам. Ну, любезнейший, скажите теперь, что вы намерены были сообщить мне?

— Мне надо шепнуть вам на ухо, — отвечал жирный детина.

— Скажите, пожалуйста! Бездельник хочет откусить ухо мистеру Пикквику! — закричал Уардль. — Не подходи к нему. Эй, кто-нибудь! Позвоните, ради бога!

Но лишь только мистер Винкель ухватился за сонетку, общее изумление, близкое к остолбенению, отразилось на всех лицах: пленный влюбленный, сгоравший от стыда, внезапно вышел из спальни и начал на все стороны делать низкие поклоны.

— Ба! — закричал Уардль, высвободив жирного парня и отступив на несколько шагов назад. — Это что значит?

— Я укрывался в другой комнате, сэр, с той поры, как вы пришли, — отвечал молодой джентльмен.

— Эмилия, друг мой! — сказал старый джентльмен тоном горького упрека. — Я гнушаюсь всякого обмана и презираю эту низость. Это неизвинительно и неделикатно в высшей степени. Того ли я заслужил от тебя, дитя мое?

— Ах, папа, милый папа! — воскликнула встревоженная Эмилия. — Арабелла знает, все здесь знают, Джо тоже знает, что я не принимала в этом никакого участия со своей стороны и совсем не знаю, как это случилось. Август, объяснись, бога ради!

Мистер Снодграс, выжидавший только случая быть выслушанным, объяснил обстоятельно и подробно, какими судьбами он очутился в таком невыгодном положении перед лицом всех присутствующих леди и джентльменов. Опасение подать повод к семейному раздору внушило ему мысль укрыться от мистера Уардля при его входе, и он принужден был удалиться в его спальню, надеясь пройти в коридор через другую дверь. Положение сделалось крайне затруднительным; но мистер Снодграс был даже рад в настоящую минуту, что все это случилось так, а не иначе. Пользуясь этим благоприятным случаем, он выразил торжественное признание пред всеми своими друзьями, что обожает издавна прекрасную дочь мистера Уардля, которая в свою очередь — он с гордостью объявляет об этом — искренне разделяет его чувства. Пусть судьба занесет его на тот край света и ревущие волны океана поставят между ними несокрушимую преграду — он, мистер Снодграс, никогда не забудет о тех счастливых днях, когда впервые — и проч., и проч.

Объяснившись таким образом, молодой джентльмен поклонился опять всей компании, заглянул в тулью своей шляпы и пошел к дверям.

— Остановитесь! — закричал Уардль.

Мистер Снодграс остановился.

— Спрашиваю вас, сэр, во имя здравого смысла, отчего вы не сказали мне всего этого при самом начале?

— Или почему бы мне не открыть этой тайны? — добавил мистер Пикквик.

— Полноте, полноте! — сказала Арабелла, принимая на себя роль адвоката влюбленной четы. — К чему спрашивать об этом теперь, особенно вам, мистер Уардль, когда вы прямо объявили, что хотите иметь своим зятем богатейшего джентльмена, и когда все боялись вас, как огня, кроме только меня одной? Подойдите-ка лучше к мистеру Снодграсу, поцелуйтесь с ним и прикажите подать ему обед, потому что, как видите, он умирает от голода. И уж, кстати, велите подать вина, потому что вы просто несносны, если не выпьете по крайней мере двух бутылок.