Чтение онлайн

Этнически чистая нация - это противоречие в определении. Любая нация, даже в том этнически типическом своем обличье, в котором она известна в истории, есть результат этногенеза - процесса, в котором принимали участие разные этнические группы, а для некоторых наций и даже разные расы. Так, французы - это синтез в основном трех этнических начал - кельтского, германского и романского; немцы - германского и славянского; русские славянского, финно-угорского и, в меньшей степени, тюркского; волжские татары - тюркского, монгольского и славянского. И это не считая влияния массы других конгломеративных этнических вкраплений, которые испытала и продолжает испытывать на себе любая нация на протяжении всей своей истории.

В этом смысле свойства этнической типичности нации - это свойства основных этнических групп, принимавших участие в становлении ее этнических основ, результат их сочетания в одной нации. Уже только по этой причине говорить об этнической чистоте нации - занятие с крайне сомнительным конечным смыслом, ибо предварительно предстоит выяснить вопрос о критериях чистоты. Чистоты чего, какой этнической группы, какого их сочетания, каких этнических вкраплений? С научной, да и с точки зрения здравого смысла речь может идти лишь о критериях этнической типичности нации. При всей ее относительности, она все-таки имеет место быть, как и в связи с ней само этническое начало в структуре нации. Оно, несомненно, имеется, но не оно определяет ее сущность как нации. И вот почему.

Нация, в отличие от этноса, это не состояние тела человека, а состояние его души. Она есть воплощенное бытие этноса в культуре, его растворение в культуре. И чем больше этнос растворяется в культуре, тем больше он превращается в нацию. Этнос - это своеобразное затравочное ядро нации, самое глубокое и объективное ее основание, в котором преформируется идея кровного родства и единства этноисторических корней происхождения нации. Корни нации уходят в этнос, оттуда произрастают в качестве корней национальной общности. Этническая общность перерастает в национальную по мере превращения в этнокультурную, больше того, в культурную общность, в которой историческое бытие этнической составляющей затухает, не переставая быть, перестает быть исторически актуальным бытием. А потому степень развития национального начала в нации находится в полной зависимости от степени развития ее культурной составляющей: чем больше развита культура, чем больше она уходит в основание бытия нации, тем больше развита нация, тем больше утверждает себя в качестве субъекта цивилизационной исторической реальности и логики развития истории.

Нация - это воплощение в душе человека основных итогов его социокультурного развития, феномен, впитавший в себя все результаты исторического развития социальности, культуры, духовности, сам способ их бытия в истории, бытия истории в человеке и человека в истории, выражающий и закрепляющий все это в ментальных основах своей души. В этих процессах душа приобретает национальное своеобразие, на этой основе отличая одну национальную общность от другой. Каждая общность, как национальная, имеет свою национальную душу, существует на основе своих уникальных архетипов духовности, имеет свои символы Веры, свою иерархическую систему ценностей, свои экзистенциальные цели и смыслы бытия, по-своему все это ощущает, осмысливает и проживает. В итоге национальная общность предстает, прежде всего, как духовная общность, общностью людей, истоки которой своими корнями уходят в основы человеческой души. Именно это и превращает нацию в состояние души человека, в феномен, базирующий свое бытие на архетипических основах социальности, культуры, духовности, на духовных основах истории в основах человеческой души.

Тем самым между генетическим кодом истории, основой бытия локальной цивилизации и основами бытия нации существует полное совпадение. Нация есть не просто то, что есть ее история, культура, духовность - это общность на основе генетического кода истории, она тождественна ему и благодаря этому есть нация. Она усиливает в себе свое национальное начало как раз по мере того, как создает, осваивает и развивает генетический код истории в качестве основы своего собственного бытия в истории, в этом процессе утверждая его в качестве основы локальной цивилизации, а себя в качестве главного субъекта цивилизационной исторической реальности и логики истории. Сущность нации бытийствует там, где бытийствует генетический код истории, духовные основы общества в основах человеческой души, она делает их своими собственными основами, делает себя феноменом, тождественным им.

При этом национальное начало, имея социокультурную основу и происхождение, не кодируется в генах и, следовательно, не передается по наследству, оно приобретается прижизненно, уже после рождения в процессах социализации индивида. Человек не рождается членом определенной нации, он им становится по мере того, как осваивает генетический код истории, архетипы социальности, культуры, духовности - духовные основы общества, превращая их в основы своей собственной души. Индивид становится элементом той национальной общности, с историей, культурой и духовностью которой он себя идентифицирует. А потому проблема национальной принадлежности индивида - это, в первую очередь, проблема национальной идентификации, проблема той истории, той культуры, той духовности, которые для него становятся родными, единственно возможными формами его существования как человека. Это проблема тех архетипов социальности, культуры, духовности того генетического кода истории, с которым человек не рождается, но с которым живет и умирает, тех символов Веры, той иерархии ценностей, экзистенциальных целей и смыслов бытия, которые он кладет в основание своего бытия, превращая его в исторически, социально, культурно и духовно центрированное, то есть из бытия безосновного, из бытия вообще в национально центрированное - в бытие, основанное на бытии определенного генетического кода истории.

В связи с этим национальное начало по отношению к индивиду не является настолько же объективным, как этническое. Он во многом оказывается свободным в выборе своей национальной принадлежности, в частности, свободным от своего этнического начала. Индивид не только этнически, но даже расово может не принадлежать к этническому типу, типичному для данной национальной общности, но национально быть неотделимым от нее, больше того, быть более типичным именно в национальном отношении, чем самый этнически типичный представитель данной нации. И это не должно удивлять, ибо нация это состояние души, в частности, сознания. Именно это состояние, а не специфическая этническая телесность делает человека элементом той или иной нации. Этничность может обострить национальное самоопределение, затруднить или облегчить, но она не может его предопределить, ибо членство в нации закрепляется не на уровне биологии, не в генах, а на уровне социальности, в сознании, не в биологической общности, а в общности исторической судьбы.

При этом само собой разумеется, индивид и в этом случае не абсолютно свободен. Нельзя быть абсолютно свободным по отношению к той истории, социальности, культуре, духовности, языку, которые индивид застает в качестве объективно господствующих в том обществе, в котором он рожден и, особенно, к их архетипическим основам, ставшим основами той семьи, в которой он рожден. Ведь что такое семья? По сути, это главное место, где совершается история. Не в президентских структурах, не в парламенте, не в исполнительной власти, не на митингах и даже не на полях сражений закладывается история. Она здесь лишь совершается и завершается, реализует тот потенциал, который создается в семье. Здесь же, в семье, воспроизводится и главный субъект истории - человек, здесь закладываются архетипические основы его сознания, а значит, и отношения ко всему сущему, сами стереотипы его понимания мира и поведения в нем.

В конце концов, мы здесь не только рождаемся, обретаем свою духовную Родину, мы здесь и умираем. Семья - это абсолютный максимум как персоналистического, так и социального существования. Она же является непосредственной и самой фундаментальной основой, определяющей становление национального начала в индивиде. Но даже и она не может его предопределить. Семья определяет, но не предопределяет национальную принадлежность индивида. Он и здесь сохраняет за собой свободу национального самоопределения, поскольку это самоопределение в архетипах культуры, духовности, сознания, в том, в чем только человек и бывает подлинно свободным.

Все это имеет далеко идущие последствия для всего комплекса проблем, связанных с национальным началом и с национальным субъектом истории, для понимания самой сущности национальной общности людей, того, общностью чего в первую очередь является нация. В принципе, это общность всего, что объединяет людей: и историческая, и экономическая, и территориальная, и этническая, и культурная, и языковая, и духовная, и психологического склада характера?
– всего, что может объединять людей и отличать их от другой национальной общности, вплоть до национального самосознания, самих архетипов сознания и бессознательного. Все это участвует в национальном самоопределении людей, в становлении национальной общности. И вместе с тем нельзя не видеть, что оно участвует по-разному, с разной глубиной определяя сущность национальной общности.

В связи с вышеизложенным есть все основания базовый, сущностный признак нации связывать не с этнической, территориальной и даже не с экономической общностью - не с бытием, а с сознанием. Хотя именно складывание внутреннего экономического рынка выступает той материально необходимой, экономически объективной основой, на которой разворачиваются все интеграционные процессы, завершающиеся превращением народности в нацию. Экономическая основа общества есть основа всего в обществе, самого его бытия и развития, но это не значит, что она одновременно с этим есть и сущность всего в обществе, самого общества и его истории.