Чтение онлайн

В самом деле, все существующие цивилизации являются традиционными. Если они не являются традиционными, не развивающими в себе и для себя свой генетический код истории, то они вообще не являются цивилизациями. Любая цивилизация только потому и сохраняет себя в качестве цивилизации, что сохраняет связь преемственности на глубину всей своей истории, вплоть до момента возникновения системы национальных архетипов социальности, культуры, духовности, специфического способа их проживания в истории и самой истории. И только до тех пор, пока она базирует свое бытие на этой системе, идентифицирует себя с ней, саморазвивает себя на основе ее сохранения и развития, лишь до тех пор она сохраняет себя в качестве данной цивилизации, а не какой-то другой или, тем более, цивилизации вообще. В этом смысле вопрос о традиции, о сохранении традиционных ценностей, самоценности самой традиции становится для цивилизации вопросом ее жизни или смерти, бытия или небытия в истории. Традиции - это ведущая ось, на которую нанизана и на которой крутится бытие любой цивилизации и в ней любой нации.

Нация, которая отказывается от своих традиций, от того, чтобы жить в пространстве традиционных ценностей, своими национальными ценностями и святынями, рискует основами своего бытия в истории, так как рано или поздно начнет жить в пространстве других традиций, ценностями и смыслами бытия других наций. Но в любом случае там, где предается забвению культурное и историческое прошлое страны, самоценность исторической преемственности в ее развитии, традиционные ценности, связывающие в единое целое историю и нацию, саму нацию, неизменно начинается нравственное разложение нации, а вслед за ним и ее исторический коллапс. Ибо в истории, в конечном счете, может сохраниться только то, что может сохранить в себе нравственность. А это невозможно осуществить вне ценностей национальной традиции, сохраняющей вечное в нации и на этой основе саму нацию в истории и, следовательно, саму ее историю.

Что касается либеральной цивилизации, то, как уже отмечалось выше, свойства, ее образующие, относятся к стадиальным свойствам всех локальных цивилизаций, достигших определенной степени формационной зрелости, требующей овладения соответствующими либеральными ценностями, далеко не все из которых являются цивилизационными. Классическими ценностями либерализма признаны: конституционализм - верховенство закона во всех сферах жизни общества и человека, поддающихся регулированию с помощью законов; свободный рынок, требующий законодательного утверждения права собственности и плюрализма собственности, свободы экономической деятельности, не стесненной психологическими и юридическими барьерами между формами собственности и хозяйствования; развитая демократия, базирующаяся на принципах гражданского общества и правового государства; отделение церкви от государства; принципиальная открытость общества многообразию культур, ценности которых утверждаются не в противопоставлении, а в сопоставлении через активное взаимодействие и взаимодополнение; индивидуализм - приоритет интересов личности, нормативно-правовая гарантия свобод и прав личности, равенство всех перед законом; свобода получения и распространения информации и определяемое ею сложное информационное и технологическое обеспечение всех сфер общественной жизни и общественного развития; принцип развития признание необходимости изменения социальной реальности, требование ее изменчивости и не какой-нибудь, а, естественно, прогрессивной.

Сами по себе все эти ценности либерализма социально, экономически, политически абсолютно функциональны, а потому их освоение составляет актуальную задачу для любого общества, любой локальной цивилизации, желающей и способной идти в ногу с современностью, успешно осваивать новые формационные качества и свойства, соответствующие стадии перехода от индустриального к постиндустриальному обществу. Собственно, они и являются формационными качествами и свойствами этого перехода к новому типу отношения с природой на базе качественно новой науки и техники, новых, более высоких технологий, требующих новых форм социальности, политики, экономики, нового, социально раскрепощенного человека, степень свободы и культуры которого превращается в главное условие самой возможности такого перехода. Но при всем при этом на основе либеральных ценностей не базируется бытие локальных цивилизаций, так как они не определяют ни сущность генетического кода их истории, ни состав их ведущих этнокультурных субъектов, ни формы их исторической активности, а значит и самые глубинные основы логики их цивилизационного бытия и развития в истории.

Не они превращают локальные цивилизации в локальные - индуистскую, китайскую, исламскую, русско-российскую, европейскую. Не либеральные ценности превращают их в некие либеральные цивилизации, а они, как локальные цивилизации, превращают либеральные ценности в ценности национально обусловленного бытия локальности своей цивилизации, адаптируя их к особенностям генетического кода своей истории, ведущего этнокультурного субъекта, самой логики цивилизационного бытия и развития истории. Локальные цивилизации, включая сюда и европейскую, возникли задолго до возникновения и приобретения широкой исторической значимости либеральных ценностей. Они сохранят себя и после того, как либеральные ценности потеряют свою историческую актуальность. Локальные цивилизации это абсолютный максимум истории, а потому возникающий и существующий независимо от возникновения и исчезновения исторически актуальной, но все-таки преходящей системы ценностей.

Но если нет таких цивилизаций - традиционных и либеральных, а есть локальные цивилизации, осваивающие либеральные ценности не как цивилизационные, а как формационные на определенной стадии своего формационного развития в истории, то это взрывает всю логику выстроенной концепции и, прежде всего, всякую попытку с ее помощью осмыслить основы цивилизационной идентичности России, специфику цивилизационного феномена России - свести ее к идее России как "промежуточной цивилизации", вечно балансирующей между традиционной и либеральной цивилизациями.

По мнению автора, центральный элемент самобытности России-цивилизации образует "существование раскола, который пронизывает культуру, социальные отношения, воспроизводственную деятельность, личность. Раскол сложился в результате исторически сложившегося промежуточного положения России как страны, находящейся между двумя цивилизациями, т.е. традиционной, где господствующее место занимает статичное воспроизводство, стремление сохранить соответствующие ценности, тогда как либеральная цивилизация основана на интенсивном воспроизводстве. История России сложилась таким образом, что она уже перестала быть страной чисто традиционного типа и одновременно не стала страной либерального типа. Можно сказать, что здесь сложилась особая промежуточная цивилизация. Раскол не позволяет обществу как перейти к либеральной цивилизации, так и вернуться к традиционной. Отсюда постоянные мучительные пароксизмы общества, постоянные шараханья от попыток партиципации к ценностям, нашедшим высшее воплощение в либеральной цивилизации (наука, техника, развитый рынок и т.д) к отрицательным структурам через уравнительность, локализм, через антимедиацию"1.

Но если нет традиционной и либеральной цивилизации, то нет и цивилизационного раскола, во всяком случае, в его авторской интерпретации, как результата взаимного отрицания традиционализма и либерализма. А если нет раскола, то нет и "промежуточной цивилизации" в качестве такого цивилизационного феномена, который уже перестал быть феноменом традиционной цивилизации и одновременно с этим никак не может стать феноменом либеральной цивилизации. А раз нет "промежуточной цивилизации", то цивилизационный феномен России не может быть идентифицирован с цивилизационными основами той цивилизации, которой нет. Значит, он должен пониматься как-то иначе, не с цивилизационно универсалистских, а локально цивилизационных позиций, в своей русско-российской специфике. К необходимости этого побуждают, по меньшей мере, еще два, но фундаментальных обстоятельства, связанных с анализируемой концепцией: узость евроцентристской методологической схемы исследования и обусловленная ею узость понимания сущности цивилизационного раскола вообще и России в частности.

В самом деле, за противопоставлением так называемых либеральной и традиционной цивилизаций хорошо просматривается противопоставление, соответственно, европейской цивилизации и всех остальных. В связи с этим вся концепция выстроена по одной методологической схеме: цивилизационная логика бытия России в истории сравнивается с европейской, которая, ко всему прочему, идеализируется и доводится до статуса беспроблемной. И поскольку различия бросаются в глаза - не совпадают ни ступени цивилизационного развития, ни их результаты, то делается вывод, что Россия, ее путь в истории - это тупик и в той самой мере, в какой не является европейским, который вообще принимается за идеал-образец всей всемирной истории.

При этом все это усиливается тем, что не делается никаких различий между типами цивилизационного развития локальных цивилизаций, мало поддающихся сравнению, и ступенями их формационного развития - первые вообще подменяются вторыми. В итоге большая продвинутость европейской цивилизации по ступеням формационного развития, в частности, в освоении либеральных ценностей и стандартов бытия в истории превращается в дополнительный аргумент в пользу универсальности европейских цивилизационных ценностей и стандартов, европейского типа цивилизационного развития в истории. Но на самом деле это аргумент не в пользу универсальности европейских цивилизационных стандартов и ценностей бытия и развития в истории, а большей продвинутости европейской по пути формационного прогресса истории.

Разумеется, можно установить и проследить связь между цивилизационной спецификой основ локальности европейской цивилизации и ее успехами в развитии по формационным ступеням общественного прогресса, но все-таки не до такой степени, чтобы эта связь стала основанием для проповеди необходимости всеобщей западнизации всего цивилизационного многообразия мира и лишь на том основании, что его локальное воплощение не похоже на европейскую цивилизацию или не так продвинуто по ступеням формационного прогресса, а потому, надо полагать, не является исторически полноценным. Идея всеобщей западнизации, признания европейских цивилизационных ценностей и стандартов за общецивилизационные, в той или иной мере, но питается соками представлений о цивилизационной неполноценности всех остальных, всех остальных способов бытия и типов цивилизационного развития в истории.