Чтение онлайн

Тётушка Лирса, конечно, со всех сторон неприятная женщина, но до шпионажа ей как до Тёмной империи пешком. Я быстрее поверю, что Сокол нашёл повод убрать её подальше от нас. Хвала предкам, если так! Я терпела Малию всё это время исключительно по приказу Кеннета Делири.

— Душа моя, — отец продолжал беспокоится. Нотки разогретого масла паники и в его словах угадывались. — Я понимаю, что школа при посольстве, и его работники в разгар кризиса власти не могут оставаться в стороне, но здесь сироты клана. Не лучше ли будет устроить им внеплановые каникулы? Перевести в общежитие академии с двумя воспитателями. Оградить их на время от грызни между ведьмами.

Ага. И расписаться в беспомощности охранников школы.

— Детям ничего не угрожает, — отрезала я. — У меня здесь столько сильных магов на единицу площади, что казармы наших боевиков обзавидуются.

— У тебя здесь цепной пёс Плиния с даром выворачивать мозги наизнанку. — Запах паники исчез. Отец взял себя в руки и переключился на желание переубедить меня словами. В воздухе разливался аромат свежей голубики. — Одни боги ведают, что у него на уме. Может оказаться так, что заговор диких против Фитоллии — всего лишь ширма, чтобы прикрыть истинные интересы одного из сильнейших магов. Не становись его марионеткой, умоляю. Не губи свою карьеру. Если начнут арестовывать всех, кто с ним общался, то и ты в подвал кланового дома отправишься.

Ах вот, откуда взялась паника! Отец, сколько я его помнила, всегда старался держаться подальше от политических распрей. Говорил, что фигуры бунтовщиков распространяют своё влияние подобно заразной болезни. Пожал ему руку, обменялся парой слов — и вот ты уже в списке неблагонадёжных. Королевская тайная канцелярия взяла тебя на заметку. Разведка клана, в нашем случае.

Я заёрзала на стуле, не зная, раскрывать ли отцу правду. Всю правду, начиная от того, почему Сокол приказал арестовать безобидную на вид посудомойку. И почему он наговорил на родного брата в письме предки-знали-что.

— Я только что укомплектовала штат, — попыталась я воззвать к деловым чувствам отца. — Разобралась с учебниками. Отправляю вот программу на согласование в министерство иностранных дел. Всё спокойно, папа. Фитоллия не воюет с Бессалией. А шпионов наша разведка будет ловить всегда. Работа у них такая. Не эвакуировать же каждый раз детей?

Отец упрямо поджал губы, но аромат голубики начал таять. Странно. Упрямство — наша семейная черта. Куда теперь подует ветер?

— Амелия, — он потёр пальцами лоб и глубоко вздохнул. — Не делай, пожалуйста, вид, что не понимаешь, какого ребёнка я на самом деле примчался защищать.

Но я действительно не понимала! Только сейчас по аромату парного молока догадалась. Соскучилась по нему. Отец так редко позволял себе родительскую заботу.

— Дочка, — ласково продолжал он, вгоняя меня в краску смущения, — ты давно выросла. Руководишь школой, общаешься с родителями, с чиновниками. Я не собирался вмешиваться и всё ломать, но Сокол прав. Да, я знаю, что ты собралась за него замуж. Он объяснил в письме, почему так печётся о твоём будущем. Не о таком зяте я мечтал, признаю, но сейчас он прав. Пока Франко ошивается возле источника, спокойствия в школе не будет. Пережди бурю в клане, пожалуйста.

— Капитан не должен покидать корабль, — заявила я, но уже без прежнего упрямства в голосе. — Будет стыдно, если я сбегу. Ещё и с клановыми сиротами. Ведьмы тут же заподозрят неладное.

— Детей оставим в школе, — он мгновенно пошёл на уступки. — А тебя я официально заберу на консультацию со старейшинами. Меня сегодня вызвали. “В связи со сложной политической обстановкой”. Не знаю, чего хотят двенадцать стариков, вместе выясним. А заодно я попрошу нашу повариху побаловать тебя вкусностями. Поспишь в своей комнате, на любимой кровати, а не за ширмой в кабинете. Неужели ты не соскучилась по дому?

Соскучилась и ещё как. Не понимала этого, пока не почувствовала тепло от отца. Не искупалась в его эмоциях. Но в клане, кроме ворчания стариков-старейшин на “гадких ведьм”, у меня ещё были дела. Плевать, насколько Ричи обижен за ситуацию с Кондром и Дайсом, одного я его в Бездну не отпущу. И поскольку зелье Бояны прежнее, мне жизненно необходим отпуск на несколько дней.

Да, о, боги, как я могла о нём забыть?

— Вижу, глаза заблестели, — улыбнулся отец. — Я очень рад, дочка. На ночь глядя, разумеется, мы никуда не пойдём. Заканчивай дела, спокойно собирайся и сладких снов. На рассвете я открою портал.

— Договорились, — кивнула я.

Придётся будить лину Иллаю. Другой подходящей замены я себе не найду.

Был ещё один человек, кого я считала себя обязанной предупредить об отъезде. Фредерико. От страха холодело в животе и ноги отказались идти в сторону здания бывшего приюта. Почему женщин клана не включают в круг воинов? Взяла бы сейчас одно из своих зеркал и оттараторила вежливое “завтра уезжаю” полусонному Ричи.

— Трусиха! — вслух укоряла я себя и даже притопнула ногой. — А ну, марш объясняться с женихом!

И о помощи Франко не мешало бы рассказать. Неприятная правда из первых уст воспринимается не настолько ядовитым подарком. Представлять не хочется, как ревнивый Сокол выйдет из себя, донеси ему о моей встречи со старшим Гвидичи кто-нибудь другой.

— Зато мой отец не против нашей свадьбы, — с наигранной радостью репетировала я будущую речь. — Поужинаем вместе, по-семейному, и обо всём договоримся. Кого приглашать на церемонию через полгода, где шатры ставить, сколько баранов покупать.

По традициям клана Франко тоже должен присутствовать. Стоять рядом с Ричи и Магнусом, когда отец свадебным утром выведет меня из спальни. Старший брат. Единственный оставшийся в живых из родных по крови.

“Я весь ваш, лина Амелия”.

Святые предки, да он скорее заморочит гостям голову и украдёт меня прямо у жертвенника на поляне, чем позволит Этану провести обряд. Невозможный упрямец. Сколько раз я уже говорила “нет” — он не слышал. Продолжал ухаживать, как ни в чём не бывало.

“Как романтично”, — вздохнула бы половина девушек клана.

Наивные. Мужская настойчивость потому кажется романтичной, что нам традициями запрещено показывать свой интерес. Сиди, молчи и виду не подавай, о ком сердце трепещет. Повезёт — он сам заметит. И тогда каждый цветок от него, каждая записка приближают счастье.

Но я была в другой ситуации. Ходила по лезвию меча между братьями. Младшего любила я, старший любил меня. И чем дальше, тем вероятнее становилось, что к аромату мяты добавится запах крови. Ещё и я своими встречами на окраине Белых сорок подливала масла в огонь. Ну не железные у меня нервы, не железные! Когда младший ведёт себя так, что его хочется по голове чем-нибудь тяжёлым треснуть, а старший идёт к королю защищать моих воспитанников, любая нормальная девушка между ними замечется.