Чтение онлайн

Офицеры обошли дом сзади, незаметно пробрались внутрь и потихоньку вывели перепуганных обитателей. Мы смотрели отрывочный репортаж: вот военные со спасёнными людьми; а вот ариекаи, гремя панцирями, бросаются на дом. Движения стало больше. На помощь осаждающим шли ещё ариекаи.

— Ну вот, — сказал Брен. Он нисколько не удивился.

Новеньких было пятеро или четверо. Я думала, что они идут помогать своим, и потому была поражена, когда они, молотя грудными крыльями, словно цепами, клином врезались в осаждавшую здание толпу. Вставая на дыбы, они обрушивали копыта на своих собратьев, ломая их панцири. Бой был стремительным и ужасным.

Ариекайская кровь хлестала повсюду, слышались крики боли.

— Смотрите. — Я показала пальцем. Камеры порхнули с места на место, и на миг показали нападающих с другой стороны. — Видите? — У них на спинах не было крыльев. Только обрубки с остатками плоти на них. Брен зашипел.

Глубоко потрясённые обитатели дома подошли к нашему летательному аппарату и вместе с нами наблюдали схватку. Нападающие убили одного ариекая. Глядя, как он умирает, я думала об Улье. Лежащий Хозяин был весь в отпечатках копыт, окрашенных в знакомый красный цвет: тот, кто его убил, поскользнулся на останках затоптанного терранца.

— Значит… теперь у нас появились ариекаи-защитники? — спросила я.

— Нет, — ответил Брен. — То, что ты сейчас видела, о другом.

Мы перевели последних жителей с окраин Послограда в кварталы, для охраны которых у нас ещё хватало констеблей и поспешно набранной милиции. Правда, кое-кого всё же пришлось оставить. Ариекаи собрались там, где заканчивались наши улицы, и наблюдали, как съезжают их соседи-люди. Но мы специально подгадали переезд на время передачи ЭзРа: двойной голос звал, и ариекаи, забыв обо всём, с топотом помчались к громкоговорителям и оставили нас в покое.

Между превращавшимся в руины городом Хозяев и Центром Послограда возникла зона отчуждения: наши дома, пустые скорлупки без мужчин и женщин, без единой ценной вещи, в которых осталось лишь старьё и брошенное, ненужное барахло. Я помогала проведению исхода. А потом бродила по опустевшим комнатам в разреженном воздухе на краю дыхания эоли.

Энергию ещё не отключили. В иных местах жители забыли погасить экраны и изображения, и теперь дикторы разговаривали со мной, рассказывая о тех самых переездах, которые оставили их в одиночестве, передавали интервью с МагДа, которые сурово кивали и настаивали на необходимости этой временной меры. Я переходила из одного опустевшего дома в другой и наблюдала, как притворяются мои друзья. Брала в руки книги и безделушки и снова ставила их на место.

Эрсуль жила в этом районе. Я долго стояла у её дома, думала, потом всё же набрала её номер. Позвонила в дверь. Впервые за много дней. Она не ответила.

Опустевшие улицы начали занимать ариекаи. Авангард самых отчаянных. Хозяева и их тоскующие живые батареи заселяли дома, а вскоре появлялись и медлительные падальщики, которых они раньше убивали как паразитов. Новые жильцы, с тревогой и непониманием глядя на экраны компьютеров, наугад тыкали кнопки и запускали никому не нужные программы, которые убирали комнаты, подсчитывали расходы и доходы, играли в игры, во всех подробностях организовывали быт исчезнувших жильцов. Но никакого Языка ариекаи не находили. Однако отсутствие наркотика не охладило страсть к нему: перелома не произошло; речь ЭзРа слишком глубоко проникла в их мозг. Вместо этого слабейшие из зависимых просто начали умирать. Среди терранцев тоже были потери: покончили с собой посол СидНей.

— Ависа. — Мне позвонил Брен. — Ты можешь приехать ко мне?

Он ждал меня. С ним были две женщины. Старше меня, но не старые. Одна стояла у окна, другая — у кресла Брена. Пока я входила, они наблюдали за мной. Все молчали.

Женщины были одинаковые. Двойники. Я не видела ни одного различия. Не просто двойники, но уравнённые двойники. Передо мной стоял посол, которого я не знала. А этого, как я понимала, быть не могло.

— Да, — сказал Брен. И рассмеялся прямо мне в лицо. — Мне надо с тобой поговорить, — сказал он. — И мне надо, чтобы ты молчала кое о чём. Например, о том…

Одна из женщин подошла ко мне. Протянула руку.

— Ависа Беннер Чо, — сказала она.

— Вижу, ты в шоке, — сказала её двойник.

— Вовсе нет, — выдавила я, наконец. — Почему в шоке?

— Ависа. — Это заговорил Брен. — Ависа, это Илл. — Как пишется её имя, я узнала позже. Звучало оно как «ил». — А это Сиб.

Лица у них были совершенно одинаковые, умные, с тяжёлыми чертами, но одежда разная. У Илл красная, у Сиб — серая. Я покачала головой. На обеих были эоли, расстёгнутые и отдыхающие в нашем Послоградском воздухе.

— Я вас видела, — вспомнила я. — Один раз, там… — Я показала в сторону города.

— Возможно, — сказала Сиб.

— Не помню, — ответила Илл.

— Ависа, — сказал Брен. — ИллСиб пришли, чтобы… Через них я узнаю, что происходит.

ИллСиб — какое безобразное имя. Как только он его произнёс, я поняла, что раньше они были послом СибИлл, а перестановка слогов стала частью их протеста.

— ИллСиб живут в городе, — мягко продолжал Брен. Разумеется. Он ведь сам намекал мне на существование неких тайных агентов. Вдруг до меня дошло, что он окликает меня.

— Ависа. Ависа.

— Почему я, Брен? — спросила я. Спросила так тихо, как будто мы были одни, хотя Илл и Сиб всё равно меня слышали. — Почему я здесь? Где МагДа, где остальные?

— Нет, — сказал он. Он, Сиб и Илл переглянулись. — Слишком много дурной крови. Давняя история. ИллСиб и остальные слишком долго по разные стороны баррикад. Некоторые вещи не меняются. Но ты — другое дело. И мне нужна твоя помощь.

Передо мной раскрывалась тайна. Отступники, перебежчики, послы-партизаны, неуёмные разделённые. Что ещё пряталось в этой проклятой бездне? Или кто? Может, Скайл? Дежурный Дед Мороз? В памяти вдруг всплыли глупые детские сказки, которые уже не казались такими глупыми. Вспомнились вопросы, на которые не было ответа, и я подумала о тех, кто оставил Послоград за многие годы, кто повернулся к нему спиной, и спросила себя: почему?

— Послоград умирает, — сказала Илл. Она показала на окно и на Сиб, которая стояла у беззвучно работавшего экрана. Самые страшные, самые изголодавшиеся по Языку ариекаи приближались. Они двигались перебежками, шаркая неуклюже, как марионетки в руках неопытного кукловода. Обессиленные, по-разному изувеченные ариекаи бродили по нашим улицам без всякой ясной цели, движимые лишь одним желанием — утолить голод, но они убивали на своём пути всех, и нас, и друг друга. Окраины сделались недоступными: нападения участились, гнев ариекаев искал выхода.

Камеры показывали тех, кто, достигнув преклонного возраста, болтая съедобными животами, бездумно забредал в Послоград. Никто из ариекаев за ними не присматривал. Зрелище было ещё то. Поговаривали, что в промежутках между эйфориями от слов ЭзРа некоторые ариекаи пожирали не сопротивлявшихся стариков, как им предписывала природа, но запрещала культура.

Кругом всё рушилось, а мне вдруг страшно захотелось расспросить ИллСиб о том, где они побывали, что видели и чем занимались с тех пор, как скрылись из Послограда много лет назад. Они ведь жили так близко, может, в каком-нибудь живом доме, который выделял для них воздух вместо пота. Что они делали? Консультировали? Работали на ариекаев? Были независимы? Или торговали информацией и посредничали в теневых экономических операциях, о которых я не имела понятия? Заодно мне подумалось, что невозможно так долго существовать в таком глубоком тылу без пособничества и покровительства кого-то из Послограда.