Чтение онлайн

Нет, я никогда не смогу ее разлюбить. Если и женюсь, то физически изменять жене не буду. А все остальное — оно только мое. Это моя жизнь, мой воздух, мой свет…

— Ну что, Ялина Котова, видимо на этот раз я таки засажу тебя основательно, — еле сдерживая себя, зловеще прошипел Римас.

— Машенька, Мика, проходите, — пригласил их Павел Сергеевич.

— Машенька, скажи, ты эту женщину видела в клинике? — спросил Римас.

— Видела сегодня утром. Я зашла в душевую и услышала, как открылась дверь в палату и женский голос сказал, что моему мужу необходимо сделать укол. Я тут же вышла и спросила, о каком уколе идет речь. Дама стушевалась и заявила, что ошиблась палатой.

— Стас, а как ты оказался здесь?

— Меня беспокоил один момент. Эту даму в белом халате я видел вчера, когда приехал сюда. Она разговаривала с каким-то мужчиной по телефону, которого называла Никитой. Она говорила о том, что никак не может к кому-то подобраться, потому что там много народа. Очевидно, мужчина был не доволен, и она отчетливо произнесла: «Не борзей, Князь. Ты сидишь в деревушке, а я рискую». И вот этот фрагмент мне удалось записать на диктофон, — сказал Стас и включил диктофон. Сегодня у меня в голове вдруг сложилось: Никита + Князь = Никита Князев. И я примчался сюда. Оказалось, вовремя.

— Мика, что скажешь ты?

— Я тоже вчера услышал странный телефонный разговор, который насторожил меня. Женщина возмущалась, что ее хотели подставить с камерой хранения на Витебском вокзале. Но она не занимается вымогательством и кражами. После общения с ней люди сами отдают то, что она просит у них нежно и ласково. Все это удивило меня, и я включил диктофон. А сегодня я поехал за билетом и примчался сюда. На душе было тревожно.

— Ну и у меня есть что добавить, — сказал Римас. Иван вспомнил, что за два дня до трагедии ему звонила какая-то женщина и упорно доказывала, что именно в этот час его жена ему изменяет, в то время, как Маша находилась рядом с ним. Иван потребовал дать ему адрес. В обмен на адрес последовало следующее: приехать на Витебский вокзал и положить в ячейку камеры хранения солидную сумму. После чего Иван пожалел о том, что отключил телефон и не организовал арест звонившей дамы. И это была ты, указал он на задержанную.

— Дмитрий Анатольевич, я записал 15 минут назад голос задержанной. Александр Штейн по нашей просьбе провел экспресс-экспертизу, идентифицировав отправленный мной голос, наложив на голос телефонного разговора с Иваном. Говорил один и тот же человек.

— Да… как говорится: «Чем дальше в лес, тем гуще чаща… и злее волки», — сказал Мика. И мужчины рассмеялись.

Маша вышла из кабинета и увидела у стойки Нила Аркадьевича с сумкой полной контейнеров с едой. Здесь же стоял большой термос с чаем.

— Как он, Машенька, — тихо спросил осунувшийся Нил Горский.

— Держится, но нервничает. Хотя все надеются на благоприятный исход.

— Ванечка, а я гостя привела к тебе. Нил Аркадьевич завтрак привез.

— Привет, внук! Все наши передают тебе привет и желают скорейшего выздоровления.

— Спасибо, дед!

— Ванечка, я сейчас установлю складной столик-поднос, и ты сможешь поесть. Тебе разрешили несколько раз в день поднимать спинку кровати, чтобы можно было менять положение тела. Держи пульт. Только резко не поднимай.

— Маш, садись поближе и поешь со мной, — попросил Иван. Я тебе кашу положил. Ты сутки не ела.

— Я сейчас, Ваня, только позвоню Евгении Захаровне, узнаю, как дети.

— Скажи ей, чтобы на улицу не выходили.

— Да, да, Ванечка, скажу. Попрошу, чтобы собрала детские вещи. Мы сегодня перевезем детей к Римасу Александровичу. Так нам с тобой будет спокойнее. И гулять там можно во дворе. И Нил Аркадьевич сможет по вечерам с ними встречаться.

С вкусной кашей от шеф-повара она быстро расправилась. Налила ароматного чая Ване и себе, предложила Нилу Аркадьевичу. Разрезала теплый пирог с сыром, съела кусочек и почувствовала прилив сил.

— Ваня, мне уже пора. Завтра утром привезу завтрак и потом обед. Держись, внук! Все будет хорошо!

— Нил Аркадьевич, я сегодня уточню у врача, что можно есть Ване, и вечером вам перезвоню.

Маша быстро убрала столик с кровати, открыла окна и проветрила палату.

Начался обход. Собственно говоря, обходом это назвать было трудно. Это все-таки частная клиника, а не больница. На данный момент Иван находился под особым контролем кардиолога, невролога и ортопеда.

Сегодня невролога Бориса Михайловича Винокура (по прозвищу БМВ) интересовала работа глазодвигательных мышц. Все основные исследования (КТ, МРТ, УЗИ, проверка глубокой и поверхностной чувствительности, тонус мышц и т. д.) были проведены сразу, как только Иван поступил в клинику. Сейчас, когда он вышел из комы, необходимо было исследовать работу глазных мышц. Здесь никаких отклонений не было выявлено. И Маша с облегчением вздохнула.

Затем врач попросил его повторить громко и ясно небольшую фразу. Результатом тоже остался удовлетворен.

Кардиолог Леонид Зиновьевич в течение ночи постоянно наведывался к Ивану. А когда приехала Маша, успокаивал ее и просил не отчаиваться.

Леонид Зиновьевич снял кардиограмму и увидел положительную динамику, чем и порадовал Ивана с Машей.

Взглянув на мужа после ухода Леонида Зиновьевича, Маша чуть не расплакалась: опять отрешенное лицо ушедшего в себя человека.

Зачем он занимается самоедством и грызет себя, — думала она. Разве можно повернуть время вспять? Нет. Значит, надо принять то, что случилось, и идти вперед.

— Маш, это моя сумка-планшет там лежит?

— Да. Ее передал тот врач, который вызвал вертолет и позвонил в клинику.

— Там должны быть мои документы и деньги. Нам с Сашкой заплатили налом за аудит предприятия. Открой, пожалуйста, сумку.

— Ванечка, здесь паспорт и деньги в конверте. Солидная сумма. Знаешь, Федор Андреевич сказал, что обязательно нужно приобрести электроколяску.

— Для инвалидов? Зачем? Он же сам сказал, что вытянет меня. А теперь, значит, на попятный двор отбрасывает?

— Ваня, что такое ты сейчас говоришь? Ты же слышал сам и понимать должен: восстановление — это процесс не одного дня. А коляска необходима, чтобы не нагружать ногу с переломом. Ты же не будешь целыми днями лежать. Значит, временное средство передвижения необходимо. К тому же в кресле удобно будет мыть тебя под душем.

Я понимаю, мой родной, тебе сейчас трудно принять то, что произошло. Но оно уже произошло. И мы не в состоянии вернуться на ту страницу событий и переписать ее заново. Но я рядом с тобой, мой единственный и любимый мужчина. И вместе мы все преодолеем, выстоим, справимся. Моих сил и моей любви хватит, поверь мне. Не помню, где я вычитала, наверное, в Библии потрясающее мудрое изречение: «… если сколько-нибудь можешь веровать, всё возможно верующему».