Чтение онлайн

Сильвана смотрела на волхва снизу вверх. В её голубых глазах блеснули слёзы:

— Всё-таки, почему именно я?

И она решительно шагнула в темноту.

С горящей свечи свисала длинная восковая борода.

Йохан Ранк допоздна засиделся за подсчётами, но цифрами остался доволен. Ещё никогда он не зарабатывал так много, как в этом году. Тысяча пятьсот восемьдесят восьмой год обещал быть одним из самых удачных за всё время, что он занимается торговлей.

Ранк сидел за дубовым столом, у самого окна, за которым дождь усердно поливал каменную мостовую ночной Риги. В такие ночи старый Ранк особенно остро чувствовал своё одиночество. Бездетный вдовец в большом доме, предназначавшемся для дружной семьи, он сам себе казался маленьким и безнадёжно старым. Вот уже много лет он считается одним из самых богатых купцов в Риге, а для кого он нажил столько добра? Если бы не Агнесс, девчушка, последние пять лет служившая у него горничной, некому было бы и стакан воды поднести.

Ранк вспомнил о кружке тёплого молока, приготовленной для него Агнесс и стоящей, наверное, сейчас на столике в спальне. Он уже собрался пойти выпить молоко и улечься спать, когда внизу послышался стук железного кольца о входную дверь.

Ранк, кряхтя, поднялся — у него были больные колени и спина — ухватился большой морщинистой рукой за край стола и сделал шаг, как вдруг в дверях показалась рыжеволосая Агнесс.

— Господин, прикажете отворить? — спросила она, и Ранк по букетику, приколотому к поясу её платья, понял, что девчонка не собиралась спать, а наверняка встречалась со своим ухажёром, этим бестолковым деревенщиной Эри.

— Да, открой, — ответил старик и тоже, как мог, поспешил вниз.

Пока он спускался по крутой деревянной лестнице, Агнесс уже открыла дверь.

В узкой полосе света, падавшего из дома на мостовую, стоял человек. Ранк внимательно всматривался в гостя серыми выцветшими глазами. Агнесс подняла свечу повыше. Из дождливой ночной Риги в дом шагнул Кристиан Берг, сын Николауса Берга, человека, которому Йоханн Ранк был многим обязан.

— Кристиан! — воскликнул Ранк, и его блёклые глаза вспыхнули. — Это ты? Как я рад тебя видеть!

Ему был дорог каждый добрый гость, заглянувший в его одинокий дом, но этому молодому человеку он обрадовался особенно.

— Здравствуйте, господин Ранк, — поздоровался Кристиан. Одной рукой он отдавал намокшую шляпу служанке, а второй бережно прижимал к себе какой-то свёрток.

— Дядя Йоханн! Называй меня дядя Йоханн, — воскликнул старик, обнимая юношу. — Ты мне как сын, Кристиан, дорогой.

— Ах, дядя Йоханн, я тоже рад вас видеть, — улыбнулся Берг.

— Пойдём скорее к огню, тебе надо согреться. И хозяин повёл гостя через прихожую в каминную комнату своего старого, как и он сам, дома.

— Агнесс, принеси чего-нибудь поесть и выпить.

Служанка кокетливо улыбнулась, и украдкой поглядывая на статного, ясноглазого молодого гостя, присела в полупоклоне.

— Да, господин, — сказала она, улыбнулась ещё шире и убежала на кухню, тряхнув непокорными рыжими локонами, выбившимися из-под платка.

— Кристиан, мальчик мой, откуда ты и куда? — спросил Ранк. — Скорее расскажи, что привело тебя ко мне такой дождливой ночью.

Старик грузно опустился в деревянное с высокой спинкой кресло у камина, приглашая молодого человека сесть напротив. Ранк поглядывал на свёрток.

А ещё он заметил, как Кристиан похож на своего отца.

«Такие же прямые, чуть нахмуренные брови, — думал Йохан Ранк. — Правда, взгляд не такой суровый, как у Николауса. А глаза его, точно его, совершенно серые, как северное море, которое он так любит. Ростом выше отца, хоть Николаус повыше многих будет. Плечи широкие, а руки не натруженные, видно, что ничего тяжелее книги не держал. Это тебе не корабельный штурвал крутить».

Яркое пламя весело пожирало поленья в камине и поблёскивало красными искрами в глазах молодого Берга. От этого его лицо делалось недобрым.

Наконец, он сказал, не глядя на Ранка:

— Дядя Йоханн, я попробую рассказать обо всём покороче, обстоятельства заставляют меня торопиться.

— Внимательно слушаю тебя, Кристиан.

— Я еду из Праги, где, как вы знаете, изучаю медицину в университете. Отец всегда хотел, чтобы я стал шкипером, — грустно улыбнулся Кристиан одними уголками губ. — Но моя тёмная звезда манила меня к другим наукам, тайным. Я мечтал постичь в совершенстве алхимию и астрологию в университетах Лёвена, Утрехта, Лейена или Парижа. Но по настоянию отца отправился в Прагу, чтобы стать лекарем. Должен признаться, меня это вполне устроило, ведь император Рудольф известный адепт сего королевского искусства. В Праге я поселился в одном славном домике на Староместском рынке в крошечной, но уютной квартирке с горшочком левкоев на окне, и вскоре ступил на путь познания. Но год назад случилось то, что перевернуло всю мою жизнь.

Молодой человек немного замялся.

— Одним словом, я встретил одну девушку.

Ранк поднял брови. Слишком невесело говорил об этом его молодой гость. Он неплохо разбирался в людях, был стар и опытен, поэтому чувствовал, теперь стоит ожидать чего-то не слишком хорошего.

— Да-да, дядя Йоханн, вы правы. Ничего хорошего из этого не получилось, — будто читая мысли старика, ответил Кристиан. — Кроме этого…

Молодой человек показал глазами на свёрток.

— Что там?

У старого Ранка замерло сердце, когда свёрток пискнул. Ещё надеясь, что он ошибся в своих догадках, Ранк потянулся к свёртку.

Кристиан откинул край покрывала, и рука старого Ранка так и застыла в воздухе. Среди кружев одеяльца он увидел ангельское личико младенца. Ребёнок смотрел на него ясными синими глазами.

Между тем, Кристиан продолжал свой рассказ.

— Студенческая жизнь, дядя Йохан… Я унаследовал от своего отца буйный нрав и жажду приключений, но беспечность, свойственная только мне, нередко приводила меня в рискованные переделки. Пирушки, вечеринки, игры в кости, безумные забавы, много шума, кутежи, хмельные процессии по улочкам Праги… В тот день я осушил немало кружек пенного богемского пива, и мы с друзьями поспорили. В хвастиливом кураже я пообещал, что проведу ночь на одной заброшенной мельнице на Кампе. Вы спросите, дядя Йоханн, почему именно на Кампе? Место это нехорошее, в городе о нём ходят недобрые слухи, будто бы там живут колдуны. Но… я встретил на Кампе прекрасную девушку, дочь мельника. Не знаю, возможно, я был околдован ею, но мы полюбили друг друга с первого взгляда.

Это было в конце мая…

В Праге каждый камень пронизан тайной. Я любил часами блуждать по старинным пражским переулкам. Белая гора, Градчаны, башня тюрьмы Далиборка, соединяющаяся переходом с переулком Алхимиков, лабиринты подземных ходов…Я перешёл каменный мост, связывающий берега Влтавы, несущей свои воды окуда-то с шумавских гор, спустился по узкому, сбегающему вниз переулку к крепостным стенам. Я шёл мимо островерхих башен, погружённый в свои мысли. Словно в забытьи блуждал по ночной Праге, и когда уже начал уставать, за деревьями вновь послышался негромкий шум реки. Я шёл и шёл, а шум воды становился все отчетливей, громче. Меня неудержимо тянуло туда, к реке.