Чтение онлайн

— Как вы смеете меня об этом спрашивать? — закричал мистер Джингль таким дерзким и наглым тоном, что сухопарый джентльмен невольно попятился назад. — Что вы за человек?

— Что он за человек? — перебил старик Уардль. — Вам хочется знать это, бесстыдная тварь? Это мистер Перкер, мой адвокат. Послушайте, Перкер, я хочу преследовать этого негодяя, судить по всей строгости законов, послать к черту — осудить — истребить — сокрушить! — А ты, — продолжал старик, обратившись вдруг к своей сестре, — ты, Рэчел… в твои лета связаться с бродягой, бежать из родительского дома, покрыть позором свое имя; как не стыдно, как не стыдно! Надевай шляпку и сейчас домой. — Послушайте, поскорее наймите извозчичью карету и принесите счет этой дамы, слышите? — заключил он, обращаясь к слуге, которого, впрочем, не было в комнате.

— Слушаю, сэр, — отвечал Самуэль, появляясь точно из-под земли: он, действительно, оставаясь в коридоре, слушал всю беседу, приставив свое ухо к замочной скважине пятого номера.

— Надевай шляпку, Рэчел, — повторил старик Уардль.

— Не слушайся его, не трогайся с места! — вскричал Джингль. — Господа, советую вам убираться подобру-поздорову… делать вам нечего здесь: невесте больше двадцати одного года, и она свободна располагать собой.

— Больше двадцати одного! — воскликнул Уардль презрительным тоном. — Больше сорока одного!

— Неправда! — отвечала с негодованием незамужняя тетушка, отложившая теперь свое твердое намерение подвергнуться истерическим припадкам.

— Правда, матушка, правда. Просиди еще час в этой комнате, и тебе стукнет все пятьдесят!

Незамужняя тетушка испустила пронзительный крик и лишилась чувств.

— Стакан воды, — сказал человеколюбивый мистер Пикквик, когда в комнату вбежала содержательница трактира, призванная неистовым звоном.

— Стакан воды! — кричал раздражительный Уардль. — Принесите-ка лучше ушат и окатите ее с головы до ног: это авось скорее образумит старую девку.

— Зверь, просто зверь! — отозвалась сострадательная старушка, изъявляя совершеннейшую готовность оказать свою помощь незамужней тетушке. — Бедная страдалица!.. выпейте… вот так… повернитесь… прихлебните… привстаньте… еще немножко…

И, сопровождая свою помощь этими и подобными восклицаниями, добрая трактирщица, при содействии своей горничной, натирала уксусом лоб и щеки незамужней тетушки, щекотала ее нос, развязывала корсет и вообще употребляла все те восстановительные средства, какие с незапамятных времен изобретены сестрами милосердия для любительниц истерики и обморока.

— Карета готова, сэр, — сказал Самуэль, появившийся у дверей.

— Ну, сестра, полно церемониться. Пойдем!

При этом предложении истерические припадки возобновились с новой силой.

Уже трактирщица готова была обнаружить все свое негодование против насильственных поступков мистера Уардля, как вдруг кочующий актер вздумал обратиться к решительным мерам.

— Эй, малый, — сказал он, — приведите констебля.

— Позвольте, сэр, позвольте, — сказал мистер Перкер. — Не благоугодно ли вам прежде всего обратить вни…

— Ничего не хочу знать, — перебил мистер Джингль, — она свободна располагать собою, и никто против ее собственной воли не смеет разлучить ее с женихом.

— О, не разлучайте меня! — воскликнула незамужняя тетушка раздирательным тоном. — Я не хочу, не могу…

Новый истерический припадок сопровождался на этот раз диким воплем.

— Почтеннейший, — проговорил вполголоса сухопарый джентльмен, отводя в сторону господ Пикквика и Уардля. — Почтеннейший, положение наше очень незавидно. Мы стоим, так сказать, между двух перекрестных огней, и, право, почтеннейший, если рассудить по закону, мы не имеем никакой возможности сопротивляться поступкам леди. Я и прежде имел честь докладывать вам, почтеннейший, что здесь надобно согласиться на пожертвования.

Продолжительная пауза. Адвокат открыл табакерку.

— В чем же собственно должны заключаться эти пожертвования? — спросил мистер Пикквик.

— Да вот видите ли, почтеннейший, друг наш стоит между двух огней. Чтобы с честью выпутаться всем нам из этой перепалки, необходимо потерпеть некоторый убыток в финансовом отношении.

— Делайте, что хотите: я согласен на все, — сказал мистер Уардль. — Надобно во что бы ни стало спасти эту дуру, иначе она погибнет с этим негодяем.

— В этом нет ни малейшего сомнения, — отвечал адвокат. — Мистер Джингль, не угодно ли вам пожаловать с нами в другую комнату на несколько минут?

Джингль согласился, и все четыре джентльмена отправились в ближайший пустой номер.

— Как же это, почтеннейший, — сказал сухопарый джентльмен, затворяя за собою дверь, — неужели никаких нет средств устроить это дело? Сюда, почтеннейший, сюда, на пару слов к этому окну: мы будем тут одни, садитесь, почтеннейший, прошу покорно. Между нами, почтеннейший, говоря откровенно, — согласитесь, почтеннейший, вы увезли эту леди из-за денег: не так ли, почтеннейший?

Мистер Джингль нахмурил брови.

— Ну да, точно так, почтеннейший, я понимаю, что вы хотите сказать, и заранее вам верю. Мы с вами люди светские, почтеннейший, и хорошо понимаем друг друга… не то, что эти простаки. Нам ничего не стоит провести их: не так ли, почтеннейший?

Мистер Джингль улыбнулся.

— Очень хорошо, — продолжал адвокат, заметив произведенное впечатление. — Теперь, почтеннейший, дело, видите ли, вот в чем: у этой леди, до смерти ее матери, нет и не будет ничего, кроме разве какой-нибудь сотни-другой, да и то едва ли.

— Мать старуха, — сказал мистер Джингль многозначительным тоном.

— Истинная правда, почтеннейший, я не спорю, — сказал адвокат, откашливаясь и вынимая платок из кармана, — вы справедливо изволили заметить, что она старенька. Миссис Уардль происходит от старинной фамилии, почтеннейший, старинной во всех возможных отношениях. Основатель этой фамилии прибыл в Англию с войском Юлия Цезаря и поселился в Кентском графстве. Всего замечательнее то, почтеннейший, что только один из членов этой фамилии не дожил до девяноста лет, да и тот погиб насильственной смертью в середине XVI века. Старушке теперь семьдесят три года, почтеннейший: старенька, я согласен с вами, и едва ли проживет она лет тридцать.

Сухопарый джентльмен приостановился и открыл табакерку.

— Что же вы хотите этим сказать? — спросил мистер Джингль.

— Да вот не угодно ли табачку, почтеннейший… не изволите нюхать? И прекрасно — лишний расход. Вижу по всему, почтеннейший, что вы прекрасный молодой человек и могли бы отлично устроить в свете свою карьеру, если б был у вас капиталец, а?

— Что ж из этого?

— Вы не понимаете меня?

— Не совсем.

— Я объясню вам эту статью в коротких словах, потому что вы человек умный и живали на свете. Как вы думаете, почтеннейший, что лучше: пятьдесят фунтов и свобода или старая девица и долговременное ожидание?