Чтение онлайн

— Они в любом случае уйдут, — припечатал Сокол. — Сегодня или к концу учебного года. Мальчики выросли, Амелия. Они больше не твои дети и никогда ими не были. Пусть учатся отвечать за свою жизнь. Бессалийская армия? Прекрасно. Крыша над головой, кормёжка и новая форма. Если не сдохнут в первом бою, то из них ещё выйдет толк.

Невеста вырвалась из его объятий. Хотела что-то крикнуть в ответ, но взмахнула волосами и ушла. Жаль, не получилось громко хлопнуть дверью. Потайная ширма закрылась с едва слышным шорохом.

— Молодец, Сокол, — сказал сам себе убийца. — Очередная ссора.

Такими темпами он сам отдаст победу старшему брату. Но единственный способ оторвать от него Амелию — увезти её отсюда. Пора писать Витту. Место его помощника ещё свободно? Плевать, если занято. Ради дочери глава академии подвинет кого угодно. Достаточно рассказать, какие интриги плетутся вокруг источника. Завтра же Амелии здесь не будет.

“Он отказался помогать, — стучало в висках. — Отказался!”

Ничего не чувствовал, кроме гнева. Проклятого чёрного перца, удушливым облаком заполнившего спальню. Смотрел на меня зло, отвечал резко.

“Мальчики выросли, Амелия”.

Пока им не исполнилось по шестнадцать лет, я за них отвечаю. И ещё за пятьдесят детей. Мы забрали клановых сирот из семей. Они только учатся доверять воспитателям. Смотрят по сторонам, открыв рот, впитывают всё как губка. И что видят? Старших забрали в бессалийскую армию, а директриса руками развела?

“С нами так же поступят, лина Амелия?”

Мороз пошёл по коже. Я остановилась посреди коридора, тяжело дыша. Урок кончился, от беготни и детского гвалта закладывало уши. Хвала богам, никто из преподавателей не увидел меня в растрёпанных чувствах. Я простила Соколу ночь с Малией, потому что он был под мороком и не понимал, что делает. Но сейчас-то? Сейчас он в здравом уме и твёрдой памяти. Он осознанно заявил, что помогать не будет.

“Зачем вам мужчина, неспособный решить ваши проблемы?” — спрашивал Франко.

А у меня оставалось всё меньше сил и желания ему возражать.

Отец учил, что семьи создаются, чтобы муж и жена любили друг друга. Заботились, относились с пониманием, помогали. У нас с Соколом как-то всё пошло наперекосяк. Ссора за ссорой, обида за обидой.

“Прости, Ричи, мне очень сложно. Я по-прежнему люблю тебя. Больше, чем когда-нибудь могла представить. Но неужели мои желания ничего не стоят? Мои чувства к детям, мои мечты? Я не могу отказаться от себя. Не могу. Прости”.

Слёзы градом катились из глаз. Солёные, горячие. Я вытирала ладонями мокрые щёки и радовалась, что звонок на следующий урок уже прозвенел. Коридоры опустели.

Нет, мне нельзя сдаваться. Пойду к Франко, если иначе мальчишек не спасти. Не съест же он меня? И в спальне не запрёт, чтобы добиться близости. Хотел бы — давно сделал. Но нет. Старший Гвидичи не настолько прямолинеен. А значит, в его тонкую игру можно выиграть. Да, будет сложно, да, почти невозможно, но другого варианта нет.

Я достала из поясной сумки ожерелье-артефакт и сжала в кулаке голубой камень. Заклинание простое, короткое. Через мгновение он стал ледяным.

— Я согласна, лин Франко. На ваше общество, на ужин и на вашу помощь.

Камень потеплел. А красный рядом с ним и вовсе стал горячим. Ответ принят. Видимо, с радостью.

Переодеваться “на выход” я не стала. Одежда осталась в потайной комнате за кабинетом, а рядом с ней Ричи. Меньше всего хотелось затевать очередную ссору, объясняя, куда я собралась.

Франко ждал на крыльце школы. Россыпь пшеничных кудрей собрал в аккуратный хвост и стоял с букетом в руках. Белые розы. Их дивный аромат дополняли мята и жасмин. Медленно втянув носом воздух, я различила ещё и малину. Предвкушение.

— Портал в мой дом открыт, — он с лёгким поклоном протянул букет. — Зная, как вы дорожите репутацией, я позволил себе замаскировать арку несколькими куполами безопасности.

— Я бы предпочла повозку, лин Гвидичи. Раз уж вы живёте рядом с Белыми Сороками.

— Вы боитесь, что я обманом уведу вас на другой конец мира? — он сощурился.

Букет я не принимала, стояла в стороне и, кажется, перегибала палку с неприязнью. Помощь нужна мне, а не кому-то ещё. Так, может, стоит просить её чуть естественнее?

— Ваших сил хватит, чтобы увести меня к элезийцам.

— Оу, — он склонил голову набок, — сочту за комплимент. Так мы идём? Кролик остывает. Я и так не уверен, насколько он получился съедобным. Застывший соус явно не сделает его лучше.

У меня от удивления округлились глаза. Всегда казалось, что сильные маги потому и сильные, что не тратят время на бытовую рутину.

— И вы правы, — Франко положил букет на сгиб локтя, смирившись, что я его не приму. — Но я воспитывался сиротой среди иномирцев. Не очень-то меня хотели видеть. И кормить. Лишний рот в большой общине. Чёрный уровень? Да плевать на него. Им недоступна моя магия, мне неизвестна их. Первый год никто из элезийцев вообще не понимал, зачем Плиний со мной возится. Подопытная зверушка? Жертвенный ягнёнок? Вот я и заботился о себе сам. Добывал еду на ближайшем рынке и заодно учился пользоваться даром. Воровать нельзя — отрубят руки, если поймают. Оставалось убеждать сердобольных торговок втихаря подкармливать голодного парнишку. Даже притворяться особо не пришлось. Щёки у меня тогда были вот такие.

Он втянул их, сделав губы бантиком. Так смешно вышло, что я невольно улыбнулась. Мальчишка и есть. Даром, что старше меня в полтора раза. Вечный студент. О, боги, сколько же ему пришлось пережить?

— За великую силу платят большую цену, — тихо ответил Франко. — Но не будем портить вечер тяжёлыми воспоминаниями. Вы хотели поговорить о воспитанниках. Давайте устроимся в гостиной, я разложу кролика по тарелкам и заварю чай.

— Хорошо, — согласилась я, привычно подбирая юбки. — Ведите к портальной арке.

Я ожидала увидеть обитель безумного учёного в духе выходцев из Тёмной империи. Нагромождение башенок, куполов, шпилей. Чтобы фонтан во дворе и статуи полуобнажённых девиц у входа. Вместо ровных квадратов клумб — буйные заросли ядовитого кустарника. Ингредиенты, да. Запрещённые, опасные. Весь дом как послание миру: “Смотрите, кто тут главный. Чихать я хотел на ваши законы и обычаи”. Но жилище Франко отличалось от деревенских домов только размером. Три этажа, два крыла и скромный дощатый забор.