Чтение онлайн

Перевод сочетания pasa graphe как «все Писание» или как «каждое Писание» имеет важное значение. Если Павел подразумевал «всякое Писание», то, следовательно, он имел в виду «любой отрывок из Писания» [15] , то есть различные части Библии, и он говорил, что какое бы Писание мы не рассматривали, оно богодухновенно. Напротив, если же Павел имеет в виду «все Писание», то в данном случае он поясняет, что речь идет о всем Писании в целом, которое известно на данный момент. Несмотря на то, что перевод этого сочетания как «все Писание» имеет, по-видимому, больше оснований, оба перевода поясняют, что при любом варианте то, что называется «Писанием», является богодухновенным. Мысль о том, что существует «Писание», не являющееся таковым, Павел не разделяет. Писание не предстает как результат человеческого гения, его разума или изысканий, — но оно остается «богодухновенным».

Писание «богодухновенно» и, следовательно, его Автор — Бог, однако, оно доходит до нас посредством различных языков и через специфические личностные характеристики богодухновенных авторов. По мысли и содержанию Библия имеет божественное происхождение, однако язык у нее человеческий. «Авторы Библии были писцами Бога, но не Его пером» [16] .

Бог вдохновлял Своих пророков определенными мыслями [17] и благоволил облачить «бесконечные идеи» [18] в человеческие формы общения. Предвечное содержание истины и раскрытие этого содержание человеку совершилось благодаря откровению Божью. Восприняв божественное откровение, библейский автор был вдохновлен Святым Духом на то, чтобы человеческим языком точно и авторитетно сообщить эти Божественные идеи и мысли. «Библейские писатели должны были человеческим языком выразить свои идеи» [19] . Таким образом, «бесконечные идеи», явленные Богом, выражаются «конечными средствами» [20] .

«Библия указывает на Бога как своего автора, — писала Елена Уайт, — однако она была написана рукою человека, и в меняющемся стиле ее различных книг проступают характерные черты отдельных писателей. Все явленные истины «богодухновенны» (2 Тим. 3:16), однако они выражены человеческими словами» [21] . Таким образом, Библия представляет собой нераздельное сочетание божественного и человеческого. «Вместе с богоданными истинами, выраженными человеческим языком, — продолжает Елена Уайт, — Библия представляет собой единство божественного и человеческого. Такое единство наличествует в природе Христа, Который был Сыном Божьим и Сыном человеческим. Следовательно, в отношении Библии верно то же самое, что было верно и в отношении Христа, то есть, что «Слово стало плотию и обитало с нами» (Иоан. 1:14)» [22] .

Аналогия между нерасторжимым единством божественной и человеческой природ Христа и божественно-человеческой природой Библии указывает на природу и авторитет последней. Автор Библии — Бог. Подобно тому, как Иисус Христос — Живое Слово Божье, Библия — Его Писаное Слово. Сам Иисус утверждал, что «не может нарушиться Писание» (Иоан. 10:35). Следовательно, авторитет Писания равнозначен авторитету Иисуса.

Ключ к единству Писания сокрыт в единстве его Божественного Автора. Единство Ветхого и Нового Заветов, а также единство в пределах каждого из них обусловлено тем, что источником его является один и тот же Святой Дух. Джон Нокс довольно язвительно заметил, что «если кажется, что в одном месте имеется какая-то неясность, Святой Дух, Который никогда не противоречит себе, более подробно разъясняет то же самое в других местах, так что нигде ни для кого не остается сомнения, кроме тех, кто упрямо хочет остаться невеждой» [23] . Этот факт подчеркивают и вступительные стихи из Послания к Евреям: «Бог, многократно и многообразно говоривший издревле отцам в пророках, в последние дни сии говорил нам в Сыне, Которого поставил наследником всего, чрез Которого и веки сотворил» (Евр. 1:1 — 2).

Единство Писания возможно потому, что один и тот же Автор в прошлом говорил нам через пророков, а теперь — через Сына. В то же время несходство познается внутри единства. Бог говорил «многократно и многообразно» в течение долгого периода времени посредством несхожих между собой богодухновенных личностей.

Тот, кто добросовестно изучает Библию, будет избегать широко распространенной практики, выражающейся в подчеркивании разнообразия аспектов Писания в ущерб его глубинному, внутреннему единству. Среди многочисленных причин этого разнообразия можно назвать опыт того или иного пророка, его образование, среду, язык и способ восприятия истины. Посредством этих разнообразных личностных характеристик Бог сообщал божественные мысли таким образом, что «речения человека являются словом Божьим» [24] . «Это разнообразие опыта библейских авторов расширяет и углубляет знания, явленные, чтобы ответить на специфические особенности различных умонастроений» [25] .

Подчеркивание разнообразия библейских тем и их аспектов, развернутых разными богодухновенными авторами, свидетельствует об этих фактах и является необходимой частью библейского толкования. Однако в разнообразии и заключается единство Библии (см. 1 Кор. 12:4 — 6). Вести различных библейских авторов пребывают в столь сокровенном единстве, что ни одна из них не может быть понята полностью без другой, так же, как Ветхий Завет нельзя в совершенстве понять без Нового, а Новый — без Ветхого [26] . Оба Завета образуют нераздельное единое целое [27] , зависящее одно от другого, обусловливающее и проясняющее друг друга [28] .

Следствием единства Библии является аналогия веры. Выражение «аналогия веры» берет начало во фразе Павла «по мере веры» (Рим. 12:6), которая в греческом варианте выглядит как analogian tes pisteos. Концепцию аналогии веры мы используем для того, чтобы подчеркнуть глубинное «духовное единство, одну большую драгоценную нить, пронизывающую всю целокупность Библии» [29] . В силу этого духовного единства глубинная согласованность библейской мысли, наставления и учения может быть выявлена с использованием герменевтического принципа самоистолкования Писания. Это значит, что Бог как Автор Библии видел конец уже в начале, предвидел будущее так, как не мог его предвидеть даже богодухновенный библейский автор, и в словах Писания дал знать о нем человечеству. Богодухновенные слова Библии не следует понимать только как слова человеческие, обусловленные определенным языком, разными формами мысли, литературными образцами, свойственными времени и местонахождению отдельных авторов, творения которых составляют канон Писания. Несмотря на то, что Бог обращался к определенным поколениям (которые были современниками авторам библейских книг), Он предвидел, что будущие поколения, читающие Слово Божье, поймут в нем совокупность мыслей, наставлений и учений, выходящих за пределы конкретных (т. е. локальных, ограниченных) обстоятельств, при которых они были созданы. «Человек грешен, однако Слово Божье непогрешимо» [30] и его должно «изучать во все века» [31] .

Будучи глашатаями Бога, пророки обращались к своему времени, а также предсказывали события далекого будущего (см. 1 Петр. 1:10 — 12). Они сами стремились понять смысл своих собственных слов [32] . Таким образом, в богодухновенных словах Писания [33] мог присутствовать более глубокий смысл и более полное значение, которое в силу божественного происхождения этих слов могло быть раскрыто только в других местах Писания, затрагивающих эту же тему. Следовательно, Библию надо рассматривать как толкующую саму себя [34] .

Протестанский принцип толкования, выраженный в словах «только Библия»(sola scriptura), часто упоминаемый и как «принцип Писания», был девизом Реформации. Он включает в себя признание высшего авторитета непогрешимых Святых Писаний, исключая всякий человеческий авторитет в том, что касается определения «черт характера, богооткровенной сущности учения и проверки опыта» [35] . Он основывается на признании богодухновенности Библии, ее единства, каноничности и верховного авторитета. Елена Уайт подчеркивала, что у нас не должно быть иного кредо, кроме непогрешимых божественных Писаний. «Библия — наше мерило веры и дисциплины», — писала она [36] , подчеркивая, что в последние дни «у Бога будет на земле народ, утверждающий Библию и только Библию как мерило всех учений и основу всех преобразований» [37] . В общем и целом Адвентисты Седьмого Дня не признавали за такими внебиблейскими нормами, как традиция, конфессиональные символы веры, наука, философия, внебиблейские религии и т.д., правомочий определять содержание веры, учения и реформ, но обращались к Библии как «высшему авторитету» в таких вопросах [38] . И мы решаемся вновь акцентировать внимание на этом моменте: «В наше время «… существует необходимость возврата к великому протестантскому принципу — к Библии и только Библии как мерилу веры и долга» [39] . Последовательная историческая позиция типичных представителей Адвентистов Седьмого Дня состояла в признании того, что Библия является нашим единственным мерилом веры, учения, реформ и практической жизни [40] .

Подчеркивая высший авторитет Библии, необходимо сказать несколько слов о месте и цели сочинений Елены Уайт. Адвентисты Седьмого Дня в целом верят, что Святой Дух вдохновлял ее на труды так же, как Он вдохновлял творить библейских пророков, богодухновенно пребывал в ее сочинениях таким же образом, как и в творениях библейских пророков. По словам самой Елены Уайт, богодухновенные сочинения посланника Божья адвентистской Церкви не заменяют Библию [41] и не являются дополнением к канону Писания. Она сама утверждает, что Библия является «мерилом всякого наития» [42] и «мерилом всякого опыта» [43] . Относительно связи своих сочинений с высшим авторитетом Библии она однозначно заявляет, что, когда «Библии уделяется мало внимания, Господь дает малый свет, дабы привести мужчин и женщин к большему» [44] . Поскольку ее сочинения так же богодухновенны, как и Писание, они, как и Писание, являясь светом, не дополняют Писание и не превосходят его. Цель богодухновенного свидетельства Елены Уайт состоит в том, чтобы направить людей к подлинному постижению Писания и помочь им запечатлеть в их умах его значение [45] .