Чтение онлайн

После короткого разговора мы легко нашли общий язык друг с другом. Санин оказался весьма интригующей личностью. У нас были одни враги, и более того, мы оба любили изучать что-то новое и необычное. В океане посредственных людей нам удалось найти друг друга, хотя, скорее ему. Не могу сказать, что я испытывала к нему симпатии, скорее наоборот, но все же я была в числе тех немногих, кто понимал его.

В моем случае встреча с ним оказалась лучшим исходом. За короткий срок, всего-то три месяца, я совершила прогресс, больший, чем за всю мою жизнь. Бесконечные тренировки с опытными учителями, огромная библиотека с редчайшими фолиантами и свитками. Подобное просто не могло не подтолкнуть меня к новым открытиям. Я нашла новые печати Узумаки. Теперь в моем арсенале появились талисманы силы, исцеления и укрепления, правда, не всеми я могла пользоваться. Причем их создание основывалось на владении стихиями. Самые первые печати и символы, которые я выучила, относились к элементу ветра, они давали невероятную скорость и ловкость. Когда я одевала талисман с иероглифами ветра, тело обретало невероятную легкость, реакцию, а концентрация улучшалась.

Печати огня давали физическую силу, здесь, не без вмешательства своего сенсея, впервые я применила данную технику на оружии. Кунаи, на которых были изображены пламенные символы, становились поистине разрушительны, иногда, когда удавалось создать особо удачный экземпляр, огненные всполохи сопровождали атаки таким оружием.

И последние талисманы, которые я могла создавать, принадлежали стихии молний. Как ни странно, они тоже влияли на скорость своего носителя, но в моем случае использовать талисманы разных элементов было категорически запрещено. Естественно, это я выяснила не без помощи Орочимару, который был крайне заинтересован моими талантами. Различные комбинации стихий мы проверяли на его 'материале'. Первой реакцией, когда он предложил использовать мои 'игрушки' на его подопытных, был категорический и эмоциональный отказ, вообще я оказалась в числе тех немногих, кто мог говорить с санином на повышенных тонах. Хотя нет, я ошибаюсь. На моей памяти с ним никто не разговаривал так, как делала это я.

Сама одевать на себя талисманы разных стихий я откровенно боялась, и спустя месяц ехидных насмешек и саркастических замечаний со стороны учителя я согласилась. Наверное, Орочимару хотел как лучше, когда выбрал в качестве жертвы уродливого верзилу, но мне все равно было его жаль. Когда на ноги здоровяка нацепили амулеты разных стихий, их разорвало. В тот миг я, не сказав ни слова, ушла к себе в комнату и заплакала. На следующий день я сожгла все талисманы.

***

Тот случай глубоко вошел в сознание, но он же стал началом моих внутренних метаморфоз. Прошла неделя, прежде чем я продолжила эксперименты. Тогда ко мне пришла мысль, что сумей шиноби Листа поймать меня, то я бы испытала страдания пострашней, чем весь сброд, собранный Орочимару. Зная мои способности, этот прохвост специально выбирал пропащих, отвратительных личностей, и когда человека разрывало от наложенных одновременно талисманов молний, огня и ветра, сильных переживаний я не испытывала. Точнее, перестала.

Так мне удалось выяснить, что комбинации ветра и огня разрушительны, если их объединить. Я становилась быстрее и сильнее, учитывая, насколько мне удалось прогрессировать, даже Кабуто, ассистенту Орочимару, приходилось несладко в наших спаррингах. До самого санина мне было далеко. Он, кстати, поведал мне пару интересных деталей насчет клановых техник Узумаки. Помимо печатей, известных мне, существовали символы воды и земли. Водные ускоряли регенерацию, а земляные укрепляли кожу или броню в зависимости от способа применения.

Жаль, эти элементы мне недоступны. Я устала обитать в этом месте; жизненный ритм, которому мне приходилось следовать, изматывал и опустошал. Утро тренировок, день тренировок, вечер тренировок... В голове редко возникали какие-то переживания и беспокойства, но в глубине души я понимала, что так продолжаться не может. Наступили сложные дни, критические в буквальном смысле, и это стало для меня страшным открытием. У меня были покровители, но у меня не было близких, тех, с кем я могла поделиться своими проблемами и переживаниями.

Наверное, это заметил Орочимару. Однажды он вызвал меня и дал небольшой сверток с бумагой.

– Твое задание, детали ты узнаешь внутри, - ласково сказал санин и кивнул на Кабуто.
– Он подготовит тебя к миссии.

Я лишь кивнула и молча последовала за парнем. Он относился ко мне с уважением, хотя в первое время я чувствовала, как Кабуто жалел меня. Это мне претило, но со временем его жалость переросла в дружескую поддержку. В нем кипела ненависть и злоба, но в тоже время в нем была и доброта. Именно в убежище Орочимару я поняла, что каждый человек, даже самый пропащий и обозленный на мир, способен сделать хорошее дело. Люди не рождаются монстрами, они ими становятся, и происходит это в тот миг, когда невинная душа сбивается с правильного пути. Как я.

– Думаю, тебе следует постричь волосы, они ведь мешаются, - заботливо заметил Кабуто.

– Я уже привыкла, - хмуро ответила я на его совет.

– Если хочешь, я тебя постригу. Ты наделена не только талантами ниндзя, но ты еще и женщина, и с каждым днем это заметно все больше. Природа дала тебе красоту, так используй это, не прячь ее от этого мира.

– Слушай, очкарик, ты же знаешь, я не подпущу тебе к своим волосам, ты уже месяц говоришь об одном. Мне ни к чему радовать чужие глаза, - Я показала свиток с заказом, а парень прочитал и озадаченно посмотрел на меня.
– Я ведь убийца.

– Так отдай своим жертвам последнюю дань! 'Будь красивой, когда будишь их лишать жизни'.

***

Цель была устранена, я сделала все быстро, но все же это не избавило меня от душевных терзаний, мои действия не казались мне страшными, ведь меня с детства тренировали убивать. Волновало скорее спокойствие, с которым я это совершила, такое отталкивало сильнее, чем смерть, которую мне пришлось посеять. Черствость и цинизм еще не овладели мною в полной мере, но все шло к этому, а то, что последовало потом, лишь усилило мою ненависть к миру.

Убитый мною человек лежал напротив, пока я подвергала себя анафеме. Только почувствовав, что вокруг меня начинается смыкаться кольцо, во мне проснулся инстинкт самосохранения. Меня раскрыли и даже знали о моем появлении, и количество врагов и их сила говорила сама за себя. Мне не уйти, даже с моим даром, да и с каким-либо другим.

Когда пара десятков джоунинов ворвалась в комнату, залитую кровью, я была во всеоружии: нацепила все свои амулеты и талисманы и приготовилась к бою, к слову, мне удалось увеличить продолжительность их действия до сорока двух секунд. По истечению этих самых сорока двух тиков погибло девятнадцать джоунинов. По иронии судьбы мне не хватило секунды, чтобы расправиться с последним. И меня, кровожадно убивавшую и крушившею все вокруг, связал один человек. Это было унизительно, но еще больше - самонадеянно.

***

Кровавая тюрьма - место, что сломило меня и то же время возродило, сделало другой. Бесчувственной и хладнокровной. Тюрьма крови. Я убила лучших надзирателей и охранников, а главное - их начальника. Подобное не осталось без внимания, и когда меня связали, первым делом избили. Отнеслись к этому оставшиеся весьма серьёзно, с большим энтузиазмом, и, можно сказать, с креативом. Простые побои комбинировали с пытками огнем и водой. Излюбленным способом выразить свою ненависть было избиение палками под барабанный бой. Я смутно вспоминала те часы.

Тюремщики становились в круг из двенадцати человек, затем один из них начинал осыпать меня ударами палкой, пытаясь попасть в такт играющему барабанщику. Это был первый день в этом месте, где сразу же решили сломить мой дух. После пяти минут первый охранник отходил, его орудие пыток не было страшным, гладкая палка, зато у второго в руках оказалась деревяшка с сучьями, они больно впивались в кожу, иногда разрывая ее. После пятого стража я уже теряла сознание, но меня тут же приводили в чувство, обливая ледяной водой. В голове отпечаталось, как мое тело истязали другим садистским оружием, тоже палка, но уже с забитыми гвоздями.