Чтение онлайн

Я совсем ничего не понимала, кроме того, что Царевич внушал мне самый настоящий ужас. До сих пор тело трусило так, что зубы стучали друг о друга и грозились вот-вот скрошиться.

— Вася, — громко позвала все еще бушующую у двери подругу, — а ты ничего не хочешь мне рассказать?

Девушка запнулась, спустилась по стене на пол, закрыла лицо руками и тяжело вздохнула:

— Много чего, Руслана.

За последующий час, прерываясь на всхлипы и причитания, Василиса рассказала мне много нового. Причем, судя по всему, того, о чем не знали даже её муж и Максим. Оказывается, Иван не просто так позарился на красавицу девушку со значительной родословной. Мы то думали, что нужна ему Вася только для укрепления своего положения и утешения самолюбия, но, судя по тому, что рассказывала царевна и по тому, что я видела собственными глазами, Царевич по-настоящему её любил.

Первый раз Василиса и Иван повстречались еще в детстве. Маленькой царевне родители пророчили царевича из соседней страны в женихи. Обоим было лет по пять, когда их познакомили и, как выразилась сама девушка, заставили дружить. Сначала все было чудесно. Шустрый светловолосый мальчонка с россыпью веснушек на белых щеках очень нравился Василисе. Царевна тоже приглянулась мальчику, да так сильно, что у него-то вопрос с будущим замужеством не вызывал никаких сомнений. Лет в восемь они даже сыграли шуточную свадьбу и поклялись навсегда оставаться вместе. Все изменилось, когда обоим было лет по четырнадцать. Тогда Вася случайно услышала, как Иван приказывал своим слугам забить палками сына конюха, который, якобы, бросил на царевну косой взгляд, а его родителей сослать на каторгу. Незнакомая жестокость друга детства поразила девушку и в один миг перечеркнула многолетнюю дружбу. Василиса устроила публичную истерику и заставила Ивана отменить приказ, а после этого прибежала к родителям и категорично заявила, чтобы больше в их тереме и ноги Ивана не было. Родители Васю любили, а государств со свободными женихами в округе было еще много. Сильно не переживая, Ивана выставили за дверь и запретили впредь появляться.

С тех пор девушка не хотела больше ничего слышать про своего старого друга, но волей неволей приходилось. Года через три она узнала, что родители Ивана погибли на охоте, и в его царстве случился переворот. Сначала все думали, что Царевич тоже умер, но вскоре Васе начали приходить письма с заверениями любви, мольбами о прощении и просьбами присоединиться к нему. Разгневанная царевна запретила слугам доставлять ей письма от Ивана и через пару лет благополучно вышла замуж за Кощея.

— Да уж, — выдохнула я, когда Вася закончила свой рассказ, — жестоко.

Девушка захлебнулась от возмущения и вскочила на ноги.

— Руся! Это я жестоко поступила?! Он еще мальчиком готов был убить любого, кто смотрит в мою сторону! Что бы было, если бы я вышла за него замуж?!

Я поспешила убедить царевну, что имела в виду ситуацию в целом, и задумалась.

— Ладно, — пробормотала, когда успокоившаяся Вася присела на кровать рядом со мной. — С его чувствами мы разобрались. Что ему от мира то понадобилось? Неужто мстить начал?

— Он безумен, — вздохнула девушка. — Этим все объясняется.

— И что? — недоверчиво переспросила я, — ты совсем ничего не знаешь о его планах?

Василиса невесело хмыкнула и покачала головой:

— Знаю, Русланка, ох знаю. Не ведаю, рассказывали ли тебе про Книгу Сказок, на которой наш мир держится?

Я кивнула и задумчиво добавила:

— Яга говорила, что по легенде её Жар-Птица охраняет.

— Вот-вот, — подтвердила Вася со вздохом, — А Жар-Птица только Хранителей трогать не может. В Книге двенадцать глав, каждому Хранителю позволено прочитать одну и свою часть Знания Великого получить. Хочет Иван всех Хранителей вместе собрать, чтобы каждый своё узнал, а потом ему поведал. Ежели кто-то всю Книгу знать будет, такая сила да мощь у него появится, что и купол волшебный рухнет от чар его, будто стекляшка.

— И что будет тогда? — тихо спросила, чувствуя, как от страха пробивает на дрожь.

— Конец настанет, Руслана. Выберется Иван с войском своим прямиком в ваш мир. Разгромит все, вы и опомниться не успеете. Он же еще и перья Жар-Птицы украсть хочет. А это самая настоящая живая магия, с которой он всесилен будет.

Звучало и без того устрашающе, а тут еще лице Василисы застыла маска замогильного ужаса, будто бы все, о чем она рассказывает, уже произошло и с минуты на минуту на наши головы должен был обрушиться конец света. Что ж, ты хотела, Лесницкая, чтобы все понятнее стало? Теперь стало. Вот только что делать то с этим? Ни Кощей, ни Макс не знают о планах Ивана, а мы с Васей, хоть и знаем, но не можем им об этом рассказать.

Еду нам все-таки принесли. Через полчаса после ухода Ивана в комнату завалился Кикимор с двумя подносами. Как это хрупкий дядька удерживал их на кривых тонких ручках, понятия не имею. Он каким-то чудесным образом балансировал на деревянных ногах и умудрялся идти ровно, не расплескивая даже воду в хрустальных стаканах.

Первое о чём я подумала, когда деревянный охранник зашел в комнату — сбежать. Казалось, сшибить щупленького сказочного героя было делом плевым, особенно учитывая, что мы с Васей уже от него удрали однажды. Однако стоило мне выглянуть в распахнутую дверь и встретиться глазами с, как минимум, дюжиной оскалившихся волков — желание бунтовать пропало. Лучше я съем принесенный нам ужин, чем стану им сама.

Кикимор с презрением следил за моими действиями, ожидая, когда я отойду от двери. Я едва сдержалась, чтобы не показать ему в ответ язык и со вздохом вернулась к сидящей на кровати Василисе. Девушка гордо задрала голову и на предложенный ужин, от которого тянуло умопомрачительным ароматом свежеприготовленного мяса и выпечки, даже не взглянула. А вот я кинула всего один взгляд на подносы и уже не смогла его отвести. Чувствовала себя собакой Павловой под лампочкой — голодная слюна сочилась точь-в-точь, как у бедной подопытной известного биолога.

— Кушать подано, — дедуле на выражение наших лиц было плевать. Он водрузил подносы на прикроватный столик и направился обратно к двери. Я терпеливо сжала кулаки и постаралась сглатывать не слишком громко, ожидая пока Кикимор соизволит, наконец, покинуть комнату. Тот же вальяжно (специально что ли издевается) вышел в коридор и вытащил откуда-то (догадываюсь, что из пасти одного из волков) смятое одеяло. Бросил его в угол комнаты и усмехнулся.

— Ты, — тычок кривым пальцем в меня, — спишь здесь, — деревянный перст указал на спальную принадлежность, больше напоминающую половую тряпку.

Я подавилась воздухом и закашлялась. Василиса постучала меня по спине, но от гнева переборщила и вложила в этот жест доброй воли всю свою силу. Теперь помимо удушения надо мной нависла угроза перелома позвоночника.

— Вася, хватит, — прохрипела я, плавно соскальзывая на пол, лишь бы увернуться от сильных рук девушки.

— Ой, прости, — спохватилась та, поспешно отодвигаясь на другую сторону кровати. — Тебе не больно?

Я, все еще кашляя, поднялась с пола и показала девушке большой палец. Та удовлетворенно кивнула и всю свою ярость направила на застывшего у двери Кикимора. Дедуля наблюдал за нами с нескрываемой усмешкой, но под грозным взором Василисы заметно струхнул. Видать, девушка знатно его достала за все эти дни. С её боевым характером, удивляюсь, как он не рассыпался до сих пор, пень трухлявый. Хотя, если подумать, листиков на нём стало куда меньше, чем при нашей первой встрече в лесу. А те, что были, пожелтели и пожухли. От стресса, наверное.

— Ты что еще выдумал, окаянный! Руслана тебе собака на полу спать? — Вася решила не мелочиться и самого начала своей тирады взять высокие ноты. Я от ее визга перестала кашлять, а Кикимор пошатнулся.

— Дык, хозяин приказал, — проблеял он, начиная пятиться к двери.

— Передай своему хозяину, что, если он не хочет, чтобы я разгромила его замок, пусть даст Руслане все самое лучшее, как мне! Почивальню удобную, еду вкусную! Баню!

Ага, осталось только в печку самой запрыгнуть. Не Василиса Прекрасная, а Баба-Яга, какая-то ей богу. А вообще, молодец она, конечно, не теряется. Вроде в плену, а условия свои гнёт, будь здоров. Мне от разыгрывающегося спектакля стало смешно, а Кикимору страшно.