Чтение онлайн

Хотя люди пребывали во власти горя век за веком, кропотливое исследование тяжелых утрат, потери родственников, лишений началось лишь относительно недавно. Например, Фрейд издал в 1917 г. одно из наиболее скрупулезных исследований, посвященных скорбным переживаниям [1174] . Почти тридцать лет спустя Эрих Линдеманн, профессор из Гарварда, написал вызвавшую весьма благосклонные отзывы работу, основанную на 101 интервью с людьми, скорбящими по поводу личных утрат [1175] . Вскоре на эту тему стало появляться множество книг и статей. Среди наиболее известных назовем книгу «О смерти и умирании», написанную ранее неизвестным психиатром из Чикаго по имени Элизабет Кублер–Росс [1176] . Вероятно, больше, чем любая другая публикация, эта книга способствовала развитию нового направления в литературе и медицине, известного под названием «танатология», — отрасли знания, имеющей отношение к смерти и безутешной душевной скорби [1177] .

Горе (душевная скорбь или глубокая печаль) представляет собой нормальную реакцию на смерть близких людей или потерю возможностей. Такое переживание лишений и тревог может проявляться в поведении, чувствах, мыслях, физиологических реакциях, межличностных отношениях и состоянии духа. Любая утрата может приносить печаль: развод, увольнение со службы, ампутация конечности, отъезд ребенка в колледж или пастора в другую церковь, переезд от добрых соседей, продажа автомобиля, потеря дома или высоко оцениваемого владения, кончина домашнего животного или растения, проигрыш в соревновании или спортивной игре, недомогание и даже утрата молодости, доверия и уважения. Иногда желанные и долгожданные события (к примеру, переход на лучшую работу, переезд в иную местность или окончание колледжа) могут обернуться горем (смешанным со счастьем), поскольку дорогие воспоминания или высоко ценимые связи при этом утрачиваются, оставаясь в прошлом. Сомнения, утрата веры, живой одухотворенности или поиски смысла жизни — все это может породить глубокую печаль и внутреннее опустошение, которые указывают на развитие душевной скорби. Очевидно, что всякий раз, утрачивая либо лишаясь части своей жизни, мы переживаем горе.

И все же, дискуссии о горе большей частью касаются утрат, связанных со смертью возлюбленных и дорогих близких. Переносить такое несчастье всегда трудно. Можно постараться смягчить эту травму, наряжая труп, окружая тело цветами или освещая мягким, рассеянным светом, и употребляя слова типа «скончавшийся» или «почивший» вместо «покойный», но нельзя сделать смерть чем–то прекрасным. Будучи христианами, мы утешаемся уверенностью в воскресении, но это утешение не может заполнить внутреннюю пустоту и удалить страдания, когда мы вынужденно расстаемся с теми, кого любим. Сталкиваясь со смертью, мы оказываемся в непреложной, необратимой ситуации, которую не можем изменить по нашему желанию. Мы знаем, что «поглощена смерть победою» [1178] , но потеря возлюбленного может оказаться губительной, а горе — непреодолимым. Несмотря на то что, в конце концов, каждый из нас умрет [1179] , большинству никуда не уйти от горя, по крайней мере, время от времени. Горе, вызванное смертью, является для душепопечителей трудным, но благодарным вызовом помочь людям совладать со смертью.

В Библии встречаются описания смерти и последующего горя множества людей. В Ветхом Завете, например, мы читаем о безутешной душевной скорби Иакова после смерти Иосифа, о горе Давида из–за ожидаемой смерти сына–младенца и смерти в бою его взрослого сына Авессалома и о плаче Иеремии после смерти царя Иосии [1180] . Псалтирь говорит о присутствии Божьем и утешении, когда мы пойдем «долиною смерти» [1181] ; мы узнаем, что Слово Божье способно укрепить, когда душа наша «истаевает от скорби» [1182] . Вот как Исайя представляет нам Мессию: «Муж скорбей и изведавший болезни», взявший на Себя наши немощи и понесший наши болезни [1183] .

В Новом Завете стихи о смерти и горе можно было бы сгруппировать в две категории, каждая из которых свидетельствует о делах Иисуса Христа.

1. Христос придает горю иной смысл. Для множества неверующих, впадающих в душевные скорби, нет никаких упований в будущем. Для них смерть — это конец всех отношений.

Христианин так не считает. Два самых четких и понятных отрывка из Нового Завета на эту тему [1184] дают нам основание не терять надежды и во время глубокой скорби. «Ибо, если мы веруем, что Иисус умер и воскрес, то и умерших в Иисусе Бог приведет с Ним» [1185] . Мы можем утешать и ободрять друг друга этими словами [1186] , убеждая, что в будущем «мертвые воскреснут нетленными, а мы изменимся… Когда же тленное сие облечется в нетление и смертное сие облечется в бессмертие, тогда сбудется слово написанное: „поглощена смерть победою"» [1187] .

Жизнь для христианина со смертью не кончается; после физической смерти начинается жизнь вечная. Верующие в Христа знают, что христиане всегда с Господом будут. Физическая смерть будет до тех пор, пока сатана не лишится власти смерти, но распятый на кресте и воскресший Христос победил смерть и обещал, что живой и верующий в Христа «не умрет вовек» [1188] .

Это знание способно утешить, хотя устранить мучительной печали не может. Говоря о смерти, Павел призывал своих читателей мужаться и не падать духом, так как верующий, вышедший из тела, уже водворился у Господа [1189] . Христиане должны проявлять твердость, «непоколебимость», всегда преуспевать в деле Господнем, поскольку мы знаем, что наш труд «не тщетен» [1190] , если мы ожидаем грядущего, веруя в свое воскресение.

2. Христос указывает на важную роль горя. В начале Своего земного служения Иисус в Нагорной проповеди говорил о горе. «Блаженны плачущие, — сказал Он, — ибо они утешатся» [1191] . Когда умер Лазарь, Иисус Сам восскорбел духом и возмутился. Он смиренно принял явный гнев Марии, сестры Лазаря, и плакал с присутствующими на похоронах. Господь знал, что Лазарь воскреснет из мертвых, и все же, читаем, восскорбел [1192] . Мы знаем также, что Он удалился от учеников (чтобы, по всей видимости, погоревать в одиночестве), узнав о том, что Иоанн Креститель был казнен [1193] . В Гефсиманском саду душа Иисуса «скорбела смертельно» [1194] , возможно, это была упреждающая скорбь, еще более интенсивная, однако подобная той, что была у царя Давида, наблюдавшего приближающуюся смерть сына–младенца [1195] .

Итак, душевные скорби представляются христианину явлением нормальным и здоровым. Вместе с тем душевная скорбь может быть патологической, ненормальной. Как нам предстоит разобраться, дифференциация нормальной и патологической скорби является особой заботой всякого христианского душепопечителя.

Коротко говоря, скорби возникают потому, что некто возлюбленный или нечто, высоко ценимое, утрачиваются, и скорбящий сталкивается с душевной пустотой и необходимостью будущих тяжелых изменений. Согласно Уильяму Уэрдену, перед скорбящим встают четыре, зачастую трудные и отнимающие много времени задачи: 1) примириться с реальностью потери; 2) прочувствовать и сознательно допустить боль утраты (включая и ту, что предстоит пережить при освобождении от воспоминаний, связанных с покойным); 3) адаптироваться к окружающей обстановке, где нет покойного; 4) установить новые отношения с людьми. Последняя задача является, по всей видимости, наиболее трудной, поскольку люди ощущают свою вину и боятся тратить силы на новые связи [1196] .

Предсказать срок скорбных переживаний не дано никому. У некоторых этот период заканчивается спустя несколько недель или месяцев, между тем, по данным научных исследований, большинство вдов достигают относительной стабильности только через три–четыре года [1197] . Но и после этого их существование никогда не бывает таким, каким было прежде, до того как умер близкий человек. Работа эта требует усилий. «Поразительно, но мужаться приходится всякий миг», — писала Энн Морроу Линдберг. Скорбящим нужна сила, чтобы «одолеть долгий подъем назад — к здравомыслию, вере и безопасности» [1198] .

Временами это нелегкое восхождение идет гладко. Хотя некоторые авторы пытались выделить различные стадии нормальной скорби, в последнее время считается, что «какой–либо единой и организованной системы, в которой скорбящие должны пройти все стадии, не существует» [1199] . Нормальная скорбь обычно включает сильное горе, боль, одиночество, гнев, депрессию, соматическую симптоматику и перемены в межличностных связях. Нередко отмечается реакция отрицания, капризы, нетерпеливость, неорганизованность, неэффективность, раздражительность, постоянные разговоры о покойном, бессознательное усвоение его манер, ощущение пустоты, отсутствие смысла жизни. Во всем этом наблюдается большое индивидуальное разнообразие. Как будет скорбеть человек, зависит от его индивидуальности, воспитания, религиозных воззрений, взаимоотношений с покойным и культурной средой. Хотя скорбящие полностью и не оправляются от потери, у большинства из них в конце концов наступает удовлетворительное состояние с восстановлением психического и физического здоровья. Душепопечители, работающие со скорбящими, называют порой это нормальное переживание «неосложненной скорбью» [1200] .

Иногда же горе переживается аномально, патологически. Речь идет о скорби интенсивной по силе, затяжной по времени или как–то иначе отклоняющейся от более или менее нормальных переживаний. Такая душевная скорбь ставит скорбящего в зависимость от покойного и мешает совладать с возникающими проблемами и нормально жить. Специфических симптомов патологической скорби чаще всего не находят. А вот поведение, характерное для нормальной скорби, проявляется дольше и с большей интенсивностью. При патологической скорби может отмечаться глубокая печаль, снижение и отсутствие интереса к внешнему миру, угасание любви, отдаление от людей и весьма низкий уровень самооценки. У некоторых появляется лихорадочная активность, пораженческие установки на беспомощность и безнадежность, сильное чувство вины, резкое самообвинение, исключительная социальная изоляция или сварливость, непредсказуемость, импульсивность, антиобщественное поведение, пьянство и замаскированные угрозы самоуничтожения (иногда сопровождаемые незавершенным самоубийством).