Чтение онлайн

Мы видим, что в повествовании о грехопадении человека (Быт.3) божественному откровению был сделан вызов посредством Его же слов. Вызов, брошенный откровению, выразился в форме иного толкования реальности и особенно в сосредоточении внимания на дереве познания добра и зла и возможных результатах вкушения его плодов. «Нет, не умрете, — говорит змей, — но знает Бог, что в день, в который вы вкусите их, откроются глаза ваши, и вы будете, как боги, знающие добро и зло» (Быт. 3:4,5).

Подстрекаемые змеем, Ева и Адам захотели уподобиться Богу. Суть конфликта заключалась не в желании человечества знать и понимать все окружающее; дело было в том, кто же именно должен решать, что такое добро и зло. Человек возжелал учредить свой собственный закон. Он захотел быть свободным и независимым от отношения «Творец — тварь». Хотя, утверждая могущество своего выбора, Ева и Адам не предусмотрели всех его ужасных последствий, они, тем не менее, заявили о своей моральной независимости. Они отказались признать свой статус существ, созданных Богом, и, следовательно, отказались признать, что Бог является окончательным авторитетом. Иначе говоря, средоточие авторитета сместилось от Бога к человеку, захотевшему стать подобным Богу.

Однако всякий, кто уподобляет себя Богу, в конечном счете подспудно утверждает, что он в Боге не нуждается. Человек стал сам для себя авторитетом. Грех человека заключается в утверждении себя самого как морального авторитета, как автономной величины, независимой от Бога.

История грехопадения Адама и Евы показывает, как сатана бросает вызов божественному откровению и как он пытается смутить человека в понимании этого откровения. Хитрая ложь сатаны привела к изменению в человеческом понимании его отношений с Богом. Приобретенное человеком понимание состояло в том, что «открылись глаза у них обоих, и узнали они, что наги» (Быт. 3:7). В силу пикантности сложившейся ситуации изготовленное из фиговых листов покрытие было не чем иным, как вынужденной формой одежды. Адам и Ева пытались спрятаться от Господа Бога (Быт. 3:8). Новое понимание, обретенное ими, не сделало их более богоподобными, но, напротив, привело их к страху, чувству вины и к смерти (Быт. 3:8, 12-14, 4:1-12).

Этот многозначительный сюжет начальных глав Писания показывает, что может случиться со всяким, кто стремится к знанию, мудрости и пониманию вне божественного откровения или вопреки ему. Высшее понимание Бога, мира и человека, включая место человека в пространстве, времени и истории, дается только богодухновенным Словом.

Понимание человеком себя самого и окружающего мира зависит от Бога и исходящего от Него откровения. Все в этом мире и Вселенной пребывает в божественном ведении, ибо Бог — Творец всего. Всеобъемлющее знание Богом всего сущего дает человеку возможность обладать частичным и ограниченным знанием и пониманием. Человек может знать и понимать, потому что всеведущий Бог решил уникальным образом явить Себя через богодухновенное Писание.

Тот факт, что Бог есть Творец (Быт. 1:2; Иоан. 1:1-3; Евр. 1:1-3 и т.д.), означает, что все в творении Божьем имеет смысл и поэтому не происходят так называемые bruta tacta, то есть бессмысленные и жестокие факты. Бог предпочел Своим словом объяснить человечеству факты Своего творения. Создав в первый день свет и отделив его от тьмы, «назвал Бог свет днем, а тьму ночью» (Быт. 1:5). Создав «твердь» или, лучше сказать, «пространство», «назвал Бог твердь (пространство) небом» (Быт. 1:8). Когда воды были отъединены от суши, «назвал Бог сушу землею, а собрание вод назвал морями» (Быт. 1:10). Дерево испытания, произраставшее в раю, Бог назвал «деревом познания добра и зла», а дерево поддержания жизни — «деревом жизни» (Быт. 2:9).

Эти примеры показывают, что Бог наделил Свое творение смыслом. Знание и понимание человеком истинного положения вещей так, как они есть во Вселенной, являются правильными только в том случае, если они сообразуются с божественным истолкованием и тем значением, которое Он придал всем вещам и событиям. Следовательно, человеческие знания и понимание во всех областях познания являются верными только до тех пор, пока они сообразуются с божественным откровением, высочайше воплощенным в Писании. Только в свете божественного Откровения природа и история имеют верное значение.

«Ищущие Бога разумеют все», — советовал мудрец (Притч. 28:5). Христова тайна как часть «всего» с начала и до конца времени может быть понята потому, что она «ныне открыта святым апостолам Его и пророкам Духом (Святым)» (Ефес. 3:5). Божественное самооткровение посредством Святого Духа и через святых апостолов и пророков воплотилось в Библии во благо человека, здесь и ныне, и в преисполненном благодатных плодов будущем. Исполнившись того же Духа, который руководил библейскими авторами, Елена Уайт говорила о Библии как о «непогрешимом мериле» [93] для всех областей мысли и опыта. В заключение нашей дискуссии о современном затмении авторитета Писаний будет уместно привести высокую оценку Слова Божья, данную Еленой Уайт: «Святое Писание есть… авторитетное, непогрешимое откровение Его (Бога) воли» [94] .

Существуют ли какие-нибудь преграды для понимания Слова Божья? Вероятно, кто-то допускает, что Библию может понять любой. И действительно, в зависимости от степени подготовки того или иного человека основы библейского плана спасения могут быть поняты относительно легко. Однако знакомящийся с Библией читает ее не на языке оригинала. Библия была написана на языках, непохожих на тот, которым мы пользуемся. Поэтому существует языковой барьер, и хотя на протяжении веков он был устранен, стремление перевести Библию точно и ясно сохраняется до сих пор. Мало кто знает, что за период с 1900-го по 1978 гг. появилось более ста тридцати английских переводов всей Библии или отдельных ее частей [1] .

Новый Завет был написан на греческом языке в то время, когда этот язык приобрел весьма широкое употребление. Во время земной жизни Христа греческий был общим языком Средиземноморья. Ученые называют этот специфический язык греческим койне («койне» означает «общий», и, кроме того, это слово имеет дополнительные значения — «широко распространенный» и «не ограниченный регионом употребления») [2] .

Самый древний перевод еврейского Ветхого Завета на греческий язык, который был осуществлен в III — II вв. до Р. Х., общеизвестен под именем Септуагинты и назван так потому, что был сделан семьюдесятью (или семьюдесятью двумя) переводчиками. Этот греческий Ветхий Завет, написанный на греческом койне, общем языке периода эллинизма (300-й г. до 200-й г. по Р. Х.) [3] впервые дал возможность греческому миру познакомиться с Ветхим Заветом. Отныне евреи, жившие в грекоязычном мире, могли читать Писания на языке, который стал для них родным, однако, помимо них, теперь уже каждый, говорящий на греческом, где бы он ни находился, мог читать и изучать ветхозаветные Писания.

Первоначально Ветхий Завет был написан на иврите, с небольшими частями на арамейском [4] . Иврит, родной язык израильтян, является одним из семитских языков, которому присущи общие признаки этой языковой группы. Ими являются: трехбуквенное оформление корней, преобладание в корнях слов согласных звуков, колебания в формировании сложных слов, простота синтаксиса и морфологии. В отличие от таких языков, как греческий или английский, на иврите пишут справа налево.