Чтение онлайн

Сам же Иван вместе с Волком и еще одним подозрительным старикашкой с неопрятной рыжей бородой, старательно копался в груде пыльных книг, сваленных на землю у ног.

— Ты уверен? — грозно вопрошал Иван. — У нас не будет второго шанса!

— Уверен, — басил старик, с противным скрипом почесывая подбородок, — Лёд зачарованный, только так расколотить и можно.

Иван недоверчиво покачал головой, но промолчал. Я прислушивалась к их разговору с отстраненным интересом и продолжала задумчиво рассматривала ледяную поверхность озера. Не было страшно. Мне казалось, что я все еще лежу в болезненном бреду у костра на поляне, и все происходящее сейчас — дурной сон. Действие отвара Яги прекращалось, и моё самочувствие с каждым мгновением становилось все хуже. Летнее солнышко нещадно пекло головы, а я ощущала, как поднимается моя температура. Пот лил градом, но тело постоянно содрогалось от холодных болезненных мурашек. Виски сдавливало, а по горлу будто какой-то садист проходился железной тёркой.

Пока я меланхолично разглядывала грязно-голубую поверхность льда, Иван со старичком сдвинулись с мертвой точки. Последний издал внезапный победоносный крик, схватил одну из книг и бросился к озеру. Подошел на самый край, так что носки его сапог оказались на льду, а пятки остались на земле, высоко поднял худые костлявые руки и забормотал что-то под свою крючковатый нос. Подозреваю, это было жутко страшное и интересное заклинание. Никаких волшебных шаров или искр, к моему большому сожалению, со сморщенных ладоней не слетело. Волшебство не было обременено яркими спецэффектами, и едва заметный сгущенный поток воздуха просто поднялся ввысь, а потом с шумом ударился в ледяную гладь в центре озера. Взрывная волна все-таки повалила меня с ног, и я решила, что теперь уже вставать и строить из себя леди точно смысла не было. Устроилась на заднице и на пару с Кожемякой принялась вяло наблюдать за входящим в раж спектаклем.

С первого раза неудачливому колдуну побороть замерзшую стихию не удалось. По поверхность протянулась маленькая трещинка, а поток воздуха отскочил и со свистом улетел к небу. Дедушка почесал голову, пожал плечами и попробовал снова. И снова бесполезно. Иван, что поначалу ждал со спокойным выражением лица, после очередной провальной попытки чародея, начал злиться. Его глаза полыхнули раздражением, а тонкие губы Царевич поджал, чтобы сдержаться и дать своему приспешнику закончить начатое дело. Маг же поникал плечами с каждым новым взмахом руки. Пробить ледяную гладь оказалось делом непростым, и дедушка, очевидно, понимал, чем ему грозит собственная некомпетентность.

— Старик, — едва сдерживаясь, процедил Иван сквозь зубы, — ты говорил, что это единственный способ, пробить Лёд. Ты говорил, что понял, как это сделать!

Чародей шумно вздохнул и как-то неуверенно пожал плечами:

— Видать, ошиб…

Он осекся, заметив, как выражение лица Ивана звереет на глазах. Царевич не стал отделываться словесными предупреждениями, выхватил меч и замахнулся. Лезвие свистнуло в воздухе и остановилось всего в паре миллиметров от шеи охнувшего волшебника. Выражение страха застыло на лице бедняги, а прозрачная кожа побледнела так сильно, будто дедуля находился на грани сердечного приступа.

— Разбей, — зарычал Царевич. — Разбей, а иначе я разобью его твоей головой!

Дедушка мелко закивал, а Иван опустил дрожащий в руке меч и сделал шаг назад. Обратно в ножны грозное оружие Царевич не убрал, давая чародею понять, что с ним будет, если заклинание в очередной раз не сработает.

Я печально покачала головой, ничуть не сочувствуя ни горе-магу, ни самому Ивану. Глаза слезились. Голова начинала болеть все сильнее. Я хлюпнула опухшим носом и взглядом нашла Максима. Тот, как оказалось, не мигая смотрел на меня, и взгляд Хранителя по-настоящему пугал, столько злости на его лице я не видела ни разу за все наше путешествие. Слава Богу, что направлена она была не на меня. Царевичу здорово повезло, что он заковал ребят до того, как они очнулись.

Очередной попытка чародея заставила меня вздрогнуть и разорвать зрительный контакт с соседом. Я снова повернулась к озеру и не сдержала ехидной усмешки. От испуга удар у дедули получился куда сильнее предыдущего, но под его жалобным взглядом, шарик из воздуха по-прежнему оттолкнулся от толщи льда и отправился к небу. Иван проследил за ним и медленно повернулся к магу. Тот задрожал и отступил назад, поднимая руки:

— Я не виноват, — сипло пробормотал он, — как все написано, так и делал!

Судя по выражению лица Царевича, оправдание не нашло в нем нужного отклика. Колдовская кровь вот-вот грозилась пролиться на разгоряченную землю, как эта самая земля, неожиданно, дрогнула. Все застыли. Я испуганно хлопнула глазами и в ужасе уставилась на ледяную поверхность. Та едва заметно вибрировала, подбрасывая тонкую ледяную крошку в воздух.

— Мамочки, — просипела, чувствуя, как холодеют от страха ступни.

Грохот повторился снова, и на этот раз сотрясла еще и высокие глинистые стены кратера. Они загудели, а дрогнувшая земля повалила с ног всех стоящих. Иван неграциозно бухнулся на четвереньки, поспешил вскочить обратно, но снова упал под очередным ударом. Лёд затрещал. Казалось, кто-то огромный и очень злой пытался пробиться из глубин озера. Я не сразу заметила, но сквозь несколько метров замерзшей воды начал проглядываться огонь. Поначалу ярко-красные всполохи можно было спутать с отражающимися лучами солнца, но спустя несколько секунд стало отчетливо видно, как под толщей льда разгорелся самый настоящий пожар. Выглядело это настолько потрясающе и в то же время страшно, что я на мгновение забыла про все свои недомогания. Даже моргать перестала, с ужасом наблюдая, как под напором живого огня трескается огромная ледяная глыба.

— Чудеса, — протянул Кожемяка.

Лёд не смог долго держаться и сдался. Оглушительный треск и мощная воздушная волна отбросила меня на спину. Земля снова дрогнула, а кожу обдало обжигающим жаром. Внезапный яркий свет заставил зажмуриться и уткнуться носом в глину, но и это не спасло от рези в глазах — даже земля горела ослепляющим сиянием.

— Кто??!! — прогрохотал низкий каркающий голос. — Кто посмел побеспокоить меня?!

От страха я начала всхлипывать, а глаза сжала с такой силой, что лоб заболел от напряжения. Царевич, в отличии от меня, не испугался, или очень тщательно это скрывал.

— Иван Царевич, — громко отозвался он, стараясь перекричать звук ревущего пламени. — Я на поклон к тебе пришел, Жар-Птица!

— И что же ты хочешь?

— Книгу, — твердо заявил Иван.

Горящее сказочное чудо немного подумало и поинтересовалась:

— Жертва?

— Готова.

Вот это они оба мастера переговоров. Кратко, сухо и по делу. Я бы даже зауважала обоих, если бы это самое «дело» не касалось напрямую меня. Мысли о возможном побеге только начали крутиться в голове, но быстро сбежали, прогоняемые адекватной оценкой ситуации. Немного подумав, я решила, что самым логичным вариантом сейчас — будет прощание с жизнью. Что ж, в отличии от того раза, когда я заблудилась в лесу, сейчас мне было, о чем вспомнить. Вот только легче от этого почему-то не становилось.

Глаз я не размыкала и вжалась в землю, на подсознании надеясь, что про меня все уже давно забыли. Как бы не так. Уж не знаю, как старик умудрился открыть глаза, но его сухая рука с легкостью нащупала ворот моей рубашки и сжала его.

— Не надо! — всхлипнула сипло, чувствуя, как меня за шкирку вздергивают на ноги. Те предательски подогнулись, и я повисла, будто нашкодивший котёнок.

— Больно не будет, — ехидно пообещал на ухо чародей и вытолкнул меня на разломанную плиту льда.

Я больно ударилась коленями и лбом и застонала. Рядом с таким же болезненным выдохом бухнулся Кожемяка.

— Руслана! — отчаянный крик Хранителя почти не было слышно из-за рева пламени.

— Прости, — всхлипнула себе под нос, — прости меня…

Стоило признать, что так страшно мне не было еще не разу в жизни. Теперь я точно знала, что вот-вот умру, и от ужаса не могла зацепиться ни за одну из мыслей, что со свистом летали в гудящей голове. Я хотела на ощупь поползти куда-то в сторону, но раздался громкий хлопок крыльев, а потом в плечи вцепились острые когти, глубоко оцарапав кожу. Я взвизгнула и почувствовала, как мое тело отрывается ото льда и поднимается в воздух. Сипло заверещал Кожемяка, а я вдруг поняла, что больше не могу бороться с обуявшим ужасом. Пробормотав себе под нос еще одно «прости», обращенное непонятно к кому, я ухнула в темноту обморока.