Чтение онлайн

– Кое-кто совсем размяк в департаменте поведенческих наук, – хихикнул он. – Если бы мы знали, давно командировали бы тебя туда.

Людивине шутить не хотелось.

– Братья Симановски не проболтались?

– Черта с два. Говорят как по бумажке. Не прошибешь.

– И девушки такие же, – добавила Магали. – Хотя семья совершенно безумная и жестокая, они друг за друга горой. Мы инородное тело, и они делают все, чтобы выдавить нас.

Краем глаза Людивина заметила, как Ферицци жестом показал Магали, что хочет осмотреться, и их указательные пальцы на мгновение сцепились.

– Маг, ты серьезно? – прошептала она. – Ферицци?

Магали только плечами пожала. Людивина вспомнила, как однажды вечером кто-то предавался любви в соседней палатке. Это были они… Все-таки удивительная у них профессия. Как и личные вкусы, подумала она, недоумевая, что молодая женщина нашла в этом малоприятном типе.

– В общем, дело швах, – подытожил Сеньон. – Судя по всему, эксперты ни черта не нашли. Пока не нароем что-нибудь, Ксавье Баэрта не зацепим. Того, что он владеет «дастером», мало. Мерзавец скажет, что одолжил машину или что ее угнали, а он не заявил. А что у тебя на него?

– Ничего конкретного. Мы не можем доказать, что именно он расширил дыру в колодце. Баэрт упрется, что все это чистая случайность – и то, что он Симановски, и то, что внизу находился мемориал его отца. Присяжные вряд ли дадут ему пожизненное из-за совпадений. Смена фамилии и пластика лица – законные действия. Насчет паспорта, который не был зарегистрирован после возвращения во Францию, заявит, что это не его вина, а административная ошибка.

Таковы ограничения работы профайлеров и ДПН. Они помогали следствию, но без веских доказательств это ничего не давало прокурору, кроме массы интерпретаций психологии человека.

Магали сдула со лба челку.

– Мы проследим его мобильник, – сообщила она. – Если он ошивался в районе Бордо, будет с чего начать.

– У него наверняка там логово, – согласилась Людивина. – Где-то же он ночует, чтобы не охотиться второпях. Если эксперты ничего не отыщут, возьмемся за поиски этой базы.

– А разве твоя шефиня Торранс не здесь? – спросил Сеньон.

– Едет. Возвращается из Жиструа, везет доказательство, что Ксавье Баэрт – это Жан Симановски.

Сеньон взъерошил ей волосы огромной ладонью в знак того, что рад ее видеть, и направился к ферме вместе с Магали.

Вдалеке целая толпа жандармов допрашивала семьи, живущие в двух других домах, выходящих в этот двор.

Людивина чувствовала себя бесполезной.

Она созерцала мельтешение белых стерильных комбинезонов, людей в форме, осматривающих территорию, следователей в штатском… А около полуночи увидела, как де Жюйя беседует с координатором судебной экспертизы, и вид у него недовольный и разочарованный.

Они не нашли Хлою Меньян.

Этот ублюдок прячет ее в другом месте.

Внезапно. Людивина готова была руку дать на отсечение, что он держит Хлою при себе, чтобы удовлетворять свои желания по щелчку. Приятно знать, что добыча рядом, ведь физическое расстояние ослабляет контроль. Она ошибалась.

Он держит ее в Бордо? Маловероятно. Да, это означало, что не придется пересекать пол-Франции с жертвой в багажнике, но лишало возможности пользоваться ею в свое удовольствие. В этом нет никакого смысла. Он похищает женщину, чтобы ни в чем себе с ней не отказывать, зачем ему несколько сот километров между ними?

Тень мысли снова скользнула под поверхностью сознания. Та же, что несколько часов назад. Мимолетное присутствие, неуловимое, но готовое вырваться наружу. Оставалось лишь соединить звенья, и Людивину бесило, что ей не удается.

О чем она говорила, когда появилась тень? Они с генералом ехали в машине. Подпись убийц! Я объясняла, зачем они вливают ДНК деда в тела жертв.

Понятнее не стало.

Появилась Люси Торранс – лицо такое же помятое, как хлопковый джемпер и холщовые брюки. Ее ввели в курс дела, и теперь она подошла к Людивине; они стояли на дороге, освещенной фарами и несколькими переносными прожекторами, установленными наспех.

– Она должна была быть там, – подтвердила Торранс. – Или где-то рядом. Они обыскали окрестности в поисках хижины?

– У нас список всех владений Симановски, за последние два дня их все осмотрели. Спецназовцы прочесали окрестные поля, но территория огромная. Я слышала, как генерал запросил вертолет с термодатчиком, чтобы обследовать местность.

Торранс уловила сомнение в глазах коллеги.

– Почему вы в это не верите?

– Не знаю. Просто интуиция. Эти девушки чересчур важны для него, он не рискнет прятать их слишком далеко. С момента похищения они его собственность. Как вещи. Самое дорогое мы держим при себе. Но моя интуиция сейчас…

– Да, я в курсе. Забудьте. Никто не умер, пострадало только ваше самолюбие. Бардан переживет. В том, что вы сказали, есть логика. Но Ксавье Баэрт действует и мыслит иначе, он ведь психопат.

Тень все еще занимала Людивину, подсознание время от времени выбрасывало ее на периферию мыслей. И Людивина произнесла:

– У меня на языке крутится идея, но я не могу ее сформулировать.

– О чем?

– О подписи трех поколений Симановски. Примерно так.

– А подробнее?

– Зачем они помещают сперму Робера в тела жертв?

– Идея ваша, вам и отвечать.

– По традиции, из уважения… Потому что ради этого стали убийцами.

– Но убивают в такой извращенной форме, потому что это доставляет им удовольствие.

– Все так. Харон III следит за добычей, готовится к захвату и держит жертву при себе максимально долго.

– Зачем?

У Торранс были ответы на эти вопросы, но она подыгрывала Ванкер, чтобы помочь ей сформулировать идею.

– Чтобы их мучить.

– Но зачем он их мучает? – настаивала Люси.

– Потому что ему нравится быть всемогущим. Он наслаждается властью. Правом даровать жизнь или смерть.

– А дальше?

– Ну… не знаю.

– Чем все заканчивается?

– Смертью.

– Нет, смерть – следствие. На чем держатся принципы, заставляющие его терзать девушек?

– Ну-у… На удовольствии.

Торранс протянула к Людивине ладонь, как бы говоря, что вывод верный.

– Именно это не дает вам покоя? – спросила она. – Удовольствие, которое он испытывает?

Людивина поморщилась. Это все не то.