Чтение онлайн

В корчму и зашли. За ними человечек в треухе заячьем ужом болотным проскочил-просочился. В уголке темненьком неприметненько притулился. Навострил уши. До того в малой кузне самострел за мзду малую сторговал по случаю. Малость, правда, испорченный самострел-то - ложе прогнило, да и тетива - не Бог весть. Уж ладно - какой есть пригодится. Тем более - на авось купленный. Положил оружье в котомочку, с болтами-стрелами короткими вместе. Так и в корчму зашел, с котомкою.

Нет, ничего не изменилось в корчме за прошедший год. Те же стены закопченные, тот же очаг, те же лавки. Даже посетители - казалось - те же. Правда, судя по разговорам, больше приезжих. Мясо продавали, убоину. Теперь гулеванили, барыш подсчитав.

– Эй, хозяин, а ну тащи чего хмельного! Да пирогов, да каши!

Олег Иваныч с Олексахой пива взяли по кружке. По осени, как работы земельные кончились, в складчину тихвинцы пиво варили. Вкусное вышло, пиво-то не хуже ревельского. Правда, не много и пили новгородские гости, все больше приглядывались.

К ночи ближе сонмиком небольшим заявились людишки. Человек пять. Четыре бугая и с ними мужичонка мелкий с бородкой редкой, в армячке стареньком. Казалось бы, голь-шмоль перекатная - а как залебезил пред ним хозяин! Да и гости подвыпившие притихли, на лавках раздвинулись.

– Милости просим, Емельян Федулыч!

Уселся мужичонка, армячишко расстегнул, распарился. Бугаи рядом - вроде как охрана - по сторонам посматривали.

Емельян Федулыч... Так вот он какой, местный сутенер Емелька Плюгавый "непотребных дев повелитель". Маленькое красное лицо - больная печень? морщинистое, будто печеное яблоко, но, в общем, ничего особенного. Правда, морда хитрая, подозрительная.

Ну, да пес с ним. Пришел и пришел. Сидит, никому не мешает.

Не затем Олег Иваныч с Олексахой пришли, чтоб на "кота" Емельяна пялиться! Дело делать нужно - проводника искать. Вот, из этих-то гостей заезжих - милое дело. Неужто никого из дальних погостов нет?

Есть!

Олексаха нашел. Познакомились, разговорились...

Парень один, Демьян, Три Весла в Лодке - или, для краткости, - Три Весла - с дальнего погоста оказался - с Пашозера. Убоину да дичь с мужиками торговать приехал. Расторговались удачно - теперь вот в корчме гужевались. А что? Можно себе и позволить, расслабиться, после дела-то. С ним рядом мужик на столе спал, шапку под голову подложив, - упился, бедняга. Бывает...

Олексаха с Демьяном - слово за слово... потом по пиву... глядь - и друзья уже, водой не разлей! Обернулся Олексаха, подмигнул Олегу Иванычу. Тот головой кивнул - молодец, мол, в том же духе действуй. Посидел с парнем Олексаха, поговорил... напарника подозвав, кивнул:

– То Демьян Три Весла, с Пашозера, Миколы-весянина сын. Согласен помочь нам... да деньжат заработать, на свадьбу. А, Демьян?

Улыбнулся смущенно Демьян, по-детски совсем, хоть бугаина та еще, кивнул конфузливо.

– Капшу-реку знаешь ли?

– С истоков.

– А Куневичский погост?

– Дорогу ведаю. Родная тетка у меня там, Велисина.

– То хорошо. Поведешь нас, за две деньги?

Демьян аж подпрыгнул на лавке, хоть и производил впечатление флегмы. Еще бы! Две деньги - да ему и присниться не могла такая сумма в самых светлых снах! А тут... деньги, можно сказать, на дороге валялись, не ленись только нагнуться.

Угостили пивком Демьяна. Того и не заметили, как мужик упившийся, что, шапку подложив, на столе спал, с лавки сполз тихохонько, да бочком, бочком к Емельке Плюгавому. Зашептал на ухо что-то, на гостей новгородских кивая злобно. Жаль, не увидели того гости, не увидели...

Они-то не увидели, да человечек в треухе заячьем, в уголке скромно сидевший, все приметил. И разговор с Демьяном, и мужика пьяного, и Емельяна плюгавца. Встал неприметно, к выходу направился, у лавки, где Емельян гужеванил, остановился, к стене прислонясь - вроде как сомлел немного. Да никто и внимания-то не обратил на него - мало ль было сомлевших - стоит и стоит себе, не блюет, не падает - чего за ним смотреть-то? Вот упадет иль рыгнет на кого - другое дело. Выведут тогда вон под белы рученьки. Да как бы и деньжат своих не лишился, ежели не пропил всех, служки-то корчемные - тати те еще!

– Про Куневичи те двое спрашивали, - сказал мужик Емельяну. Громко сказал, не особливо и таился - гам стоял вокруг, кутерьма, песни. Все одно никто ни единого словечечка не разберет. Ну, это кому не надо, не разберет, а кто специально за этим пожаловал... как тот, в треухе заячьем... с глазами как омуты...

Выслушал Емельян мужичка, кивнул благостно, бугаев подозвал:

– Вишь, робяты - вон, там два шильника, на богомольцев похожие. Как выйдут, порежьте скорехонько, слова плохого не говоря. Опосля в реку, в прорубь, скинете. Управитесь, четверо-то?

– Да что ты, Емельян Федулыч, неужто не справимся?

– Ну, с Богом. Потом возвращайтесь, не мешкайте... На сегодня еще, чай, делишки найдутся. Дуська, змея, за три дни уж не платит, тварь. Вот морду ей и попортите.

– Слушаемся, хозяин-батюшка!

Задумался Емельян, лоб еще больше наморщив. Может, и зря - сразу-то, в прорубь? Нет, не зря... Ставр-боярин давно наказывал - как будет кто про Куневичи спрашивать - на тот свет немедля! За то и от Ставра можно будет деньгу какую срубить, как объявится. А объявиться должен скоро. Есть у боярина какое-то дело в Куневичах, есть...

С Демьяном на утро сговорившись, ушли из корчмы Олег Иваныч с Олексахой. К Успения храму направились, на двор настоятеля, отца Филофея.

Темна ночка была, тиха, звездна. Лишь снег выпавший под ногами поскрипывал, да где-то за рекой, за Фишовицей, истошно выли волки. У, сволочи!

Только повернули от реки - глядь, а навстречу два рыла амбалистых. В руках по дубине.

– Ну, что, посчитаемся, шильники?

– С кем спутали, ребята?

Ага, спутали, как же!

Дубье мимо уха просвистело - еле уклониться успел!

Ах, вы, сволочи! Жаль, мечи на кузнях не прикупили, на завтра оставили. Кинжальчик да кистень Олексахин - малая против дубин подмога!

Ну, тогда ноги в руки...

Да нет, не убежишь, кажется! Сзади еще двое объявились. Тоже с дубинами. Что ж - видно, биться придется.

Эх, Олег Иваныч, Олег Иваныч, волчина прожженный. Расслабился, с Новгорода уйдя, совсем нюх потерял. Вот и расплачивайся теперь! Ладно сам, так еще и Олексаху подставил, от Настены сманив...

– Беги, Олексаха, вон, чрез ограду! Этих я задержу...

Усмехнулся лишь Олексаха, кистенем махнув удачно - по башке попал бугаю, тот и зашатался, чуть дубину из рук не выпустил. Нет, сдюжил, однако. Такому бы в спецназе или в ОМОНе где-нибудь, а не тут, при коте жирном Емельке, подъедаться.

Эх, жаль - ни меча при себе, ни шпаги. Один кинжальчик... Ну - алле!

Изловчился, сделал выпад Олег Иваныч, грудину самому нахрапистому пробив. Заорал тот, заплевал юшкой, на снег повалился медленно. Зато остальные озлобились. Замахали дубьем, сволочи, что твои мельницы! Кинжал, руку зашибив, выбили. Олексаха уже вниз по ограде съезжал, скрючившись... Видно, погибать пора настала...