Посмотреть в послезавтра
Шрифт:
Рабочий день близился к концу, собрала свои вещи, точно зная, что сюда больше не вернусь. Истошный крик послышался в конце коридора, вышла из своей коморки и увидела Екатерину, машущую руками возле кабинета Севастьянова. Подбежала к Екатерине, – она распластала руки и перекрыла вход в кабинет. Через ее могучие плечи я увидела Севастьянова: он застыл в кресле, голова свисала на левое плечо, изо рта пузырилась белая пена, которая покрыла почти пол-лица. Сбежались врачи, Екатерина кричала: «Мы не входили! Мы не входили!». Нас попросили разойтись, и через две минуты уже гудела вся больница: Севастьянов умер.
Я уже не помнила, как доплелась до дома. Зашла на кухню, положила папку с книгой на стол. По привычке поставила чайник на плиту, села возле окна и включила радио. Приятный женский голос вещал: «А сейчас, дорогие слушатели, по многочисленным заявкам прозвучит партия Тореодора из оперы «Кармен» Жоржа Бизе в исполнении Муслима Магомаева». Мощный голос и энергетика певца заполнили мое маленькое пространство. Я сделала звук громче. Тело покрылось мурашками. Воспоминания меня захлестнули.
Николаша со мной рядом, мы бежим взявшись под руки, падаем в речку, смеемся плещемся, брызги мешают дышать. Я ему кричу: «Все, хватит, а то рассержусь». Брызги прекратились вместе с окончанием пения Магомаева. Я вздрогнула – во всю мощь засвистел чайник. Дежавю, точно, – Севастьянов последнее время любил насвистывать эту партию больше всего. Мистика какая-то. Выключила чайник, открыла папку и начала читать историю болезни. На первой странице в углу жирными печатными буквами писалось: «Устинов Владимир Яковлевич, 897654678, позвонить по прибытии в Москву». Далее, мелким неразборчивым почерком описывалось состояние Венеры. Так, папку необходимо передать Устинову, а что с книгой? Взяла ее в руки, но читать мне совсем не хотелось, да еще с таким названием: «Мистика и пророчество», Дин Марс. Накрыла ее стопкой еще непрочитанных книг. После пережитого стресса просто захотелось заснуть, в глазах стояло лицо Севастьянова. Надо принять снотворное. Зазвонил телефон, я подбежала и резко сняла трубку. «Алло! – Какой-то скрежет появился в ушах. – Алло!» «Мария Петровна! Добрый вечер! Это Анатолий Дмитриевич Вас беспокоит». «Я Вас слушаю!!!». «Как Вы знаете, сегодня у Вас на работе произошел несчастный случай». «Да, я знаю» – сухо ответила я. «Павел Васильевич накануне нас попросил о переводе Венеры. Мы перевозим ее завтра, позже сообщим ее место нахождения. Вы пока остаетесь дома. Уверяю Вас, беспокоиться не следует, ее будут сопровождать опытный врач и медсестра». Звонок оборвался. Руки затряслись, побежала на кухню и в стакан накапала корвалола. Выпила залпом и на последнем глотке перехватило дыхание. Тошнота подошла к горлу, я забежала в ванную и из меня фонтаном брызнула рвота. Открыла кран и с жадностью глотала воду. На дрожащих ногах доплелась до дивана, рухнула и потеряла сознание.
Очнулась рано утром. Открыла глаза. Рядом со мной сидела соседка.
– Как Вы вошли? – спросила ее.
– Мария Петровна, Вы же двери не закрыли. У меня соль закончилась. Звоню Вам, а Вы не открываете. Машинально прокрутила дверную ручку, и дверь распахнулась. Вошла, а Вы в бреду, вся горите. Вызвала скорою помощь. Сделали укол. Сказали, что ничего страшного, нервный срыв. Лекарства Вам оставили – принимать по одной таблетке три раза в день. Куриный бульон сварила, сейчас буду Вас кормить.
– Я не голодна, спасибо.
– Это понятно, но лекарство надо принимать с пищей, давайте хоть пару ложечек.
Я проглотила омерзительную жидкость вместе с таблеткой.
– Вот молодец, приду через пару часов, покормлю Вас.
Я повернулась к ней спиной и накрыла голову одеялом.
Соседка удалилась, хлопнув дверью. Я с трудом приподнялась, пододвинула к себе стул, развернула к себе спинкой и, оперевшись на него, стала двигать вперед, – стул хорошо скользил по паркету. Зашла в ванную, засунула два пальца в рот и, наполовину растворенная таблетка, вылетела вместе с бульоном. Умылась холодной водой и относительно быстро добралась до кухни. Открыла холодильник и прямо из пакета большими глотками выпила молоко. Посмотрела на стол – папки не было и стакана с остатками корвалола. Как я могла забыть закрыть дверь? Кому понадобилась история болезни? Книга, под названием «Вестники из прошлого», лежавшая сверху, тоже исчезла. Я перебрала стопку. «Мистика и пророчество» была на месте. Прихватив ее с собой, вернулась, легла на диван, книгу положила под подушку. Спать не хотелось. Они что, со мной решили разыграть спектакль? Значит, и мне надо выбрать выгодную роль.
Через пару часов, как и обещала, пришла соседка.
– Как Вы себя чувствуете? – начала задавать дежурные вопросы.
– Очень плохо.
– Вы наверное перенервничали из-за дочери?
– Вы что-то путаете, у меня никогда не было детей. Она округлила глаза: «А Венера?».
– Мы что, на уроке астрономии, или Вы меня считаете сумасшедшей? Планета солнечной системы, конечно. Вам все перечислить?
– Нет, нет, Мария Петровна, извините, Вам нужно поспать. Я вечерком еще заскочу.
– Спасибо за вашу заботу, но я думаю, что просплю до утра, – зевнула, широко раскрыв рот, не прикрывая его ладонью.
С выпученными глазами моя спасительница покинула помещение. Я услышала, как провернулся ключ в двери. Я что под арестом? Спектакль надо заканчивать, а то упекут в психушку. Молоко – чудо лекарство – я почувствовала себя намного лучше. Выпила еще пакетик. Достала книгу из-под подушки, решила прочесть, может, что-нибудь между строк и обнаружу.
«МИСТИКА И ПРОРОЧЕСТВО»
На лазурном берегу Ниццы, на склоне горы Монт Барон, освещенный лучами солнца и утопающий в пышных садах, располагался замок герцога Барского. Многочисленные слухи о невиданных богатствах герцога просочились за пределы Франции. Грандиозные балы-маскарады, которые он устраивал в последнее воскресенье каждого месяца, сопровождались фейерверками и мистическими превращениями.
Герцог обожал фокусы – восторг и зависть будоражили местную знать. Человеком он слыл незаурядным, кроме его неограниченной щедрости были у него и другие странности, а в частности – увлечение алхимией. Самым большим успехом пользовался фокус с бумагой. На большом пергаменте он писал имя молодой особы, с которой будет танцевать весь вечер. Как только он сворачивал бумагу, а потом разворачивал свиток, имя маркизы пропадало. Все смеялись, кроме юного очарования. Так он проделывал фокус несколько раз: имена то появлялись, то пропадали.
Боже мой, какой намек я должна понять? И тут я обратила внимание на слово «освещенный». Над «и» краткой вместо дуги была чуть-чуть заметно выведена галочка. Поняла, игра света, подошла к торшеру, отделила страницу и направила свет. Тут же появилась прозрачная запись. Как только я убрала в сторону свет, страница приняла прежний вид. Отложила книгу, нашла запасные ключи, припрятанные Николашей в спичечном коробке, – он всегда повторял: «Спички и ключи должны быть дома в тройном экземпляре, может, наше «НЗ» когда-нибудь пригодится». Достала запасной ключ, вставила в замок, чтобы заботливая соседка не появилась в ненужный момент. Плотно задвинула шторы, принесла ночник из спальни, поставила на пол и включила. Взяла чистую тетрадь и ручку. Одела очки и начала проделывать манипуляции со светом. Слово в слово я переписала следующее:
«Мария Петровна! Я уверен, что Вы догадаетесь, что сделать с книгой, так как я неоднократно Вам намекал на это. Простите меня за навязчивую библиотеку, книги были абсолютно бездарными и глупыми. Мне нужно было показать свое, якобы, ухаживание за Вами, поэтому я выбрал простейший способ – закидывал Вас любовными романами. Екатерина, местная норушка, следила за всеми и докладывала в спецотдел. Прошу прощения за мои утренние трели – этот спектакль был организован для них. Я слишком много знал, и любой мой контакт с людьми подвергал их опасности. Последнее время делал вид, что схожу с ума, таким образом, отводил Вас от всяческих подозрений. Папку с намоченной Вами завязкой специально забрал из архива, для того чтобы Екатерина, сующая нос во все происходящее, не доложила о вашем любопытстве. Будучи еще аспирантом, я был знаком с Устиновым. Из всей группы молодых талантливых ребят он особо выделялся. То, над чем он работал, меня восхищало и в то же время пугало. Меня в группе считали недоумком, а я им и не старался доказывать обратное. У меня с ними были разные направления: они готовили яд, а я – противоядие. Моя основная работа заключалась в изменении молекулярного состава молока, но этот опыт не давал особых результатов. Я разработал вакцину для коров, и при введении сыворотки коровы давали молоко в измененном ввиде: в нем образовывался дополнительный гормон роста – и это был мой успех. Но после неудачных прививок Устинова мой проект с коровами закрыли и перевели в Н*, где я стал разрабатывать методы воздействия на мозг ультрозвуковыми волнами. Это наиболее страшное оружие, чем вакцины Устинова. Его вакцина убивала личность человека, мое оружие убивало самого человека. В то же время мне непременно хотелось доказать им, вечно подхихикивающим надо мной, что я лучше и умнее. Кроме микробиологии, я параллельно увлекался физикой и математикой, мне было интересно все. Когда я разработал ультразвуковой аппарат с разными частотами, его установили в спецдеревне у Незнамовой Авдотьи. Она страдала душевной болезнью и никакой опасности для разглашения тайны не представляла. Устинов в тот момент проводил очередную вакцинацию, после завершения его работы мы стали приводить в сад привитых. Мне хотелось разрушить его вакцину и поменять сознание молодых, ни в чем не провинившихся людей. При низкочастотной подаче мозг не разрушался, засыпающие клетки возбуждались и сжирали его клетку безволия. Результаты были превосходными, молодые ребята-железнодорожники устроили бунт. Мой аппарат посчитали нерентабельным, а меня послали заведовать больницей. Когда Венера поступила к нам, меня ввели в курс дела и сообщили, что она дочь Устинова. Будка строилась при нем и, я надеюсь, что он предупредил Авдотью об опасности. Он даже не подозревал, что Пашка-компот дышет ему в затылок. Венера меня заинтересовала не как дочь гения, а как ученого, и вот почему. Когда рождались дети в нашем пункте, мы в обязательном порядке проводили анализ крови на наличие Н23. И, как правило, ген Устинова передавался по наследству. У Венеры изначально кровь была мутирована, это долго объяснять научными терминами – просто она была другой. Этот факт сразу же был зафиксирован и послан в спецорганы. Но это их мало интересовало, для них она была просто какая-то заблудшая овца. Когда Венера попала с порезом к нам в больницу, я тщательно отслеживал ее анализы. После двухнедельного прибывания у нас кровь изменилась, и никакой мутации не наблюдалось. Передо мной стояла задача найти звено, которое разорвало мутированный круг. К ее анализам я никого не допускал, вел двойные записи, дописал ей наличие Н23 ввиду неправильного первоначального анализа при рождении. Так мне и не удалось раскрыть тайну мутации. Все мои исследования, а также препараты, указаны на последней странице, там же Вы найдете настоящий телефон Устинова. Я намеренно написал в папке неправильный номер, зная о том, что они под любым предлогом у Вас заберут. Когда они вынесут папку из дома, Вы будете в безопасности, а дальше дело Устинова, – пусть ломает голову, как спасти свою дочь от своего яда. Я, как мог, сохранил ей жизнь.
Что касается вашего мужа: группа ученых, в состав которой входил и Николай, на основе моего аппарата разрабатывала новое оружие для изменения сознания через звуковой сигнал, также и для убийства на расстоянии через мощные потоки вибрации. Николай Васильевич испытывал этот аппарат. По случайности, либо по заказу ему дали большую дозу. Врач на предприятии выписал таблетки от головной боли, заранее зная о необратимости процесса. Когда головные приступы усилились, он обратился ко мне. Картина для меня была сразу ясна: я ему колол морфий, чтобы хоть как-то облегчить его состояние. Теперь Вы знаете правду. В тайне от спецорганов, я начал лечение привитых и добился результатов. Народ стал потихоньку возмущаться и жаловаться на свое обреченное положение. Естественно, они узнали, откуда ветер подул.
В общем, меня решили убрать как неугодного элемента. Я это понял, когда услышал сигнал в трубке, но они, олухи, не догадывались, что у меня там вкручена защитная сетка. Долго ждать они не будут, зная мой характер и что не отступлю от своих принципов. По сему приму яд и отправляюсь в небеса необетованные».
Боже мой, какие звери, – для достижения своих целей не считались ни с чем и ни с кем. Одним меньше, одним больше – какая разница для них – будет или нет поломанной человеческая судьба. Открыла последнюю страницу: на ней обнаружила карту города и путь к железнодорожной ветке, обведенный красным фломастером, а также приложена инструкция: «Расстояние составляет 25 километров, поезд прибывает каждый вторник в 1:30, первый вагон, пароль для посадки: «Я без багажа, везу ручную кладь НВ2326». Без багажа означает: Вы везете срочный анализ без предупреждения и предварительного звонка. Курьеры меняются, и Вы не вызовете подозрения. Адрес клиники: Остоженка, 13, тел. 766–633, Владимир Яковлевич, телефон прослушивается. Будьте крайне осторожны, снимите квартиру на вокзале, а дальше действуйте по обстоятельствам. Желаю удачи. GEN563-BK54C–VR7824-MSB+THR-AKL453-BH+DRN+HBR– MB9192».
Переписав все аккуратно, решила сжечь книгу. Зашла в ванную, положила в таз и подожгла. Тетради спрятала в середину стопки газет, приготовленных для сдачи в макулатуру. Книга сгорела быстро, как и моя жизнь. Все убрала, но запах гари стоял по всей квартире. Принесла нашу общую семейную фотографию, подожгла конец и потушила, бросила на пол. По комнате разбросала другие фотографии, вынула ключ и легла в спальне.
Утренний визит никто не отменил. Приперлась моя спасительница с кашей. Я отказалась под честное слово, что опустошу всю тарелку, только не сейчас, на данный момент устала и хочется поспать. «Вы отдыхайте, а я пока порядок наведу». «Спасибо большое, если Вам не трудно. У Вас такое доброе сердце». Она расплылась в улыбке: «Да ладно Вам, мы же всетаки не чужие». «Вот тебе и родственница откапалась», – подумала я. Мне действительно хотелось спать. Пусть этот следопыт покопается, все равно ничего не найдет. Под шуршание, постукивание и другие шумовые эффекты я заснула.