«Посмотрим, кто кого переупрямит…»
Шрифт:
Где Женичка?
Что пишет Сима? Он бедный жук.
Люсинька! Вы так, видимо, напуганы, что не решаетесь покинуть Варю. Напрасно. Эта история уже нам не подвластна. Будущее тоже не в наших руках. Доверьтесь судьбе и не губите лета в городе. Как Никитка?
Свинство, что вы мне не пишете.
Получили ли вы мою доверенность?
Деньги должны прийти на этой неделе. Купите Варьке материю на хорошую зимнюю юбку.
Обещанное вами письмо не пришло. Откликнитесь. Надя.
Н. Я. Мандельштам – В. В. Шкловской-Корди 16 февраля <1962 г., Таруса>
Дорогая моя законная семья!
Что у вас слышно? Как вам живется? Беспокоюсь, что вы опять гриппуете. Напишите, как у вас. Сестра Шуры Румнева [230] влюбилась в Никиту, о чем <м>не сообщил приезжавший в Тарусу Шура.
Колечка, чего вы волнуетесь, кто будет писать об Осе? Имеет право каждый. В это вмешиваться нельзя. Я считаю, кстати, что Вознесенский в сто раз лучше Чуковского, например. Мне могут нравиться или не нравиться его стихи, но против него у меня никаких возражений нет. Я просмотрела порядок, который сделал в вашей книжке Оттен. По-моему, очень выигрышно и хорошо. Чуточку есть сырое в начале. А развитие получается интересное. Огорчает нервичность стихов – почти всех. Это жаль. Но это вы.
230
См. наст. издание, с. 328.
Мне кажется, что это мешает вам выйти на большую дорогу. Впрочем, это не только в вас дело, а в том, что жизнь складывалась так, что живое восприятие ее всегда было нервичным. И всё же, если б такая книжка вышла, было бы очень хорошо. Она, так сказать, портретна. Чем черт не шутит, начните ее толкать. Целую всех. Н. М.
Я приеду, наверное, на день-два в конце февраля, а потом надолго в конце марта.
А вдруг нам удастся получение квартиры и обмен, и я окажусь с вами!
Н. Я. Мандельштам – В. В. Шкловской-Корди 16 <декабря 1962 г., Псков>
Варенька и все девочки и мальчики!
Сейчас я жду выступления по радио моего любимого писателя Кочетова [231] .
Оно будет в 20 часов по московскому времени. Ура! я услышу дорогой голос.
В Союз Воронкову [232] не звоните: я уже получила деньги.
А вот к Луконину [233] надо бы. Но его, наверное, не зовут к телефону.
231
Кочетов Всеволод Анисимович (1912–1973) – писатель, главный редактор “Литературной газеты” (1955–1959) и журнала “Октябрь” (1961–1973).
232
Воронков Константин Васильевич (1911–1984) – писатель, в 1950–1970 гг. секретарь СП СССР.
233
Луконин Михаил Александрович (1918–1976) – поэт, в 1971–1976 гг. секретарь СП СССР.
Рада, что кофта пришлась Тале. А что Люся не будет носить, я знала. Она даже канареечку не носила. Такая хитрая…
Я в бешенстве, что сократили Осины стихи. Были вы на выставке в Манеже? Она еще не закрыта?
Не придирайтесь к Володе [234] . Вы так же любите снобов и модников, как он.
Что я думаю про Бродского? Ровно ничего: я не люблю полу-абстракционизма в стихах. Это потоки, льющиеся с равномерной силой и безразличием. Но что страшно, это часто пахнет самоубийством. В стихах. Это страшновато. А сам он рыжий пляшущий еврейский дервиш. Убедительно, но никому от этого легче не было.
234
Имеется в виду В. Г. Вейсберг.
Мне что-то тяжело живется – болит сердце (психически) и душа (физически). Оттены пишут, что вызовут меня на неделю в Москву. Вероятно, надеются на прописку. Что ж. Но выйдет ли, неизвестно.
В Пскове как в Пскове.
Скучаю по вас и по Жене. Мне очень одиноко, хотя здесь есть милые люди.
Целую вас всех крепко. Надя.
Неужели нам так и не удастся поселиться вместе?
Что у Никиты со “снами”? Чрезмерная чувствительность? Надоела школа? Бедный зверек. Что он говорит?
Что слышно у Стасика [235] ?
Мне мерзко, что выбирают Слуцкого представителем Мандельштама [236] .
Новая строфа в песенке “Тов. Ст., вы большой ученый” [237] . (Мне прислали: так сейчас поют.) Это вторая:
В Москве открыли ваш музей подарков,Сам Исаковский пишет песни вам,А нам читает у костра ПетраркуФартовый парень Оська Мандельштам.235
Куняев Станислав Юрьевич (р. 1932) – поэт; в 1960-е гг. был в дружеских отношениях с Н. В. Панченко.
236
Слуцкий Борис Абрамович (1919–1986) – русский поэт. Со Слуцким Н. Я. иногда виделась у Эренбурга, несколько раз он упоминается в ее “Воспоминаниях”. Что именно здесь имеется в виду, непонятно.
237
Стихи Юза Алешковского. Распространялись в списках.
Н. Я. Мандельштам – В. В. И В. Г. Шкловским-Корди и Н. Г. Корди 6 января <1963 г., Псков>
Варенька, Люся, Таля – девочки мои! Что вы без меня делаете? Как Люсино здоровье? Что вам говорил Ник. Ив.? Что делали под Новый год? Откликнитесь.
Страшно приятно было получить Юлю. Но сейчас очень без нее пусто.
Оттены пишут, что Коле, то есть “Панчу”, и Варе без меня грустно.
И мне тоже без вас плохо. Пора съезжаться.
Но я приеду только через месяц, да и то на одну неделю. Здесь это не очень просто.
Все верят в комнату. Посмотрим. Что сделают с Осей – объявят его абстракционистом или борцом с культом личности? И то, и другое возможно.
Я ем Юлькин апельсин и плачу. А может, и Варюшка когда-нибудь соберется. Здесь подадут заявку на вечер Панченко, Куняева и еще кого-то, кого назвал Куняев. Было бы мило.
Целую вас всех. Надя.
Как Никитка? Что за сны? Как Коля и Никитка учатся? Сколько раз в неделю? Я слышала, что у них вычитают деньги за пропуски [238] . Правда?
238
Н. В. Панченко учился на Высших литературных курсах, где платили стипендию. Жизнь была совершенно безденежная.
Н. Я. Мандельштам – В. В. И В. Г. Шкловским-Корди и Н. Г. Корди <февраль-март 1963 г., Псков>
Милые мои!
Ко мне как будто собираются Оттены, а я как будто собираюсь в Ленинград.
Получила от вас первое общее письмо. Спасибо. Не забывайте писать… Очень уже я пугаюсь.
Варюшка! Вам я, наверное, через несколько дней пошлю белую кофточку. Если только мне ее сделают… Вязальщица заподозрила меня в спекуляции ее кофтами, потому что одну я послала Елене Михайловне, другую заказала для вас, да еще две себе. Это ей показалось подозрительным. И она прямо стала допытываться, почем я их “сбываю”… Ей, верно, показалось, что она продешевила (а этого – увы! – не было!) и что я уже покупаю за ее труд машину. Так что ваша кофточка под угрозой.
А Коле – солженицынская деревня тоже не моя. Он не очень разговаривал с людьми и взял их по внешнему облику и, может, поступкам (внешнее послушание) плюс каратаевская концепция. Поэтому мне не очень нравится его Матрена. Интереснее всего, по-моему, это “Случай в Кочетовке”. Говорят, что он близок к Платонову. Этого я читала очень давно. Говорят, хорош.
Мне очень интересны всякие “группки” вроде тех, что… Я в них что-то верю. Дай вам бог.
А про деревню думайте. Очень трудно.