Чтение онлайн

Шла вторая половина июня, жаркая, сухая, с пожарами. Уже с конца мая горели к востоку от Новгорода деревни, леса да острожки - то действовать начал московский полк - рать князя Ивана Стриги Оболенского. В июне выступило из Москвы войско князя Даниила Холмского. Отборная та рать была: государевы служилые люди имели дощатые брони, сабли, ручницы. Отряд огненных стрельцов-пищальников огнестрельным боем непокорных новгородцев сразить собирался. Воеводы у князя Холмского добры: Федор Хромой, да Пестрый-Стародубский, да Силантий Ржа - в черненых доспехах, в плаще черном, в шеломе с забралом причудливым в виде страхолюдной морды. На Шелонь-реку путь держали - там хотели соединиться с псковичами да вместе разом на Новгород идти.

Другое, самого Ивана Васильевича, князя великого, войско чуть попозже выступило - артиллерию-"наряд" везли, похвалялись. С ним и татарин касимовский - Данеяр-царевич. Ужо несдобровать отступникам!

Новгородцам деваться некуда - со всех сторон обложены. Пришлось на части войско делить: одно в Заволочье отправить, против Стриги-Оболенского, другое - "рать кованую" да "судовую" - на Шелонь, против Даниила Холмского. Часть ополчения двигалось по Шелони навстречу псковичам.

Шумели над высохшими лесами злые ветры, знойное солнце, жарило, нагревало тяжелые пластинчатые брони.

По левому берегу Шелони двигалась рать новгородская. В первых рядах люди именитые, бояре знатные - посадник Дмитрий Борецкой, да Василий Селезнев, да Киприян Арбузьев, да старый боярин Епифан Власьевич. С ними, чуть позади, на верном коньке кауром Олег Иваныч гарцевал, искоса на войско новгородское посматривая. Велика рать, то верно, да только отборных воинов мало - вон, впереди, в доспехах справных, кромя бояр, только люди житии скачут, да те, кто побогаче, - оружейник Никита Анкудеев, да подмастерья его, да прочие оружейники со Щитной. Пластины на латах толстые, стальные, у кого - и сплошняком кирасы, на манер доспехов рыцарских, только у рыцарей-то куда как легче да удобнее. Наши-то оружейники к бою не очень привычны думают, чем крепче - тем лучше - шутка ли: почти что сантиметр - Олег Иваныч лично измерил, интереса ради - да это еще не считая кольчужицы, под доспех надетой, - в общем, миллиметров тринадцать получается - как у немецкого танка PZ-II. Рыцарские-то латы - прочные, но удобные и не столь тяжелы килограмм двадцать - двадцать пять, не то что нынешние новгородские почитай все сорок будут! Попробуй рукой шевельни. Рыцари-то в этаких только по турнирам ездили. Зато и пробить доспехи новгородские затруднительно, разве что ружьишком противотанковым.

Кроме латников, остальные ополченцы куда как хуже выглядели. Кто в панцире, кто в кольчужице драной, кто с копьем, кто с мечом дедовским. Оружие-то ладно - так ведь и умения воинского - кот наплакал. Да и откуда ему взяться, умению-то, у тех же кузнецов, молотобойцев, кожемяк? Ежели и умеет кто драться, так впереди не судный поединок ждал - битва знатная. Не только от воевод в битве победа зависела, но и от сноровки ратной. В бою строй менять, переходы да защиту делать - все взаимодействия требовало, от каждого - мастерства да понимания.

Людина конца проехали ополченцы, за ними Загородский, затем Неревский... Геронтий, с уличанами своими прошествовав, Олегу рукой помахал.

Потом Торговая сторона пошла - Славенский конец да Плотницкий.

Олег Иваныч дождался своих - Славенских, коня пришпорил, замахал рукой Олексахе - тот с Путной улицы с людишками шел - конь-то в пути пал от жары. Весел был Олексаха - шутил да смеялся, верил - близка победа, вон воинство-то эдакое! Ни конца не видать, ни краю. Голова с воеводами да посадником впереди - еле видать! А хвост, с Плотницкими, еще из лесу не вышел. Многолюдство грозное...

Ничего не сказал Олег Иваныч, услыхав похвальбу Олексахину. Покачал головой только, понимал - не числом воюют, уменьем. Знал - в московском-то войске не сбитенщики да квасники - народец подобрался умелый, сноровистый. Воеводы опытны - каждый свой "наказ" от великого князя имеет, однако и нарушить "наказ" сей, в случае чего, запросто можно, так и сказано: "поступать по делу глядя".

За холмом деревня показалась. Избы бревенчаты, черны, церковь с маковкой, серебристой дранкой крыта. Мусцы - селишко то звалось. Дорога здесь проходила из Пскова к Новгороду. Тут и должны были появиться псковичи, с ратью московской соединиться. Тут их и ждать порешили. По одному вражин разбить.

Спешились, кто о конь был, лагерь творить стали. Разбивать шатры узорчатые, коновязи ставить, кто попроще - ветки на шалаши рубить. Запалили костры, сели полдничать - к вечеру было дело.

Олег Иваныч знакомых навестил в полку владычном. Сам-то он со славенскими шел, в ополчении, не звал его нынче Феофил в полк, не приказывал. А прощаясь, говорил смурно, ровно на смерть провожая. Видно было - не хотел владыко на православного государя руку поднимать, в святой вере русской раскол посеять. Те же мысли и в полку софийском были. Говорили: "Будем с плесковичами биться, а с москвитянами - как Бог..." Как Бог... А как Бог? Конечно, за православных, за Филиппа, митрополита Московского. Вот и смотри на владычный полк, вот и думай. Где же славенцы-то? Вона, кострище палят... Мужики бугаистые. Нет, вроде не славенцы.

– Откель будете, вой?

– Неревские мы, с Кузьмодемьянской...

– Часом, не видали Славны?

– Кажись, за леском.

– Не, Митроха! За леском - то федоровские. Вон, оттуда мужик за водой пробежал... Его и спроси, боярин! Эй, паря!

Обернулся на ходу мужик - черт здоровенный - к колпаку, низко на глаза надвинутому, приложил руку - от солнца. Присмотрелся к кому-то, прислушался... да вдруг повернулся проворно, да в обрат, к леску побежал, воды не набравши. Только бородища кудлатая дикая на ветру развевалась!

– Чай, забыл что, - пожали плечами неревские. Олег Иваныч и сам плечами пожал - странный какой-то мужик у федоровских. Хотел уж было дальше ехать кто-то за стремя дернул. Оглянулся - Олексаха. В руках ведерко кожаное.

– Приходи, Олег Иваныч, ушицу хлебать. Дедко Евфимий ушицу варил знатная ушица!

– Дедко Евфимий... Как - дедко Евфимий?
– удивился Олег Иваныч.
– Он же в Новгороде остался, за усадьбой присматривать.

– За усадьбой Настена моя присмотрит, - чуть смущенно улыбнулся Олексаха.
– Договорился с ней дедко. Не могу, говорит, так сидеть.

– Ну не мог, дак... Черт с ним, надеюсь, не разграбят усадебку. Где, говоришь, наши-то?

– А вона! За тем орешником... Песни поют, слышишь?

Возмужал Олексаха за последнее время. Заматерел, в плечах раздался. Высок стал, не как раньше - длинен. Да и ума поднабрался - покидала судьбишка-то по землицам немецким да по морю Варяжскому. Волосы отпустил до плеч - как у Олега Иваныча, бородишку завел такую же - во всем старался шефа копировать. Даже слова иногда употреблял Олег-Иванычевы: "Значитца, так и запишем - не шильники вы, шпыни ненадобные!"

Махнул рукой Олексаха, с ведерицем на родник побежал.

Олег Иваныч тронул поводья и медленно поехал на песню.

Из-за лесу, лесу темного,

Из-за темного, дремучего,

Подымалася погодушка,

Что такая нехорошая:

Со ветрами, со погодами,

Со великими угрозами...

Да уж... Насчет ветра еще можно спорить, но угрозы действительно были великими.

– Здорово, огольцы! Уха, говорят, у вас знатная?

– Садись, Олег, свет Иваныч, ложку бери!