Чтение онлайн

Здесь мистер Пелль, взволнованный грустными воспоминаниями, печально покачал головой и приостановился. Мистер Уэллер старший многозначительно подмигнул своему соседу и предложил вопрос относительно влияния, произведенного многотрудными занятиями на впечатлительную натуру благородного друга мистера Пелля.

— Да, джентльмены, эти занятия совсем расстроили его здоровье, и уж он никогда не мог оправиться, — сказал мистер Пелль. — Сердце, бывало, надрывалось, когда видишься с ним после парламентских заседаний. — «Пелль, друг мой, — говаривал он мне временами, — скажите, пожалуйста, какой дьявол помогает вам управляться с этой головоломной работой? Право, я не постигаю этого». — Признаться, друг мой, — обыкновенно отвечал я, — уж я и сам этого не понимаю. — «Пелль», — бывало, прибавлял он со вздохом, и при этом глаза его обращались на меня с некоторой завистью… то есть с дружеской завистью, вы понимаете, господа, и я, разумеется, ничего обидного не находил для себя в этом чувстве, — «Пелль, вы, право, можно сказать, восьмое чудо света». — Ох да! Это был прекраснейший человек, джентльмены, и вы бы полюбили его от всего сердца, если бы знали. — Стакан пуншу, моя милая.

Сделав это обращение к трактирной служанке, мистер Пелль вздохнул, посмотрел на свои сапоги, на потолок, и затем, когда принесли пунш, выпил его одним залпом.

— И то сказать, джентльмены, — продолжал мистер Пелль, придвинув своя стул к столу, — должностной человек не имеет права распространяться о собственных своих чувствах, когда требуют его помощи в какой-нибудь житейской нужде. Кстати, мистер Уэллер, сегодня я имел честь прочесть горестное известие о смерти вашей супруги. Какой ужасный случай! Умереть в пятьдесят два года!

Мистер Уэллер подтвердил, что это был действительно ужасный случай.

— Говорят, она была превосходнейшая женщина, мистер Уэллер, — сказал Пелль тоном соболезнования. — Светская дама, сэр.

— Да, вы не ошибаетесь, сэр, — отвечал мистер Уэллер старший, не любивший входить в подробности этого предмета. — Она была превосходная женщина, когда я познакомился с ней в первый раз. Тогда она была вдова, сэр.

— Ах, как это интересно! — сказал Пелль, озираясь кругом с грустной улыбкой. — И миссис Пелль тоже была вдова.

— Необыкновенный случай! — заметил пестролицый джентльмен.

— Странное стечение обстоятельств! — подтвердил мистер Пелль.

— Тут ничего нет странного, — брюзгливо заметил мистер Уэллер старший, — вдова, дело известное, скорей выйдет замуж, чем старая девка.

— И то дело, — подтвердил Пелль, — ваша правда, мистер Уэллер. Миссис Пелль была светская дама в полном смысле, с большими достоинствами, с огромным талантом: ее обращению и манерам удивлялся, можно сказать, весь наш квартал. Посмотрели бы вы, как она танцевала — ох, как танцевала! Было что-то, знаете, такое тонкое, осанистое, субтильное во всех ее движениях, и в то же время все это так просто, натурально, особенно в кадрили. Кстати, мистер Самуэль, высока ростом была ваша мачеха?

— Не совсем, — отвечал Самуэль.

— Миссис Пелль, господа, была дама высокая, стройная, блистательная, с благородной осанкой и величественным носом, созданным как будто для того, чтоб повелевать, джентльмены. Удивительно! Она меня очень любила… да, очень, и родня у нее знаменитая: брат ее матери, джентльмены, содержатель магазина гербовой бумаги, обанкротился на огромную сумму.

— Все это очень недурно, — сказал мистер Уэллер, начинавший чувствовать некоторое беспокойство в продолжение этой беседы, — только надобно нам обратиться к делу, за которым мы призвали вас, господин юрист.

Эти слова оказались истинной музыкой для ушей мистера Пелля. Уже начинал он думать с великим огорчением, что почтенные представители кучерского сословия пригласили его единственно затем, чтоб откушать с ними чашку чаю или выпить стакан грога; но теперь, к великому наслаждению, все эти сомнения рассеялись в одну минуту. Глаза юриста заблистали искрометным блеском; он облокотился на стол и сказал:

— За каким же делом я призван, джентльмены? Не желает ли кто-нибудь из вас объявить себя банкротом или засесть в тюрьму из дружеских расчетов?

— Нет, сэр, история тут будет немножко почище тюремного ареста, — сказал мистер Уэллер старший. — Самуэль, подай документ.

И завещание, по всей форме, перешло в руки делового человека.

— Обделайте нам эту механику, и мы вам будем очень благодарны, — сказал мистер Уэллер.

— Извольте, извольте, это нам нипочем, — отвечал стряпчий, — только я должен предупредить, что за хлопоты…

— Останетесь довольны, я вам говорю, — перебил пестролицый джентльмен.

— Так-то оно так, только не угодно ли пять фунтиков заплатить вперед, мистер Уэллер? — сказал мистер Пелль с улыбающимся лицом.

После предварительных переговоров со своими товарищами, мистер Уэллер принужден был тотчас же выдать эту сумму в виде задатка своему адвокату. Затем последовала юридическая консультация, не имевшая, впрочем, определенного предмета. Мистер Пелль намекнул, к общему удовольствию почтенного комитета, что, не будь это дело вверено в его собственные руки, все пошло бы навыворот вследствие причин, объясненных не совсем удовлетворительно, но признанных весьма достаточными как душеприказчиком, так и всеми его посредниками. Затем, после сытного завтрака, вся компания, в сопровождении юриста, отправилась для предъявления духовной в Докторскую Общину, где свидетельствовались завещания.

На другой день, тем же порядком, опять совершено путешествие в ту же Докторскую Общину, но необходимые в этом случае свидетельские показания были заторможены одним пьяным конюхом, который, к великому ужасу прокурора и проктора, вместо слов присяги, изрыгал безобразные ругательства. На следующей неделе пришлось сделать еще несколько визитов в Докторскую Общину и в канцелярию, специально занятию рассмотрением прав по наследству. Покончив здесь дела, достопочтенная компания посетила контору совершения контрактов. На перепутьи джентльмены заходили отдыхать в трактиры, где насыщали себя приличными завтраками, обедами и услаждали свой отдых обильными возлияниями благородных напитков.

Наконец, все эти важные дела были окончены, и назначен день для продажи полученного мистером Уэллером наследства и получения рент из Банка, что предназначалось совершить с помощью маклера Вилькинса Флэшера, эсквайра, живущего в окрестностях Банка и рекомендованного компании самим мистером Соломоном Пеллем.

Этот день был праздничным днем для мистера Уэллера и его друзей, и они, в виду предстоящего торжества, разрядились на славу. Сапоги мистера Уэллера блестели, костюм на нем был с иголочки и сидел весьма комфортабельно. Пестролицый джентльмен воткнул себе в петличку огромнейший цветок георгины; платья остальных двух друзей также были украшены букетами из листьев лавра и других деревьев. Все трое надели свои праздничные платья, лучше сказать, каждый из них нарядился по крайней мере в два кафтана, что, по мнению кучеров общественных экипажей, составляет высшее проявление изящества и вкуса.

Мистер Пелль ожидал их в месте их обыкновенных собраний. Он также имел с собой пару перчаток и надел чистую рубашку, которая, к несчастью, от слишком частого мытья, была прорвана в двух-трех местах.

— Теперь без четверти два, — сказал мистер Пелль, смотря на часы в буфете. — Я полагаю, нам лучше отправиться к мистеру Флэшеру в четверть третьего.

— Как думаете, джентльмены, не выпить ли по доброй кружке пива? — внушительно сказал пестролицый джентльмен.

— Не дурно бы проглотить кусок холодной говядины, — проговорил второй кучер.