Чтение онлайн

Тем не менее это вовсе не драма, разыгрывающаяся во времени; во всех этих эпизодах нет ничего реального. Ламаисты рассматривают их как ложное представление о нашей природе и всем окружающем нас мире. Высокообразный язык Востока насыщает эти туманные теории такими поэтическими элементами, которые невозможно выразить. Здесь сбитый с толку разум изображен как герой, который мучительно пробирается по узкой извилистой тропе, затем вырывается из заточения, возвращается к себе и засыпает на своем ложе.

В то время как вышеописанные ангкуры могут быть дарованы в обители ламы, живущего в монастыре, ритуалы «посвящения без активности» должны выполняться в тихом, хотя и приятном месте.

Мандала должна быть в два раза больше, чем в предыдущем ритуале. Я не буду ее описывать, что– бы избежать утомительных для читателя повторений. Достаточно сказать, что фигуры и предметы здесь несколько отличаются от применяемых при «посвящении с активностью».

Ламе требуется длительный период времени для подготовки. Он должен выполнить различные обряды и провести несколько дней в медитации. Если он пренебрежет этим, то «его слова и его сознание не будут очищены» и он не сможет даровать ангкур. Как и предыдущий, этот ангкур может быть дан одновременно нескольким ученикам.

Непосредственно перед входом в то место, где заперся лама, ученик должен омыться и очиститься дымом от ароматических растений. Затем, громко звеня металлическими ритуальными тарелочками, он отождествляет себя с тем или иным гневным божеством, представляет себя окруженным огненным кольцом и, наконец, держа в руке несколько курительных благовонных палочек, входит в помещение, простирается перед ламой и кьилкхором, садится и говорит:

«Я обрел человеческое тело, столь труднодостижимое. (Я родился человеком, а не каким-то другим существом.) Я родился на земле Джамбу (буквально это означает Индию, но тибетцы имеют в виду землю, где преобладает буддийское учение). Я встретил святого ламу и великое Учение. Пришло время вступить на путь освобождения. Теперь я прошу даровать мне посвящение в великое Учение.

В долгой и мучительной цепи перерождений, подобно мореплавателю на тонущем посреди океана корабле, подобно птице в силках, подобно путешественнику, потерявшемуся на опасной дороге, подобно осужденному в руках палача, точно так же жажду я освобождения.

Освобождение – это легкий ветерок [58] , спокойствие, блаженство, лишенное всякого страха».

Это посвящение включает также несколько ангкуров и два уровня: простой и особый.

После длительных приготовлений ученик просит благословения у духовных предшественников того ламы, который собирается дать ему посвящение; он поклоняется ламе и трем прибежищам – Будде, Учению и Общине. Затем он дает следующие обеты:

«Я никогда не унижу своих соучеников, не скажу о них ничего дурного.

Я не оскорблю достойного человека.

Я не причиню вреда монахам.

Я не разлучусь с со своими учителями тайных методов.

В этот день я отвергаю все религиозные обряды.

Я буду верен своим обетам.

Я буду использовать свое тело, речь и разум наилучшим образом.

Я никогда не предам Учение Будды и не забуду свои обязанности по отношению к своему духовному учителю.

Я никогда не предам и не обману ни одно живое существо.

Отныне и до дня, когда стану бодхисаттвой (самое развитое существо, которое в следующей жизни становится буддой), я не совершу ничего необдуманного.

Я буду внимателен к наставлениям моего духовного учителя.

Я не причиню страданий ни одному живому существу.

Я не попрошу ничего на пути к блаженству.

Я не поддамся соблазнам этого мира даже ценой своей жизни.

Отныне и навсегда я буду избегать кладбищ или уединенных мест (поскольку эти места считаются более подходящими для практики медитации и достижения духовного просветления).

Я отвергаю все мирские увлечения.

Я никогда не оставлю те деяния, что не от мира сего (например медитации, то есть те, которые направлены на духовное освобождение, на освобождение из цикла перерождений)».

Ладонь кандидата окропляется «святой водой», которую он выпивает. Затем идет проповедь ламы. Кандидату запрещается сообщать непосвященным мистические слова и различные другие подробности ангкура.

На этом уровне не используется ни кьилкхор, ни какие-либо другие ритуальные предметы, а ученик просит ангкур в следующих выражениях:

«О лама, держатель скипетра Учения, я, сын твоего сердца, жажду ангкур великого завершения, осуществляемый без помощи извне. Объясни мне, о лама, конечный кьилкхор, который является сущностью нашего разума. Вступив в него, я более никогда из него не выйду».

Л а м а: «Блаженный и прекрасный сын, просветленный ум, который еще не обрел ангкур великого завершения, слушай, и я объясню тебе кьилк– хор этого. Отвергнув всякое рассуждение, человек освобождается от уз этого мира, он больше не принимает и не отвергает низшую истину».

Это одно из фундаментальных учений ламаистских мистиков. Низшая, или приблизительная, истина (тха-нъет) – это то, что относится к окружающему нас миру, истина, которую мы считаем реальной и которая действительно реальна в той же степени, в какой реальны мы сами. Она содержит в себе различение добра и зла, приятного и неприятного и тому подобное и побуждает человека принимать одно и отвергать другое. Тот же, кто поднялся к постижению высшей истины (дон-дамба), видит за пределами этих различий и достигает безмятежности.

Цветы, которые ученик собирается бросить на кьилкхор, столь же нематериальны, как и сам кьилкхор. Они называются «цветами знания», а сам кьилкхор – «тем, у чего нет врат».

Кандидат сбрасывает монашеское одеяние – символический акт отречения от мирской суеты и даже самой лучшей ее разновидности – членства в религиозной общине. Он поднимает свои ладони к сердцу, складывает их и устремляет взгляд на сердце ламы, и оба, учитель и ученик, пребывают в глубокой медитации.

Этой медитацией отшельники-созерцатели обычно заканчивают посвящение. Однако другие учителя по окончании медитации снова дают ученику «святую воду» и приступают к продолжительному обсуждению различных философских положений и концепций, таких, как, например, понятие «я» (или, скорее, «не-я»), «четырех пределов» [59] и многие другие. Эти последовательные обсуждения образуют многие ангкуры.