Чтение онлайн

Едва успел ученый муж сказать дружеское приветствие своим верным ученикам, как в комнату вошел и мистер Магнус.

— Рекомендую вам мистера Магнуса, друзья мои, джентльмена, о котором я говорил, — сказал мистер Пикквик.

— К вашим услугам, господа, — сказал мистер Магнус, бывший, очевидно, в самом сильном волнении, — на пару слов, мистер Пикквик, сделайте одолжение.

Говоря это, мистер Магнус задел за фрачную пуговицу ученого мужа и отвел его в амбразуру окна.

— Поздравьте меня, мистер Пикквик, — сказал он, — я последовал вашему совету буква в букву.

— И все кончилось благополучно? — спросил мистер Пикквик.

— Как нельзя благополучнее, — отвечал с запальчивостью мистер Магнус, — она моя.

— Поздравляю вас от всего сердца, — отвечал мистер Пикквик, с жаром пожимая руку своего нового друга.

— Вы непременно должны ее видеть, любезнейший мистер Пикквик, — сказал мистер Магнус. — Пойдемте. Извините нас, господа.

И они вышли. Сделав несколько шагов по галерее, мистер Магнус тихонько постучался в дверь той комнаты, где была его невеста.

— Войдите, — сказал женский голос.

— Мисс Уизерфильд, — сказал мистер Магнус, затворяя за собою дверь, — позвольте представить вам моего искреннего друга, мистера Пикквика. Мне будет приятно, мистер Пикквик, если вы удостоитесь знакомства мисс Уизерфильд.

Раскланиваясь и расшаркиваясь, мистер Пикквик поспешил вынуть из жилетного кармана очки, но лишь только надел их на свой нос, как вдруг испустил сильнейший крик, выражавший высокую степень изумления, и попятился назад на несколько шагов. Мисс Уизерфильд, стоящая на противоположном конце, вдруг пришла в величайшее волнение и, закрыв обеими руками свое лицо, повалилась на кресло, которое, к счастью, стояло подле нее. Мистер Магнус стоял как вкопанный на своем месте и смотрел попеременно то на невесту, то на друга, причем его лицо выражало вместе изумление и ужас.

Все это может показаться непостижимым с первого взгляда, но дело в том, что мистер Пикквик, делая наблюдения через свои очки, мгновенно узнал в невесте своего друга ту самую даму, в комнату которой он имел несчастье забраться накануне, и лишь только очки появились на носу ученого мужа, изумленная леди с ужасом увидела в нем владельца ненавистной ермолки с отвратительными кистями, наделавшими ей столько непредвиденных хлопот. Вот отчего взвизгнул мистер Пикквик и отчего невеста Петера Магнуса повалилась на кресло.

— Мистер Пикквик! Что это значит, сэр? — воскликнул мистер Магнус, отуманенный напором противоположных чувств. — Что все это значит, сэр? — повторил он голосом грозным и громовым.

Такая внезапная вспышка отнюдь не могла понравиться ученому мужу. Он пришел в негодование и отвечал решительным тоном:

— Сэр, я позволяю себе уклониться от вашего вопроса.

— Как? Вы не намерены отвечать?

— Да, не намерен, будет вам это известно, — сказал с достоинством мистер Пикквик. — Вы не вырвете из моей груди ничего, что могло бы некоторым образом компрометировать эту леди или пробудить в ее душе неприятные воспоминания.

— Мисс Уизерфильд, — сказал мистер Магнус, — обращаясь к своей невесте. — Знаете ли вы этого господина?

— Знаю ли я его! — повторила леди.

— Да, знаете ли вы его! Сударыня, я сказал — знаете ли вы его? — повторил неистово мистер Магнус.

— Я видела его, — отвечала робкая леди.

— Где?

— Этого я не могу открыть вам, сэр, ни за какие блага в мире, — отвечала леди, вставая со своего места.

— Понимаю вас, сударыня, и уважаю деликатность ваших чувств, — сказал мистер Пикквик, — будьте уверены, что эта несчастная тайна умрет в моей груди. На меня вы можете положиться.

— Сударыня, вам, кажется, угодно забыть свои отношения ко мне, — сказал мистер Магнус. — Чем, скажите, ради бога, чем я должен объяснить вашу необыкновенную холодность в этом деле?

— О, жестокий человек! — воскликнула несчастная леди.

И затем потоки слез полились по ее розовым щекам. Сцена, очевидно, принимала самый трагический характер.

— Обращайтесь ко мне с вашими замечаниями, сэр, — сказал с живостью мистер Пикквик, — я один виноват во всем, если только вам угодно обвинить кого-нибудь.

— Так вы одни виноваты, — воскликнул мистер Магнус. — О, теперь я все понимаю! Стало быть, вы изменяете теперь свое твердое намерение?

— Мое твердое намерение! — машинально повторил мистер Пикквик.

— Да, сэр, твердое намерение. К чему вы смотрите на меня такими изумленными глазами? Я очень хорошо помню, что вчера вы говорили. Вы затем и приехали в этот город, чтобы обличить в вероломстве особу, которая некогда пользовалась совершеннейшим вашим доверием. Не так ли, сэр?

Здесь мистер Магнус бросил на пол свои голубые очки и неистово повел глазами по всей комнате. Было ясно, что ревность сильно заклокотала в его груди. Он был дик и страшен.

— Что вы скажете на это, сэр? — повторил энергично мистер Магнус.

— Моя обязанность молчать, и я буду молчать, — решительно отвечал мистер Пикквик.

— Однако ж, я заставлю вас отвечать, сэр.

— Отвечать, на что?

— Это мы увидим, сэр, увидим, говорю я вам, — сказал мистер Магнус, начиная ходить по комнате быстрыми шагами.

Все эти слова и поступки бешеного ревнивца были в высшей степени оскорбительны для достоинства и чести великого мужа, и мы отнюдь не сомневаемся, что всякий обыкновенный человек совсем потерял бы голову на его месте; но мистер Пикквик, владея собою во всех решительных случаях своей жизни, сохранил и на этот раз совершеннейшее присутствие духа. Он быстро сообразил и понял, что противник его, взволнованный бешеной страстью, не в состоянии внимать голосу рассудка. Поэтому он хладнокровно отворил дверь, сделал несколько шагов по коридору и закричал во весь голос:

— Топман, пожалуйте сюда.

И мистер Топман немедленно явился на место трагической сцены.

— Топман, — сказал мистер Пикквик своему изумленному ученику, — сейчас я имел несчастье поссориться с этим джентльменом вследствие одной довольно важной тайны, которую я обязан хранить в отношении к этой почтенной леди. Объявляю теперь в вашем присутствии, что роковая тайна не имеет ни малейшего отношения к этому джентльмену и его делам. Но если почтенный джентльмен обнаружит еще раз некоторое сомнение в искренности моих слов, то нечего и говорить, такое сомнение я должен буду принять за личную обиду и оскорбление моей чести. Будьте свидетелем, Топман.

Сказав это, мистер Пикквик бросил на своего противника взгляд, исполненный необыкновенной проницательности и глубочайших, можно сказать, энциклопедических соображений.

Чего ж больше? При одном взгляде на ученого мужа всякий рассудительный человек должен был почувствовать уважение и даже благоговение к его особе, потому что мистер Пикквик вел себя, как благородный рыцарь, и говорил, как красноречивейший оратор в мире; но, к несчастью, мистер Петер Магнус, опрометчивый и вспыльчивый по своей натуре, совершенно выступил из пределов благоразумия в эту роковую минуту. Вместо того чтоб хладнокровно выслушать объяснение ученого мужа, успокоительное во всех отношениях, мистер Магнус, как новый Отелло, пожираемый дикой страстью, неистово взъерошил свои рыжеватые вихры, говорил без умолку отчаянную чепуху и даже осмелился поднять сжатый кулак на филантропическую физиономию президента Пикквикского клуба.