Чтение онлайн

Иногда толпа верующих, продолжая сидеть перед ламой, слушает, как он повторяет мантру «Аум мани падме хум!» на своих четках сто восемь раз. Каждый из присутствующих на своих четках одновременно с ламой передвигает бусину, мысленно повторяя ту же формулу вместе с ним. Существует также множество других разнообразных методов.

Тани-лунг и другие лунги, предназначенные для обычных людей, основаны на том же принципе больших ангкуров, хотя и являются их жалкой имитацией.

Церемония, называемая учителями-мистиками словом лунг, отличается от только что описанной. У них она соответствует формальному принятию кандидата в ученики, который со временем должен получить и дам-нгаг. Обряд предполагает создание мистических и психических связей между новым учеником и его ламой и, более того, со всеми учителями, которые предшествовали этому ламе в предшествующих воплощениях лоб-гьюда. Фактически это принятие неофита в религиозную семью.

По этому случаю создается кьилкхор (магический круг) и призываются божества-покровители и ламы, которые являются духовными предшественниками данного гуру. Когда ритуал закончен, или же на следующий день, новичок получает наставления насчет медитации и психической тренировки. После неопределенного периода проверки может быть дарован и ангкур.

Хотя мы должны использовать здесь слово «посвящение», следует отметить, что таким образом переводимый тибетский термин не соответствует обычному на Западе значению этого слова. Главный смысл, который мы вкладываем в слово «посвящение», это сообщение тайного учения, приобщение к знанию определенных мистерий, в то время как ангкур – это, помимо всего прочего, передача некой энергии, силы посредством некоторого психического процесса. Подразумеваемая при этом цель – передать посвящаемому способность выполнять некоторые особые действия или практиковать определенные упражнения, которые направлены на развитие физических и интеллектуальных способностей.

Сакраментальные посвящения присущи не только ламаизму. В различных формах они встречаются во всех религиях. Прямым предшественником ламаистского ангкура является индуистская абхишека. Тем не менее, возможно, еще до появления в Тибете тантрического буддизма приверженцы традиции бон придали посвящениям дух, который в настоящее время обнаруживается в ламаистских ангкурах. Санскритский термин абхишека обозначает «окропить», «посвящать помазанием». Стоит отметить, что тибетские переводчики (лоцаба), перевод которых всегда бывает очень точным, в данном случае отвергли значение этого слова как «посвящение помазанием» и использовали термин анкурба. Намерение выбрать это слово становится еще более очевидным благодаря тому факту, что они передают идею окропления термином туйсолба, означающим очистительный ритуал, совершенно отличный от ангкура.

Ламаисты различают три категории обучения, три категории методов и практик и три рода соответствующих посвящений: экзотерическое, эзотерическое и мистическое [38] . Кроме того, каждый из них подразделяется на три уровня: общий, средний и высший, причем каждый уровень содержит еще несколько видов.

Эзотерическая категория охватывает большое число лунгов и ангкуров. Многие из этих последних представляют собой разновидность ритуального представления верующего кому-нибудь из выдающихся личностей ламаистского пантеона. Соответственно этому представлению связь устанавливается между могущественным существом из иного мира и его преданным слугой здесь, на Земле, что напоминает отношения между римскими патрициями и их подданными. Как правило, следствием такого покровительства является процветание, долгая жизнь без болезней, счастливое перерождение в раю и т. п.

Самым популярным является посвящение бодхисаттве Бесконечного Сострадания Ченрези [39] . Для ученых существует также посвящение Джамбале, дарующее проницательный ум.

У магов низшего порядка выполняются некоторые посвящения, которые подразумевают обеспечение новичка покровительством одного из разнообразных демонов, охраняющих адептов от колдовства.

Охотники получают специальное посвящение, которое делает их слугами и подопечными различных духов. Они должны соответствующим образом почитать духов, поднося им в дар части убитых животных. Говорят, что «посвященные» этой категории могут охотиться лишь в определенные дни, а при нарушении этого запрета те же духи насылают на них болезни. Некоторые из этих дней, особенно дни полнолуния, отведены буддистами для медитации, размышлений об Учении и для совершения добрых деяний. В такие дни верующие должны воздерживаться еще больше, чем в обычные дни, от лишения жизни даже самых крошечных насекомых. Малейшее нарушение этого религиозного закона еще больше усиливает запрет для тибетских охотников. Тем не менее этот запрет, особенно для пограничных воинов, носит скорее теоретический, чем практический характер.

Ангкуры Падмасамбхавы, дакиней, бодхисаттв (тибет. чангчуб семпа) и многих других существ могут быть либо полуэзотерическими, либо всецело эзотерическими.

Приблизительно в VIII веке н. э. в Тибете проповедовал буддийский маг-тантрик Падмасамбхава. Его ангкур передает дух тайных методов.

Ангкур дакиней связывает с ними посвящаемого и учит йоге, различным мистическим учениям и искусству магии.

Ангкур бодхисаттв связывает верующего с Владыками Бесконечной Щедрости (самым известным из которых является Ченрези) и позволяет верующему, подражая им, вступить на путь почитания и бескорыстного служения всем живым существам.

К этой же категории относится ангкур Долмы [40] и ангкуры других божеств и богинь, слишком многочисленных, чтобы их всех здесь упоминать.

Некоторые посвящения с одним и тем же названием включают в себя три формы: экзотерическую, эзотерическую и мистическую. Они даются в той или иной из этих форм – на низшем, среднем или высшем уровне, согласно психическому уровню кандидата.

Различные ангкуры йидамов принадлежат к одной из этих высших категорий – эзотерической или мистической, в соответствии с учением, полученным в ходе или после окончания ритуала.

Йидам ламаистов некоторые авторы сравнивают с ишта-девата индуистов. Ишта (желанный) – это имя, которое верующий индуист дает божеству, избранному в качестве не столько защитника, сколько объекта страстной любви (бхакти). Особенностью бхакти является то, что бхакта любит своего Бога ради него самого. В бхакти совершенно отсутствует элемент заинтересованности, который встречается у верующего, который полагается на некое «воздаяние» со стороны почитаемого им бога. Один бхакта сказал мне: «Мой Бог может низвергнуть меня в ад и мучить меня там, если такова будет его воля, но и этим мукам я буду радоваться, зная, что они приятны ему». Согласно санскритскому высказыванию, часто повторяемому бхактами, верующий должен любить своего бога «как блудница своего любовника», то есть страстно и безумно, не обращая внимания ни на что иное. Верующий индуист стремится к тому, чтобы в будущей жизни жить со своим ишта-девата, или к вступлению в мистический союз с ним. В действительности блаженство, к которому он стремится, возведенное на духовный уровень, есть не что иное, как блаженство женщины, соединяющейся со своим возлюбленным.

Мистицизм такого рода совершенно неизвестен в Тибете. Здесь йидамы играют совсем не такую роль, как ишта; их почитание не дает никакого основания для проявления «духовной чувственности».

Согласно эзотерическим теориям, йидамы – это могущественные существа, покровительствующие тем, кто их почитает. В эзотерическом учении они изображаются как оккультные силы, а мистики рассматривают их как проявления энергии, присущей сознанию и телу. Конечно, такое краткое объяснение весьма неполно.

Любой бодхисаттва может быть выбран в качестве йидама, но когда он существует в виде двух личностей, что случается часто, одна из которых милостивая, а другая грозная [41] , то, как правило, именно последнюю предпочитают в качестве своего покровителя. Что касается других мифических персонажей среди йидамов, то все они самого ужасного вида, и их не следует ошибочно принимать за богов (лха).

Некоторые йидамы бывают даже демонического происхождения; к ним относятся, например, Дам-дин, Дза, Йешей-Гомпо и другие [42] . Однако мы должны остерегаться приписывать тибетским названиям, которые мы за неимением лучшего вынуждены переводить как «демон», значение, которое придается этому термину в христианстве.