Чтение онлайн

– Должно быть, едет в кебе? – предположил отец.

– Да, две мили опасностей по восьми пенсов за милю, – дал ответ сын. – Как поживает сегодня мачеха?

– Чудно, Сэмми, чудно, – с внушительной серьезностью ответил старший мистер Уэллер. – За последнее время она вроде как в методистский орден записалась, Сэмми, и она на редкость благочестива, уж это верно. Она слишком хороша для меня, Сэмми. Я чувствую, что я ее не заслуживаю.

– Вот как! – сказал мистер Сэмюел. – Это очень самоотверженно с вашей стороны.

– Очень, – со вздохом подтвердил его родитель. – Она ухватилась за какую-то выдумку, будто взрослые люди рождаются снова, Сэмми; новое рождение – так, кажется, это у них называется. Очень бы мне хотелось посмотреть, как эта система работает, Сэмми. Очень бы мне хотелось видеть новое рождение твоей мачехи. Уж я бы ее спровадил к кормилице!

– Как ты думаешь, что эти женщины устроили на днях? – продолжал мистер Уэллер после непродолжительного молчания, в течение которого он многозначительно постукивал себя указательным пальцем по носу. – Как ты думаешь, что они устроили на днях, Сэмми?

– Не знаю, – ответил Сэм. – А что?

– Собрались и устроили большое чаепитие для одного молодца, которого называют своим пастырем, – сказал мистер Уэллер. – Я стоял и глазел у нашей лавочки с картинками, вдруг вижу маленькое объявление: «Билеты – полкроны. Со всеми заявлениями обращаться в комитет. Секретарь миссис Уэллер». А когда пришел домой, вижу – этот комитет заседает у нас в задней комнате. Четырнадцать женщин. Ты бы их послушал, Сэмми! Выносили резолюции, голосовали смету, и всякая такая потеха. Ну, тут твоя мачеха пристала, чтобы и я пошел, да я и сам думал, что надо идти, увижу диковинные вещи, и я записался на билет. В пятницу вечером, в шесть часов, я нарядился, и мы отправились со старухой; поднимаемся на второй этаж, там стол накрыт на тридцать человек и целая куча женщин, начинают шептаться и глазеть на меня, словно никогда не видывали довольно плотного джентльмена лет пятидесяти восьми. Сидим. Вдруг поднимается суматоха на лестнице, вбегает долговязый парень с красным носом и в белом галстуке и кричит: «Се грядет пастырь навестить свое верное стадо!» – и входит жирный молодец в черном, с широкой белой физиономией, улыбается – прямо циферблат. Ну, и пошла потеха, Сэмми! «Поцелуй мира», – говорит пастырь и пошел целовать женщин всех подряд, а когда кончил, за дело принялся красноносый. Только я подумал, не начать ли и мне, – нужно сказать, со мной рядом сидела очень приятная леди, – как вдруг появляется твоя мачеха с чаем – она внизу кипятила чайник. За дело принялись не на шутку. Какой оглушительный гомон, Сэмми, пока заваривали чай, какая молитва перед едой, как ели и пили! А поглядел бы ты, как пастор набросился на ветчину и пышки! В жизни не видал такого мастера по части еды и питья… никогда не видал! Красноносый тоже был не из тех, кого выгодно нанять за харчи, но куда ему до пастыря! Hy, напились чаю, спели еще гимн, и пастырь начал проповедь, и очень хорошо проповедовал, если вспомнить, как он набил себе живот пышками. Вдруг он приосанился да как заорет: «Где грешник? Где жалкий грешник?» Тут все женщины воззрились на меня и давай стонать, точно вот-вот помрут. Довольно-таки странно, но я все-таки молчу. Вдруг он снова приосанивается, смотрит на меня во все глаза и говорит: «Где грешник? Где жалкий грешник?» А все женщины опять застонали, в десять раз громче. Я тогда малость рассвирепел, шагнул вперед и говорю: «Друг мой, говорю, это замечание вы сделали на мой счет?» Вместо того чтобы извиниться, как полагается джентльмену, он начал браниться еще пуще: назвал меня сосудом, Сэмми, сосудом гнева и всякими такими именами. Тут кровь у меня, регулярно, вскипела, и сперва я влепил две-три оплеухи ему самому, потом еще две-три для передачи красноносому, с тем и ушел. Послушал бы ты, Сэмми, как визжали женщины, когда вытаскивали пастыря из-под стола… Ба! А вот и командир, в натуральную величину!

В это время мистер Пиквик вышел из кеба и вошел во двор.

– Славное утро, сэр, – сказал мистер Уэллер-старший.

– И в самом деле прекрасное, – отозвался мистер Пиквик.

– И в самом деле прекрасное, – подхватил рыжеволосый человек с пытливым носом и синими очками, который выкарабкался из другого кеба одновременно с мистером Пиквиком. – В Ипсуич, сэр?

– Да, – ответил мистер Пиквик.

– Необычайное совпадение. Я тоже.

Мистер Пиквик поклонился.

– Наружное место? – спросил рыжеволосый.

Мистер Пиквик снова поклонился.

– Ах, боже мой, вот удивительно – у меня тоже наружное! – сказал рыжеволосый. – Решительно мы едем вместе!

И рыжеволосый субъект внушительного вида, востроносый, обладавший привычкой загадочно выражаться и птичьей манерой вскидывать голову после каждой произнесенной фразы, улыбнулся, словно сделал одно из удивительнейших открытий, какие когда-либо выпадали на долю мудреца.

– Меня радует перспектива путешествовать в вашем обществе, сэр, – сказал мистер Пиквик.

– Ах! Это очень приятно для нас обоих, не так ли? – отозвался вновь прибывший. – Общество, видите ли… общество – это… это совсем не то, что одиночество, не правда ли?

– Этого никак нельзя отрицать, – с приветливой улыбкой вмешался в разговор мистер Уэллер. – Это я называю истиной, не требующей доказательств, как заметил продавец собачьего корма, когда служанка сказала ему, что он не джентльмен.

– Что? – спросил рыжеволосый, высокомерно окинув взглядом мистера Уэллера с головы до ног. – Ваш друг, сэр?

– Не совсем так, – понизив голос, ответил мистер Пиквик. – Дело в том, что это мой слуга, но я ему разрешаю многие вольности, ибо, говоря между нами, мне приятно думать, что он – оригинал, и я, пожалуй, горжусь им.

– Ах так… – отозвался рыжеволосый. – Это, видите ли, дело вкуса. Я не любитель оригинального. Мне оно не нравится, не вижу никакой необходимости в нем. Ваше имя, сэр?

– Вот моя карточка, сэр, – ответил мистер Пиквик, которого очень позабавил этот неожиданный вопрос и странные манеры незнакомца.

– Так! – сказал рыжеволосый, пряча карточку в бумажник, – Пиквик. Очень хорошо. Я люблю знать фамилию человека, это избавляет от многих затруднений. Вот моя карточка, сэр. Магнус, извольте видеть, сэр. Магнус моя фамилия. Неплохая фамилия, не правда ли, сэр?

– Действительно, очень хорошая, – подтвердил мистер Пиквик, которому не удалось скрыть улыбку.

– Да, я тоже так думаю, – продолжал мистер Магнус. – И перед ней стоит хорошее имя, изволите видеть. Разрешите, сэр… если держать карточку слегка наклонно, вот так, свет упадет на верхнюю строку. Вот – Питер Магнус. Мне кажется, звучит хорошо, сэр.

– Очень хорошо, – согласился мистер Пиквик.

– Любопытное совпадение инициалов, сэр, – продолжал мистер Магнус. – Как видите, P.M. – post meridiem [31] . В спешных записках близким приятелям я иногда подписываюсь: «Пополудни». Это чрезвычайно забавляет моих друзей.

– Я полагаю, это доставляет им величайшее удовольствие, – заметил мистер Пиквик, позавидовав легкости, с какой можно позабавить друзей мистера Магнуса.

– Джентльмены, – сказал конюх, – карета подана, пожалуйте.

– Все ли мои вещи уложены? – осведомился мистер Магнус.

– Все в порядке, сэр.

– Красный сак уложен?

– Уложен, сэр.

– А полосатый?

– Под козлами, сэр.

– А пакет в оберточной бумаге?

– Под сиденьем, сэр.

– А кожаный футляр для шляп?

– Все уложено, сэр.

– Не пора ли садиться? – спросил мистер Пиквик.

– Простите! – отозвался мистер Магнус, стоя на колесе. – Простите, мистер Пиквик. Я не могу сесть, пока мои сомнения не рассеялись. Поведение этого человека совершенно убедило меня в том, что кожаный футляр не уложен.

Торжественные уверения конюха ни к чему не привели, и кожаный футляр пришлось извлечь из самой глубины ящика под козлами, дабы убедить мистера Магнуса в том, что футляр был надежно уложен. А когда он успокоился касательно этого пункта, у него возникло серьезное предчувствие, что красный сак положен не туда, куда следует, полосатый украден, а пакет в оберточной бумаге «развязался». Наконец, получив наглядное доказательство полной необоснованности всех этих подозрений, он согласился вскарабкаться на крышу кареты, заметив, что теперь, когда все его опасения рассеялись, он чувствует себя вполне довольным и счастливым.