Чтение онлайн

Степанко низко склонил голову, длинные волоса его упали на лоб, скрыв выступившие в уголках глаз слезы.

– Все одно найду убивцев, - твердо заявил он.
– Все одно... Хоть до смерти искать буду.

– Ты как у татей-то оказался, Степа?

– Да как...
– отрок пожал плечами, откинул со лба челку.
– Деревню нашу пожгли, братьев-сестер убили. А родителев уж давно не было. Вот и пригрел Терентий - Кодимир-волхв, чтоб ему... Ну, да то пустое. Тебе говорю так добро твое помню. Знай - нехорошие люди Терентий с Ограем, а есть у них еще подельники - те совсем худы: один зверь зверем смотрит, другой - с бороденкой козлиной...

– Постой, постой, - поднял руку Олег Иваныч.
– С бороденкой, говоришь, козлиной? А как зовут его, знаешь?

Задумался Степанко, голову почесал:

– Того, что с бороденкой, - не знаю, хоть и частый он гость у Терентия, а звероватого, кажется, Матоней кликали.

– Матоня!

– Знаешь его, человече?

– Кажется да... причем не только его.

Задумался Олег Иваныч - ситуация-то неожиданно оказалась еще хуже, чем он предполагал. Всякими возможными осложнениями чреватая.

– Бежать тебе надобно!
– шепотом посоветовал Степан.
– Бежать!

Последние слова Степанко прошептал столь яростно, что зашевелился на своем ложе волхв.

– Тсс!
– Олег Иваныч закрыл отроку рот рукою.
– Сам знаю, что бежать... Ты-то пойдешь со мною?

– Куда?
– отрок тоскливо взглянул в сторону. Видно, не очень-то сладко жилось ему у разбойного волхва Кодимира. Хоть и была надежда на Олега Иваныча слово...

Словно в ответ на его печаль, где-то неподалеку в лесу, за островом, снова завыл волк. Заворочался, заругался на лавке Ограй - лысый слуга волхва.

– Воет и воет, - поежился Степанко.
– Не первый день уже. Ребята говорили - недавно в Силантьеве - это деревня тут, рядом с Явженицами - волк младенца унес. Врут!
– отрок невесело усмехнулся.
– Не волк то, оборотень! Сытые сейчас волки-то, а этот... Ишь, развылся...

– Хо! Так я не очень и далеко, оказывается. Как, говоришь, деревня-то прозывается?

– Силантьеве. По хозяину новому, человеку служилому. А что?

– Да так, - Олег Иваныч поднялся на лавке, пристально взглянул на отрока: - Скажи-ка, Степа, хочешь ли отстать от татей?

– Хочу, - с надеждой прошептал отрок.
– Да только некуда. Ни родных у меня не осталось, ни знакомых каких...

– Найдем знакомых. Слушай...

До утра почти прошептался Олег Иваныч с отроком, на спящих татей косясь. Воспрянул духом Степанко, про Силантия Ржу услышав. И так-то по округе про Силантия молва хорошая шла. Справедливым показал себя хозяином, мужичков зазря не обижал, наоборот - привечал всячески. Да и у государя в чести - сунься кто! Охотиться страсть как любил - то Степанке любо, сам охотник. Эх, хорошо бы к Силантию...

– В холопы обельные не пойду, - качал головой отрок.
– А в служки пожалуйста! Да по охотницкому делу...

– Кто ж тебя вяжет в холопы-то? К чему приучен, тако и там будешь. Чай, знаешь зверье-то всякое?

– А как же! И берлоги, и тропинки звериные. Вот только...
– отрок смутился, - ведун я, хоть и крещен был когда-то.

Замолк Олег Иваныч. Сказал, подумав:

– Ничего, что ведун... был. То не главное. Молись чаще Господу, Степа! Он простит. Да в монастырь какой сходишь, покаешься...

Решили вдвоем уходить, сразу. Сперва-то Олег Иваныч планировал Степана в Силантьеве отправить, обсказать, что да как. Да, вишь, в последнее время не отпускал от себя отрока волхв Кодимир, не доверял, видно.

Целый день притворялся Олег Иваныч - словно зубами маялся. К вечеру заснул вроде. К тому времени Степанко тут же, на острове, рябчика запромыс-лил жирного. Разделал, побросал в котел, сыпанул вместо соли (не было соли-то, кончилась) приправ разных поболе. Столько сыпанул, что, как поели, сморил шильников сон. И волхва, и слугу его, Ограя, и двух парней-разбойничков. Храп стоял - святых выноси, хоть и не простая изба то была, а капище поганое.

На дворе тьма-тьмущая, хоть глаз коли. То беглецам на руку - Степанко болотные тропы - глаза завяжи - знал, а кто прочий... поди-ка, пошастай! Сгинешь в трясине холодной, не ходи к бабке! Правда, насчет Терентия опасение было - болото не хуже Степанки знал волхв - как бы не проснулся не вовремя. Потому - поспешать надо было.

Одетые в высокие сапоги из лошадиной кожи (позаимствованные у разбойников), Олег Иваныч и Степанко осторожно выбрались из избы и скрылись в еловых зарослях. Быстро пройдя лесом, они спустились к болоту, покрытому желтоватым туманом. Закачалась, зачавкала под ногами холодная жижа. Где-то впереди черной стеной стоял лес. Ветер развеял тучи, и теперь на фоне звездного неба выделялись угловатые вершины елей. Тишина стояла... Нет!

Тишину ночи внезапно нарушил истошный волчий вой! Не тоска слышалась в нем, а жуткая лютая злоба. Словно не волк то был, а отвратительный богомерзкий демон. Олег Иваныч поежился, крепче сжав рукоять прихваченного в капище ножа. Шедший впереди Степан обернулся.

– Ишь, развылся-то, - со страхом прошептал он, и шепот его разнесся далеко по болоту, отражаясь от высоких холмов Черного леса. Вой вдруг резко оборвался, словно дикое ночное чудовище услыхало шепот мальчишки.

Олег Иваныч перекрестился. Где-то впереди послышалось утробное ворчанье.

– Постой-ка, - предостерегающе поднял руку Степанко.
– Вон на той кочке постоим чуть... Не нравится мне этот вой... да и ворчанье тоже. Заговор честь буду...

Олег Иваныч согласно кивнул. Он и сам чувствовал себя не вполне в своей тарелке - то воет вокруг кто-то, то рычит - поди-ка пойми кто, обычный волк или оборотень? Потому - с заговором Степа хорошо придумал. Может, и поможет заговор-то, отпугнет волкодлака.

– На море Окияне, на острове на Буяне, - вполголоса, вполне традиционно, начал отрок, отнюдь не баловавший слушателей разнообразием вступлений.
– На полой поляне светит месяц, в зелен лес, во широкий дол, на осинов пень. Вкруг пня ходит волк мохнатый, на зубах его весь скот рогатый. А в лес волк не заходит, и в дом волк не забродит... Месяц-месяц, золотые рожки, притупи ножи-рогатицы, измочаль дубины, напусти страх на зверя, человека и гада, чтобы они серого волка не брали, теплой с него шкуры не драли. Слово мое крепко, крепче сна и силы богатырской!

– Пропади, сгинь, нечистая сила!
– вытащив из-под рубахи нательный крест, как смог, завершил заговор Олег Иваныч.

Смолкло рычанье. Не слышен был и вой мерзопакостный. Только где-то сбоку затрещали кусты да вспыхнули на миг чьи-то глаза желтыми искрами. Вспыхнули - и пропали.

– А ведь, похоже, прогнали волка-то!
– покачал головой Олег Иваныч. Пойдем, что ли? Иль так и будем в болоте сидеть?

– Пошли, - согласился Степанко.
– Только осторожно. Мало ли...

Вышли на твердую землю, к плесу. Затрещал под ногами лед в мелких лужицах, по лицу хлестнули мохнатые еловые ветки. Олег обернулся: на востоке, за островом, небо окрасилось алым. Однако не мешало б прибавить шагу.