Чтение онлайн

Через 10 минут позвонили – приехала машина. Уселся на старое сиденье, таксист сразу же включил радио, всю дорогу он мучил кнопку, подбирая под себя репертуар песен. Мне было хорошо, коньяк во мне еще жил. Доехали мы минут за 35. Заплатив с надбавкой, поблагодарив мученика моего слухового аппарата, вышел.

Легкий ветерок обдувал мне лицо. Загадочное место – всегда здесь ветрено. Поднялся по лестнице, дернул за ручку – дверь в клинику была заперта. Оставалось еще больше часа времени. Может, заскочить к ВЯ, он живет всего в трех минутах от клиники. Да нет, неудобно. Ему тоже надо собраться в дорогу, своим присутствием могу отвлечь его и, не дай Бог, что-нибудь забудет, потом моя совесть изгрызет меня до костей. Лучше прогуляюсь.

Я шел медленно: справа от меня через дорогу располагался парк, слева – серые монолитные здания. Изредка мимо меня проходили влюбленные парочки. Очень мило за ними наблюдать: пока встречаются – друг друга держат за руки, потом свадьба, дети – и их глаза уже не будут так светиться. Метаморфоза. Тоска. И все же семья – это прекрасно. Как только вернусь из командировки, обязательно займусь поиском претендентки на мое сердце и, конечно, зарплату. Шпроты и вечный бардак в квартире прилично надоели. Хоть будет с кем поспорить, а то стал замечать, что разговариваю дома сам с собой.

Размышляя о бренной жизни, достаточно удалился от клиники. Посмотрел на часы – оставалось ровно полчаса. Прибавил шаг, надо возвращаться. Навстречу попадались уже знакомые лица мальчишек, проводивших возлюбленных и возвращавшихся в родные пенаты. Осталось пару кварталов. Издалека увидел скорую помощь. Я побежал. Неужели что-то случилось с профессором? Добежал до машины, заглянул за лобовое стекло, – за рулем никого не было.

Двери клиники распахнулись, и я увидел ВЯ.

– Молодец, Володя, вовремя. Через две минуты за нами приедет машина. Вы все взяли необходимое?

– По моему, ничего не забыл.

– Прекрасно, все остальное обсудим позже.

Профессор выглядел растерянно, его явно что-то беспокоило. Подъехала черная «Волга», двери скорой помощи открылись, и чья-то рука выставила саквояж ВЯ. Он подхватил его и махнул рукой. Мы сели на заднее сиденье, и машина понеслась по дорогам столицы. Мы не разговаривали. Тонированные стекла навевали тоску. Тишина и коньяк меня убаюкали…

– Володя, Володя, просыпайтесь, – ВЯ теребил мне плечо. Выйдя из машины, мы поднялись по невысокой лестнице и оказались на перроне. Поезд уже стоял, мы вошли в последний вагон. Проводник поздоровался и провел нас до купе под № 7. Двери в вагоне были открыты, и только в соседнем купе сидели мужчины в костюмах и играли в шахматы.

Мы сели напротив друг друга. ВЯ зашторил окно, на столике стоял горячий чай. Мы продолжали молчать, и только дребезжащие подстаканники как будто бы беседовали между собой, поочередно перестукиваясь. Жажда меня вовремя посетила; я отпил горячую жидкость и обжег небо и язык.

– Ну, почаевничаем попозже, – начал первым разговор профессор. Открыл саквояж и достал бутылку конька и две рюмки, обвернутые салфеткой. – Не люблю пить коньяк из граненных стопок. Он разлил, и мы выпили.

– Что-то я проголодался, – сказал ВЯ.

Не успел закончить фразу, как из чертовой табакерки появился проводник.

– Желаете чего-нибудь?

– Нам бы перекусить, и желательно побыстрее.

– Будет исполнено.

Через 10 минут на столе образовался маленький пир. Черная икра, котлеты с пюре, дольками нарезанный лимон, овощной салат и две бутылки минеральной воды.

– А я и не знал, что у нас такое обслуживание в поездах.

– Привыкайте, со мной только так и не иначе, – рассмеялся ВЯ. Он разлил по второй, мы выпили без слов, не чокаясь.

– Вы спрашивали, Володя, куда и зачем мы едем? Объясню коротко. Молодая особа по имени Венера находится в коме уже четвертый год, и это не обошлось без моего участия. Мы едем ее спасать, а ваш молодой и, замечу, способный мозг поможет выйти ей из этого кошмара.

Дальше задавать вопросы о цели поездки и расспрашивать детали после его короткого объяснения уже не имело никакого смысла. Я понимал, что ответы на все вопросы получу по прибытии. ВЯ отодвинул белоснежную накрахмаленную шторку и уставился на промелькающий ночной пустынный пейзаж; в таком застывшем состоянии он сидел уже минут десять. О чем он думал, либо вспоминал, я не догадывался. Его глаза выражали внутреннюю боль и тревогу.

– Владимир Яковлевич, – обратился к нему, чтобы прервать его мучительные мысли.

– Да, да, Володя, что Вы хотели спросить? – слушаю. У меня не было заготовленного вопроса, и первое, что пришло в голову, я спросил:

– Простите за бестактный вопрос. Почему Вы никогда не были женаты? Неужели у Вас никогда не возникало желания обзавестись семьей?

ВЯ заулыбался и предложил еще пропустить по одной. Мне стало стыдно за свою глупую попытку отвлечь его от переживаний банальным вопросом; по его улыбке я понял, что он меня разоблачил. Это все равно, что предлагать конфетку малышу с расцарапанным коленом, чтобы он прекратил плач.

– Давайте выпьем, и я отвечу Вам на этот вопрос. – Он выпил и закусил лимоном. Я сделал то же самое, хотя еще одна котлета напрашивалась попасть в мой желудок.

– Володя, смогли бы Вы задать этот вопрос монаху. Почему? Вам даже в голову не придет эта мысль, и их выбор ясен и понятен. Глубоко религиозные люди жертвуют земными удовольствиями ради Господа, молятся за нас грешных. Преклоняюсь перед ними, но они отделились от простых смертных и за них же молятся. Я вам так скажу: попади и Вы на необитаемый остров, грехов бы сразу поубавилось. И где сложнее жить – это еще вопрос – в затворничестве или среди каждодневных соблазнов? Дело ведь не в том, сколько ты нагрешил, а то, как ты к этому относишься и по возможности стараешься уменьшить количество грехов.

«Куда его занесло? – подумал я. – Что за лекция по Богословию?»

– Нет человека без греха, Володя. Самый распространенный грех – чревоугодие. Вы обращали внимание на то, что многие из священнослужителей люди довольно упитанные. Мы не берем во внимание медицинские показания. Вот это – грех вдвойне, если от имени Господа наставляешь народ на путь истинный, сам должен быть кристально чистым: и душой, и телом. А это невозможно по простой причине: они такие же люди, как и мы, созданные Творцом, у них так же есть свои слабости. Идеальных людей не существует. Идеально может сидеть только костюм, сшитый двумя правильными руками.

Всего десять основных заповедей, а мы даже с половиной не можем справиться.

– Получается, тогда мы недочеловеки?

– Вовсе нет. Господь – наш Учитель, и у него, как у Великого Ученого, могли быть допущены ошибки.

– А в чем его ошибка?

– На мой взгляд, – в генетическом коде. Со временем он видоизменялся, с рождением новых индивидуумов, кровь смешивалась тысячелетиями, и, соответственно, менялся не только человеческий облик, но и внутренняя душевная организация. Я предполагаю, что первоначальный код сохранился у многих. Я имею в виду людей, отличающихся от всех прочих добротой, состраданием и т. д. И за счет этой духовной массы мы до сих пор живем.