«Посмотрим, кто кого переупрямит…»
Шрифт:
Именно такой она всегда казалась мне в своей стихии, и именно такой она мне больше всего дорога!
Письма Н. Я. Мандельштам К. Верхейлу (1968–1972) [776] . 17 апреля <1968 г.>
Дорогой Кейс!
Большое спасибо за карточки… [777] Они мне очень понравились. Они передают то, как я сама себя представляю. Недовольными своими фотографиями обычно бывают те, кто чувствует себя моложе и что-нибудь еще. В моем случае это не так. Хотелось бы иметь еще больше отпечатков, если возможно.
776
Жанна ван дер Энг-Лидмейер, голландская славистка. Вместе с ее мужем, профессором Амстердамского университета Яном ван дер Энгом, я привел ее к Н. Я. в 1967 г.
777
Е. Я. Хазин и Е. М. Фрадкина. Их, по моему впечатлению, Н. Я. упоминала в наших разговорах чаще и с большей глубиной невольного чувства, чем кого бы то ни было из своих близких в Москве. Но, в отличие от почти всех остальных, познакомить меня с ними лично она как-то избегала. Скорее всего, я думал тогда, из инстинктивного желания защищать их от возможных “неприятностей” вследствие контакта с иностранцем.
Но никогда не пойте мне славословий: “я к величаньям еще не привыкла” [778] . Я никак не вхожу в категорию laudaturae esse [779] …
Хотелось бы, чтоб вы приехали сюда пить чай вместе у меня на кухне… Почему бы нет?.. Но так как это пока невозможно, была бы рада, если у вас будут вопросы ко мне о творчестве Мандельштама, отвечать на них в своих письмах. Вы пропали, и я уже подумала, что вы меня совсем забыли, правда?
778
В оригинале буквально: “Я не привыкла к похвалам”. Однако я счел себя вправе изменить ее звучание в соответствии с формулировкой О. Мандельштама: “Я к величаньям еще не привык” (“Батюшков”). В разговорах Н. Я. часто цитировала ее применительно к себе. Ее же она произнесла и в ответ на овации на историческом вечере памяти Мандельштама 13 мая 1965 г. в МГУ.
779
“Тех, кого надо хвалить” (лат.).
В дальнейшем не сможете ли печатать свои письма на машинке? Ваш почерк довольно трудно разбирать…
Передайте мой поклон Жанне… [780] Н. М.
9 мая <1968 г.>
Дорогой Кейс!
Я вам послала два экземпляра “Вопросов литературы” № 4.
Надеюсь, что Вы скоро получите их. Будьте добры: передайте один экземпляр Жанне. Надежда Мандельштам.
В “В. Л.” опубликованы записные книжки Мандельштама [781] .
780
Верея.
781
К. Ф. Тарановский.
<6 июня 1968 г.>
5 мая [782]
Дорогой Кейс!
Я бы хотела получить от вас обещанное мне письмо, но получу ли его? Письмо длинное… Короткое о “Вопросах литературы” № 4 было очень хорошо…
У меня телефон (126-67-42). Когда приедете сюда, позвоните мне! Почему бы не приехать? Думаю, что вам надо.
Я рада, что присланные мной “Вопросы литературы” вам понравились.
Я чувствую себя старой и усталой. И теперь больше, чем обыкновенно… Это оттого, что было много работы, которая мне не под силу.
782
Рукописная дата неточная (правильная – по штемпелю). Путаница, возможно, вызвана самочувствием Н. Я.
Мне кажется, что я несу чушь, не правда ли?
Передайте мою любовь Жанне… Н. Мандельштам.
<31 июля 1968 г.>
Дорогой Кейс!
Рада была найти ваше письмо, когда я вернулась на один день в свою квартиру. Теперь живу в маленьком городке [783] . Это наша дача. Каждый год мы приезжаем сюда на лето. Владельцы дома, в котором мы живем, стали нашими друзьями, и здесь вообще приятно. Мы – это я с братом и его женой [784] . Это не значит, что мне будет полезно дышать свежим воздухом. Для этого я слишком устала. А что касается моего плохого здоровья, то всё это только от старости. А от такой болезни не выздоровеешь. Этого не бывает. Могу Вам сказать, что не молодею. Полагаю, это нельзя… Даже двое не сумеют – чтобы процитировать мою любимую “Алису в зазеркальном мире”.
783
Из стихотворения А. Ахматовой, опубликованного посмертно: “Вы меня, как убитого зверя…” Ряд “крамольных” стихотворений Ахматовой Н. Я. диктовала мне в первые годы знакомства. Во время очередной поездки в Москву-Ленинград около 1970 г. я выучил свои записи наизусть и, по всем правилам интеллектуальной контрабанды, накануне полета домой разорвал их на клочки и спустил в унитаз гостиничного номера. Часть подборки я потом передал Н. Струве для публикации в его “Вестнике”. Другая часть попала в мою статью “Гражданские темы в поэзии Анны Ахматовой” (Public Themes in the Poetry of Anna Akhmatova // Russian Literature. 1971 № 1), а затем и в книгу: Jeanne van der Eng-Liedmeier, Kees Verheul Anna Axmatova “Poem without a Hero” and Twenty-Two Poems. Den Haag, 1973.
784
Там же. Гл. I.
Могу ответить на Ваши вопросы о стихотворениях Ахматовой.
В первом речь идет о гвоздике… [785]
В своих “Листках из дневника” она написала о том, что познакомилась с Мандельштамом, когда он был молодым человеком с гвоздикой в петлице. И всё тут. Так как она немного романтична, она говорит об этой гвоздике как будто это было событие для них обоих. В первой строке она ссылается на его стихи – она перелистывает их и потом их цитирует… Это не цитаты в прямом смысле, а она только их вспоминает (“бык Европу везет по волнам” и так далее). У меня здесь нет с собой текста. Насколько помню, это так…
785
Из стихотворения А. Ахматовой, посвященного О. М.: “Я над ними склонюсь, как над чашей…”
Дальше, “мой тринадцатый час” [786] . Она продолжает быть немного романтичной. С романтическим героем всё страшное случалось в полночь, ровно в двенадцать… Тринадцать – несчастное число, не только у нас, но у других народов тоже. У французов, например… На самом деле она не пользуется идеей полуночи по-романтически, а смешивает ее с идеей несчастливого числа. “Мой тринадцатый час пришел” по-русски имеет значение (хотя и не существует фразы такого рода), что с ней всё кончено. (Говорят, что я была поэтом, но перестала им быть.) Слишком часто она о себе читала, что когда-то была поэтом (в ее юности, но теперь уже нет).
786
А. Ахматова. Поэма без героя. Ч. I. Гл. III.
Месяц назад у меня был посетитель, автор довольно идиотической статьи о “пчелах в стихотворениях Мандельштама” [787] . Он один из “больших специалистов по русской поэзии”, находящийся под влиянием Якобсона, который пытался доказать, что Ахматова и Мандельштам абсолютно незначительные поэты. Данный “специалист” (мой посетитель) как-то обожает Мандельштама, но ему нельзя этого выражать потому, что он верит Роману Якобсону. Но не мог он не быть крайне удивленным, когда я ему стала говорить об Ахматовой. Он думал, что с ней рассчитались раз навсегда. Они (включая и Романа Якобсона) увезли с собой “мнения вчерашнего дня” (цитирую Ахматову: “они увезли с собой вчерашний день”), когда теория Лефа была в моде. И они продолжают петь одну и ту же песню. (“Поэт десятых годов” – “что была я поэтом в поэтах, но мой пробил тринадцатый час”)…
787
Весной 1965 г. Ахматова была в Англии в связи с получением почетной докторской степени в Оксфорде.
Что ж… это пробил их, а не ее тринадцатый час.
Хочу напомнить Вам что-то еще… Знаете ли, что “валились с мостов кареты” [788] происходит от Гоголя (“Невский проспект”, в конце)? И “между шкафом и печкой стоит” [789] – это реминисценция из Достоевского. Пересмотрите историю самоубийства Кириллова и найдете ее. Момент до того, как он с собой покончит – (“Бесы”).
Очень благодарю вас за книги и сыр. Было очень приятно получить это… Мальчик хотел, чтоб я послала вам какой-нибудь подарок. Было бы хорошо, если бы я могла. Но не могу представить, что вам послать. Но надеюсь, со временем что-нибудь появится. Какие-то книги, например, если только они будут опубликованы, пока я еще жива.
788
К моему огорчению, я не смог вспомнить, что за книга имеется тут в виду. Возможно, речь идет о романе Д. Оруэлла “Ферма животных” (в пэнгвинском издании).
789
В оригинале Н. Я. пользуется идиоматическим выражением it is Greek to me (“для меня это по-гречески”), датирующимся с эпохи раннего гуманизма, когда ученые в Европе свободно общались по-латински, но редко кто владел греческим. В разговоре Н. Я. любила с улыбкой прибегать к этому выражению в тех случаях, когда не понимала своего англоязычного собеседника: Your English is very bad, it is Greek to me! Рядовому собеседнику Н. Я. данная идиома, в Америке и Англии давно уже ставшая старомодной принадлежностью эрудированных, не была известной. В итоге получалась как бы “ничья”: оба собеседника обнаружили, каждый по-своему, лингвистический изъян.
Хотелось бы, чтоб вы были у меня на кухне и мы пили бы чай вместе и болтали. Ваша Н. Мандельштам.
<31 июля 1968 г.>
Дорогой Кейс, я забыла написать вам, что знаю оперу Шенберга “Моисей и Арон”. Она, по сути, основана не на символистской идее “a realibus ad realiora” [790] . Автор для этого слишком умен. И тоже не на идее “вещи в себе”. Но людям всё высокое трудно понять. Им нужна легкодоступная версия. Им нужно то, что привычно. Было время, когда Пушкину они предпочитали Бенедиктова, их “первым поэтом” был некогда Северянин. Только то, что приходит в привычной форме, – это для них. Нужно время, чтобы понять значение тех “без'oбразных стихов”, о которых говорит Мандельштам в одной из его статей.
790
“От реального к реальнейшему” (лат.) – формула русских символистов начала XX в., в частности Вяч. Иванова.
Не думаю, что с его Ароном он имел в виду какую-то идею “невоплощения”. Обратите внимание – Арон поет свою роль в совсем традиционной манере (“сладостный певец” – заливается). У Моисея тоже своя собственная роль. Он не немой. Но он имеет что сказать (он “смысловик”, как это называл Мандельштам). Он не хочет давать “идолов”, но чистое мышление в той форме, которая требуется. И которая, при этом, современна. Арон пользуется формами, к которым они привыкли. Они привыкли танцевать перед золотыми идолами. Они не привыкли к высокому вдохновению, которое трудно усвоить.