Чтение онлайн

***

— Очнись, Руслана! Вставай, девочка, бежать надобно!

Чужие руки настойчиво теребили меня за плечо, пытаясь вырвать из липких лап темноты. Я с трудом разлепила глаза и уставилась на склоненное надо мной испуганное лицо Кожемяки. Дедуля вцепился мне в плечи костлявыми пальцами и остервенело тряс, пока не заметил, что я уже пришла в себя.

— Ох, думал, померла, — просипел с облегчением, отстраняясь и с грохотом усаживаясь на пятую точку.

Да я уже и сама, грешным делом, так подумала, но пока, вроде, живее всех живых. Правда, не уверена, что надолго.

Я со стоном поднялась, вцепившись одной рукой в голову, а второй опираясь на землю. Ладонь тут же закололо холодом, и пришлось ее отдернуть. Вместо застывшей глины под нами был промёрзшая земля, покрытая толстым ледяным слоем. Стены и потолок тоже были изо льда. Они давили на голову и до ушей доносился глухой треск. Складывалось ощущение, что мы попали внутрь огромного ледника, в котором искусственным путем пробурили длинный и абсолютно прямой коридор. Мы с Кожемякой были у тупика и коридор уходил только в одну сторону. Идти по нему сейчас казалось самой глупой и неадекватной мыслью, но других не находилось.

Я потерла рукой шею, как будто хотела почесать режущее горло снаружи, и только сейчас заметила:

— А где кандалы?

Тяжелых деревянных оков с цепями не было ни на мне, ни на богатыре. На память от них остались зудящие синяки на коже и несколько царапин.

— Не знаю, — пожал плечами Никита, — когдась я в себя пришел, уже их не было. Видать Жар-Птица постаралась.

Я сомневалась, что наш потенциальный убийца решил проявить такой акт милосердия, но этот вариант и правда был самым очевидным. Куда кстати делась эта пожароопасная пташка размером со слона?

— Пойдем, — проскрипел Кожемяка, протягивая мне руку, — нельзя ни секундочки здесь оставаться.

Выхода у нас и правда не было. Я со стоном поднялась на подгибающиеся ноги и ухватилась за поданную руку богатыря. Правда, в качестве опоры выступала я — дедуля сильно хромал и передвигался с огромным трудом.

Идти в неизвестность было страшно, но меня радовало хотя бы наличие. Я никак не могла понять откуда он взялся и почему мне не холодно. В пещере было прохладно, но не сильнее, чем летним вечером у реки, а еще сильно пахло пылью. Я даже решила удостовериться, настоящий ли лёд нас окружает. Прикоснулась к стене и тут же отдернула пальцы, почувствовав, как холод укусил кожу.

Спустя какое-то время нашего передвижения по морозной пещере одна из загадок была решена. Мы наткнулись на валяющееся на полу длинное и узкое перо ярко-желтого цвета. Оно переливалось десятками огненных оттенков, и этот свет отражался от ледяных стен и распространялся на несколько метров вперед. Опахало было похоже на тысячи крохотных светящихся бусинок, нанизанных на сверкающие ниточки. Целиком перо было длиннее, чем моя рука от кончиков пальцев до плеча.

— Ого! — выдохнула я. Глаза заболели от слепящих всполохов, но силы отвернуться не нашлось.

Кожемяка тоже рассматривал перо с удивлением. Я наклонилась, чтобы поднять его с пола, но не смогла дотронуться. Огненный блеск предупреждающе замерцал, а руку обожгло жаром.

— Куда ж ты лезешь? — всполошился Никита, отдергивая меня, — разве ж можно трогать перо-то Жар-Птицы? Сгоришь, аки спичка, дурная голова твоя! В ней волшбы видано-не видано!

Я испуганно кивнула и поспешила отойти от опасного чуда на пару шагов.

На всякий случай обойдя перо по широкой дуге, мы пошли дальше. Со временем ледяной коридор перестал быть прямым и запетлял похлеще, чем каменные катакомбы, по которым мы с Максимом и Котом выбирались из темницы. Снова вспомнились друзья. Интересно, что там наверху сейчас происходит? Отдала ли Жар-Птица Книгу в обмен на жертву? Успел ли Кот привести подмогу? Может, битва давно закончилась, Василиса спасена, а Иван арестован? Или, наоборот, Царевичу удалось узнать, что написано в Книге, и граница Леса Сказок рухнула?

Беспокойные мысли кружили, словно надоедливые комары, и не приносили никакой пользы, кроме душевного расстройства. Нервы были на пределе, а еще начинал безумно раздражать Кожемяка. Дедуля начал мучительно ныть о своей горькой доле, почему-то забывая, что моя доля от его ничем не отличается. Я сжимала зубы и не хотела грубить впечатлительному дедушке, но понимала, что долго терпеть его завывания не смогу.

Поток жалоб прервался, когда мы, наконец, подошли к концу коридора казавшегося бесконечным. Никита замер на полуслове, с открытым ртом рассматривая ледяную пещеру, в которой мы оказались, а я даже не удивилась, порадовавшись короткой минуте тишины.

Своды пещеры были низкими и будь здесь Кощей или Максим, им бы точно пришлось пригнуться к полу, чтобы не задеть длинные сосульки, что свисали со стен и потолка, макушкой. Стены разошлись в стороны и искрились светло-сиреневым сиянием. В центре пещеры находился каменного пьедестала, который почему-то не был тронут ледяной коркой. Каменная ножка расширялась кверху, что делало его похожей на трибуну для выступлений. Сверху лежал толстый книжный том размером. От Книги Сказок (не было и тени сомнения, что это именно она) исходило синее мерцающее свечение. Оно отрывисто искрилось в воздухе, словно к книге были подключены электрические провода.

Я как завороженная двинулась вперед, а Кожемяка вырвал свою руку и попятился.

— Не пойду туда, — проговорил, остервенело замотав головой, — Хоть силой тащи, а ни на шаг приближусь!

Его слова заставили меня задуматься. Действительно, а я-то куда собралась? Если уж какое-то там перо способно сжечь человека на месте, то что говорить об огромной Книге, у которой весь внешний вид кричит — «Не подходи — убьет!»

— Боишься, Хранительница? — низкий гортанный голос испугал нас обоих. Никита со вскриком присел на корточки, зачем-то закрывая лысую голову, а я испуганно вздрогнула и попятилась. Со страху показалось, что с нами заговорила сама пещера. Перекатистый звук доносился со всех сторон, а ледяные стены мягко вибрировали.

— Кто Вы? — все-таки нашла в себе силы просипеть я.

Собеседник мне не ответил, вместо этого решив показаться на глаза. Низкие потолки, неожиданно, бесшумно поползли вверх, а очень высокий худощавый человек соткался из воздуха в паре шагов от трибуны с книгой. Это был мужчина лет пятидесяти с удивительной пушистой гривой огненно-рыжих волос. Он был одет в длинный плащ, который, как мне показалось сначала, горел настоящим огнем. Его подол стелился по полу на несколько метров назад и состоял из красочных длинных перьев вроде того, которое мы видели в коридоре. Руки незнакомец прятал в глубоких карманах на груди, и я бы ничуть не удивилась, окажись на их месте крылья.

— Вы кто?

Глупо, конечно. И ежу понятно, что это и есть Жар-Птица, только в человеческом обличии. Мужчина отвечать не стал, то ли мысли мои прочитал, то ли не счел нужным обращать внимание на всякие бессмысленные вопросы. Он вальяжно покачал головой и двинулся к постаменту с книгой. Плащ из перьев скрывал его ноги, а походка была такой плавной, что казалось, будто незнакомец плывет по воздуху.

Я ошибалась, у него все-таки были руки, а не крылья. Вот только короткие прямые пальцы заканчивались такими длинными и острыми ногтями, что даже самая заядлая поклонница кошачьего маникюра удавилась бы от зависти. Мужчина достал одну руку из плаща и когтем на указательном пальце постучал по твердой обложке. Та в ответ отозвалась пульсирующим светом и заискрилась сильнее, будто здороваясь с хозяином.