Чтение онлайн

А может не таким уж случайным был этот человек? Саша постаралась вспомнить его лицо, но не смогла... Были его глаза разного цвета? Вроде бы нет. Вроде бы не было на нем и клетчатого пиджака, равно как и примуса под мышкой. Но все равно это ни о чем не говорит. Булгаковские образы - всего лишь образы, придуманные, а может трансформированные великим писателем.

Важно другое: она столкнулась с чем-то, пришедшим не из этого мира, и это что-то швырнуло в нее проклятье. Справедливое в общем-то проклятье. Но ведь булгаковские второстепенные герои все

Почти все! Почти!

остались в живых, получив нужный им урок, изменивший их жизнь. Нужно просто осознать этот урок и исправить свои ошибки.

Саша встала и двинулась по пустому автобусу к месту кондуктора. Кроме нее пассажиров было всего трое. Кто-то читал книгу, кто-то листал страницы в браузере телефона, а кто-то просто смотрел в окно.

– Как вас зовут?
– спросила Саша.

– Любовь Петровна!
– улыбнулась кондуктор. Улыбнулась неискренне, без доброжелательности, скорее наоборот: мрачно и недобро.

Еще двое пассажиров вышли на остановке. Закрыв двери, автобус стартовал так, словно опаздывал на гонку "Формулы 1".

– Я не права была, - снова заговорила Саша, - гадостей вам наговорила. Норов показала... Простите меня. Я не хотела. Я... Знаете... Я...

Неожиданно сама для себя, Саша всхлипнула. Так громко, что смотревшая в окно девушка-пассажир даже оторвалась от созерцания пейзажей и повернулась к ней.

– Страшно умирать, да?

– Страшно... Но, понимаете, я не потому плачу...

Два дня сдерживаемые слезы прорвали плотину и рванулись наружу неудержимым потоком.

– Да ты садись, дорогая, садись!
– Люба, осторожно придерживая ее под руку, усадила Сашу на свободное место, а сама села напротив, как час назад, на Купеческом.
– В ногах правды нет.

– Меня парень в субботу бросил!
– почти выкрикнула Саша.
– Мы три года встречались. Три года... Я все предложения ждала, намекала, говорила о будущем. А он все: надо на ноги встать, вот сейчас машину куплю, вот сейчас работу сменю, вот сейчас меня повысят, и...

– Детей хотела?

– Хотела...

"Следующая остановка - детская поликлиника!" - словно издеваясь, объявил динамик под потолком.

– Хотела детей. А он - нет. А у него другая была, как выяснилось... Может быть все это время... Я не знаю!

– А как выяснила?
– заинтересовалась Люба.

– Он сам сказал. Сказал, что давно влюблен, только не знал, как сказать. Что ко мне чувство угасло, что он выбрал ее... И ушел. Выбрал он... Козел!

– Козел!
– согласилась кондуктор.

– Ну я и... Простите меня! Настроение было такое... Никакое... Я решила, что отныне буду выше всех...

"Остановка "Сквер". Конечная!"

Девушка вышла, автобус стоял с открытыми дверями. Водитель, судя по вползшему в салон запаху, закурил сигарету.

– Я решила, что стану сильной...

– И мне силу свою показать решила, да?

– Да...
– шмыгнула носом Саша, - простите меня, пожалуйста. Я не права была... Нельзя так...

– Нельзя.

– Вы... Вы не сердитесь?

– Сержусь.

Саша подняла на собеседницу красные, заплаканные глаза.

– А ты что думала, можно вот так вот запросто человеку нахамить, унизить его, а потом подойти, извиниться, когда задницу припекать начало, и все? Все грехи списались, смерть косу свою спрятала, и ты пошла дальше, снова такая вся из себя сильная и независимая, да?

– Нет, но...

– Что "но"? Ты же за этим ко мне подошла, чтоб я грехи тебе отпустила? Думала, сработает? А черт его знает, может и сработало бы, не знаю. Если б искренне, если б действительно от души.

– Но я же правда искренне. Я правда сожалею...

– Ты сожалеешь о том, что на улице сдохнешь! Парень ее бросил... Меня первый муж бросил с шестимесячной дочкой на руках. Моей младшей 15 лет, ей скоро школу заканчивать, а я одна ее тяну, на этой проклятой работе, где такие как ты меня за человека не держат. Каждый норовит носом в говно ткнуть, мол, посмотри, Любаша, что ты такое. Кусок дерьма ты, а не человек. Ты всего лишь кондуктор, а я - сильная и важная. Будь любезна возле меня по щелчку пальцами появиться, с пятитысячной сдачу найти, да не вздумай мне мелочью сдать, а то я на тебя сейчас диспетчеру нажалуюсь, чтоб тебя еще и премии лишили.

– Простите... Я на самом деле...

– А я - терпи вас всех, таких сильных и правильных. И рыпнуться не смей!

– Люба?
– через переднюю дверь в автобус вошел водитель.
– Проблемы какие?

– Да не, нормально все, Коль.

– А чего пассажир в салоне?

– Сейчас, договорим - выйдет. Ты сходи пока, кофе мне возьми, ладно?

– Ну лады.

– Двери только не закрывай.

– А если кто...

– Да кто тут в отстойнике? Иди уже. Пусть открыты будут, проветрим хоть, а то алкаш какой-то ехал, перегаром надышал, аж стекла запотели.

– Лады. Я скоро.

Люба снова обернулась к Саше.

– Посмотри на меня! Ну-ка, скажи, если бы ты не боялась шаг из моего автобуса сделать, подошла бы ты ко мне извиниться? Черта с два. Так что не прощаю я тебя. А сейчас - конечная. Освободите, пожалуйста, салон.

– Я правда сожалею.

– Освободите. Салон. Конечная!

Саша встала. Саша сделала шаг в двери.

Она же правда искренне. Не потому, что смерть ждала ее снаружи. Она действительно все поняла. Она действительно больше так не будет...

Еще шаг, держась за поручень, чтобы не упасть. Снова капля холодного, липкого пота, сползающая за шиворот. Дверь двоится, глаза все еще застланы слезами. В них, в этих слезах, все: страх, обида за то, что ее не поняли, злость на Костю, за то, что это все началось из-за него.

Нет, не из-за него. Виновата она и только она. Сама. Вела себя с ним как дура, подстраивалась под него во всем. Прощала его холодность и равнодушие, хотя давно должна была понять...

Еще шаг. Ступенька.

Взгляд кондуктора сверлил спину между лопаток.