Чтение онлайн

Применительно к России эта евроцентристская универсалистская цивилизационная парадигма как раз и воплощается в представлениях о локальности российской цивилизации как "промежуточной", балансирующей между собой как Россией и Европой: Россия уже отошла от себя как от России, но еще не вошла в Европу. Для того чтобы преодолеть затянувшееся пограничное положение между традиционной и либеральной цивилизациями, России осталась самая малость - перестать быть Россией.

Воистину, есть Россия-цивилизация - есть проблема, нет России-цивилизации - нет и проблемы. Только так, на основе преодоления самой России, основ локальности ее цивилизации, оказывается, можно преодолеть цивилизационный раскол России - взаимное отрицание традиционализма и либерализма, подпитывающее "промежуточность" ее цивилизационного бытия в истории. Но, думается, такая трактовка цивилизационной сущности русского раскола заметно искажает его действительную сущность, лежащую в несколько иной плоскости, в той, в которой лежит сущность всех цивилизационных расколов в истории человечества: в сломе базовых архетипов локальности цивилизации, основ цивилизационной и национальной идентичности - в попытке преодоления генетического кода истории.

Прежде всего, русский цивилизационный раскол не является исключением в истории человечества. Это не чисто русский феномен. Пожалуй, исторически первой из известных попыток осуществить в истории изменения цивилизационного уровня и масштаба стали реформы Эхнатона (Аменхотепа IV) в Древнем Египте - 1353-1335 гг. до н.э. Они стали источником полномасштабного цивилизационного раскола общества в той самой мере, в какой претендовали на закладку основ новой религиозной системы, нового государственного культа, связавшего культ традиционного бога солнца Амона-Ра с личностью самого фараона и образовавшего новый культ и культовую практику поклонения "животворному солнечному диску" Атону. В своем "Великом гимне Атону" фараон объявляет себя единственным помазанником этого бога на земле.

Новая вера, гимны и заклинания характеризуют Эхнатона как провозвестника монотеизма и предтечу Авраама и Моисея. Он приказал запретить поклонение всем богам старого египетского пантеона и закрыть их храмы, что стало покушением на самые глубокие духовные архетипические основы идентичности древнеегипетского общества периода Нового царства. Все это сопровождалось расколом на новую и старую знать, новое и старое жречество, который не мог не затронуть и другие слои египетского общества. Раскол был преодолен после смерти фараона возвращением к старым богам и культовой практике, но, похоже, дорого обошелся обществу, если новая столица Ахетатон со всеми новыми храмами была разрушена, а само имя фараона-еретика было вычеркнуто из списка фараонов, когда-либо правивших Египтом.

Цивилизационным расколом было и возникновение буддизма в индуистской и брахманистской среде. В ряду прочего, он предложил такие духовные архетипы, которые взрывали все ценности идентичности, на которых базировалась кастовая социальная структура индийского общества. Понадобилось без малого тысячелетие для преодоления цивилизационного раскола в Индии, для того, чтобы привести в соответствие архетипы духовности с архетипами социальности, для того, чтобы определиться, какие ценности идентичности больше соответствуют основам локальности индийской цивилизации.

Тяжелейшим испытанием для основ еврейской цивилизации стало возникновение в ее недрах христианства, настолько расколовшего ее духовное единство, что многие и многие столетия спустя само упоминание имени Христа приравнивалось к самым страшным формам вероотступничества. И это естественно, распространение христианства в еврейской среде угрожало самим основам существования феномена еврейской культуры и цивилизации - оно превращалось именно по отношению к евреям в форму их культурной и цивилизационной ассимиляции другими культурами и цивилизациями, ибо взрывало все базовые ценности еврейской этнокультурной идентичности.

В XVI в. цивилизационным расколом уже для самого христианского мира стала Реформация. И во всех цивилизационных расколах наблюдается одна и та же закономерность: цивилизационный раскол становится цивилизационным, если он становится расколом в духовных основах истории в душе каждого человека, принадлежащего к локальности данной цивилизации, если он затрагивает генетический код истории, взламывает основы цивилизационной и этнокультурной идентичности через те изменения, которые он вносит в систему архетипов социальности, культуры, духовности, в сам способ их бытия в истории.

Для России таким расколом стала цивилизационная катастрофа Октября 1917-го. Правда, с точки зрения анализируемой здесь концепции - это оказалась "попытка свергнуть власть, препятствующую становлению либеральной цивилизации"1. Но надо обладать большим воображением, чтоб именно так представить русскую революцию, ни в каком смысле не претендовавшую на становление либеральной цивилизации, на реализацию либеральных ценностей вообще. На самом же деле русская революция в цивилизационном отношении претендовала на совершенно другое - на преодоление самой русско-российской цивилизации, на превращение формационных изменений в России в цивилизационные изменения самой России. Именно в этой связи и на этой основе взрывались русско-российские духовные основы истории в душе каждого человека, именно с этой целью взламывался генетический код истории России, основы цивилизационной, исторической и национальной идентичности, вся система архетипов социальности, культуры, духовности.

В этом смысле сущность русского раскола действительно цивилизационная, но заключается не в том, что Россия, уже перестав быть традиционной цивилизацией, никак не может стать либеральной, а в том, что России просто отказывают в праве быть Россией, с болезненным постоянством на протяжении уже целого столетия пытаются преодолеть ее как Россию. Именно на этой основе цивилизационно раскалывается и сам национальный субъект России на национальную и историческую Россию, и на вненациональную и внеисторическую Россию, на ту, которая хочет сохранить в себе Россию и на этой основе сохранить саму Россию и на ту, которая хочет преодолеть в себе Россию и на этой основе преодолеть саму Россию.

Таким образом, цивилизационный раскол России - это раскол в генетическом коде ее истории, в архетипических основах ее цивилизационного бытия, в самом цивилизационном субъекте истории, формы исторической активности которого перестают быть идентичными национальной и исторической России, самому типу цивилизационного бытия и развития России в истории. Это раскол, разрушающий все формы национального и на этой основе цивилизационно обусловленного бытия России в истории, центрирующий всякое изменение в России на преодоление самой России. Это самый глубокий источник самых глубоких потрясений в истории - цивилизационных.

В условиях России они определялись невиданным в истории радикализмом целей и задач: не развить и обогатить старые цивилизационные ценности и стандарты, не дополнить их новыми, а заменить на принципиально иные преодолеть все национально обусловленные формы бытия русских в России и России в мире на вненациональные - преодолеть русско-российскую сущность самой локальности России-цивилизации. Именно это стало главным источником самых тягчайших цивилизационных потрясений в России.

Источник их, следовательно, не в некой "промежуточности" России-цивилизации, не в неком взаимном отрицании традиционализма и либерализма, а в том, что России навязывают осуществление цивилизационных проектов, разрушающих локальность ее цивилизации, все базовые структуры идентичности - цивилизационной, национальной, исторической. Исключением не стал и Август 1991-го. Он не преодолел цивилизационного раскола России, последовавшего после Октября 1917-го, напротив, придал ему новое измерение и новую глубину.

В принципе, Август 1991-го был призван решить исторически ограниченный круг проблем, определяемых целями и задачами формационной модернизации России, большая часть из которых группировалась как раз вокруг целей и задач либерализации России. В области экономики это решение круга вопросов, связанных с законодательным утверждением права частной собственности в России. Именно потому, что это утверждение права собственности не где-нибудь, а именно в России, этот процесс нельзя было свести к простому плюрализму всех форм собственности, а к поиску паритета частной собственности со всеми остальными, и прежде всего с государственной. Основу всех этих процессов должен был составить процесс социализации собственности - наделение как можно большего количества людей реальным отношением к собственности, наполнение этого отношения реальным содержанием.