Чтение онлайн

– У вас нервы разошлись, сэр? – осведомился мистер Уэллер-старший, искоса поглядывая на незнакомца, когда тот занял свое место.

– Да, они у меня всегда немного пошаливают вот из-за таких мелочей, – ответил незнакомец, – но сейчас все в порядке, в полном порядке.

– Ну и слава богу, – сказал мистер Уэллер. – Сэмми, помоги хозяину взобраться ко мне на козлы. Другую ногу, сэр, вот так, дайте нам руку, сэр. Пожалуйте наверх. Мальчиком вы были полегче, сэр.

– Совершенно верно, мистер Уэллер, – добродушно отозвался запыхавшийся мистер Пиквик, заняв место рядом с ним на козлах.

– Прыгай на переднее место, Сэмми, – сказал мистер Уэллер. – Ну, Уильям, выводи коней. Берегитесь арки, джентльмены. «Берегите головы!» – как говорит пирожник с лотком на голове. Уильям, пусти их.

И карета покатила по Уайтчеплу, к великому восторгу всех обитателей этого густонаселенного квартала.

– Не очень-то красивая местность, сэр, – заметил Сэм, притронувшись к шляпе, что делал всегда, вступая в беседу с хозяином.

– Да, действительно некрасивая, – согласился мистер Пиквик, обозревая людную и грязную улицу.

– Очень замечательное обстоятельство, сэр, – сказал Сэм, – что бедность и устрицы всегда идут как будто рука об руку.

– Я вас не понимаю, Сэм, – отозвался мистер Пиквик.

– Вот что я хочу сказать, сэр, – пояснил Сэм, – чем беднее место, тем больше спрос на устриц. Посмотрите, сэр, здесь на каждые пять-шесть домов приходится лоток с устрицами. Улица завалена ими. Провалиться мне на месте, но мне кажется, когда человек очень беден, он выбегает из дому и в регулярном отчаянии поедает устрицы.

– Так и есть, – подтвердил мистер Уэллер-старший, – и точь-в-точь то же самое с маринованной лососиной!

– Это два весьма замечательных факта, над которыми я до сих пор не задумывался, – сказал мистер Пиквик. – На первой же остановке я это запишу.

К тому времени они доехали до заставы у Майль-Энда; глубокое молчание не нарушалось, пока они не проехали еще двух-трех миль, а тогда мистер Уэллер-старший неожиданно повернулся к мистеру Пиквику и сказал:

– Чудную жизнь ведет заставщик, сэр.

– Кто? – спросил мистер Пиквик.

– Заставщик.

– Кого вы называете заставщиком? – осведомился мистер Питер Магнус.

– Старик говорит о сторожах у заставы, – заметил в виде пояснения мистер Сэмюел Уэллер.

– А! – сказал мистер Пиквик. – Понимаю! Да, очень странная жизнь… Очень беспокойная.

– Все эти люди повстречались с каким-нибудь разочарованием в жизни, – сказал мистер Уэллер-старший.

– Неужели? – отозвался мистер Пиквик.

– Да. А потому они ушли от мира и заперлись в этих будках, чтобы жить в одиночестве и чтобы отомстить людям, заставляя их платить пошлину.

– Ах, боже мой! – сказал мистер Пиквик. – Я этого раньше не знал.

– Факт, сэр, – ответил мистер Уэллер, – будь они джентльменами, вы бы их назвали мизантропами, а так они считаются только заставщиками.

Такого рода разговорами, отличавшимися неоценимым очарованием, поскольку в них приятное сочеталось с полезным, мистер Уэллер скрашивал томительное путешествие в течение доброй половины дня. В темах для разговора не было недостатка, ибо, если даже иссякала разговорчивость мистера Уэллера, ее с избытком возмещало желание мистера Магнуса познакомиться с полной биографией его попутчиков и громко выражаемое им на каждой остановке беспокойство касательно сохранности и благополучия двух саков, кожаного футляра и пакета в оберточной бумаге.

На главной улице Ипсуича, по левой стороне – если миновать площадь перед ратушей, – находится гостиница, широко известная под названием «Большой белый конь», которая привлекает к себе особое внимание вознесенной над главным входом каменной статуей какого-то буйного животного с развевающимися гривой и хвостом, отдаленно напоминающего взбесившуюся ломовую лошадь. «Большой белый конь» славится в окрестностях – до известной степени по той же причине, что и премированный бык, или брюква, отмеченная в газете графства, или чудовищная свинья, а именно своими огромными размерами. Никогда еще не встречалось под одной крышей такого лабиринта коридоров, не покрытых коврами, такого скопления сырых и плохо освещенных комнат, такого великого множества каморок для еды или спанья, как те, что были заключены между четырьмя стенами «Большого белого коня» в Ипсуиче.

Перед этой-то неестественно разросшейся таверной лондонская карета останавливалась каждый вечер в один и тот же час; и с крыши этой самой лондонской кареты спустились мистер Пиквик, Сэм Уэллер и мистер Питер Магнус в тот вечер, о котором повествует настоящая глава.

– Вы здесь остановитесь, сэр? – осведомился мистер Питер Магнус, когда полосатый сак, красный сак, пакет в оберточной бумаге и кожаный футляр были перенесены в коридор. – Вы здесь остановитесь, сэр?

– Да, сэр, – ответил мистер Пиквик.

– Ах, боже мой! – воскликнул мистер Магнус. – Никогда не слышал о таких изумительных совпадениях. Да ведь я тоже здесь остановлюсь. Надеюсь, мы обедаем вместе?

– С удовольствием, – ответил мистер Пиквик. – Но, может быть, я встречу здесь кое-кого, из… своих друзей. Послушайте, милейший, нет ли здесь среди ваших постояльцев джентльмена по фамилии Тапмен?

Толстяк – под мышкой у него была салфетка, отслужившая две недели, на ногах – чулки, сверстники салфетки, – неохотно оторвался от своего занятия, заключавшегося в созерцании улицы, когда мистер Пиквик задал ему этот вопрос, и, после тщательного осмотра внешности этого джентльмена, начиная с тульи шляпы и кончая последней пуговицей на гетрах, ответил выразительно:

– Нет!

– А джентльмена по фамилии Снодграсс? – осведомился мистер Пиквик.

– Нет!

– А Уинкль?

– Нет!

– Моих друзей еще нет, сэр, – сказал мистер Пиквик. – Стало быть, мы пообедаем вдвоем. Милейший, проводите нас в отдельную комнату.

По предъявлении такого требования толстяк снизошел до того, что приказал коридорным внести багаж джентльменов и, шествуя впереди по длинному темному коридору, ввел их в большую, плохо меблированную комнату с грязным камином, в котором маленький огонек делал отчаянные попытки казаться бодрым, но быстро поникал под влиянием унылой обстановки. По прошествии часа путешественникам подали по куску рыбы и мяса, и когда с обедом было покончено, мистер Пиквик и мистер Питер Магнус придвинули свои стулья к камину и, заказав бутылку самого скверного портвейна по самой высокой цене, на радость хозяину, принялись за грог к собственному своему удовольствию.

Мистер Питер Магнус был от природы весьма общителен, а грог творил чудеса, извлекая из его груди самые сокровенные тайны. Сообщив всяческие сведения о себе самом, своей семье, своих связях, своих друзьях, своих шутках, своей профессии и своих братьях (болтливые люди могут много порассказать о своих братьях), мистер Магнус в течение нескольких минут созерцал мистера Пиквика в голубом свете сквозь цветные стекла своих очков, а затем сказал с застенчивым видом:

– А как вы думаете, мистер Пиквик, зачем я сюда приехал?