Чтение онлайн

Через минуту бандероль, тихо вытащенная из шкафа, в который была упрятана от любопытных глаз Валентины, лежала на крышке мерно гудящей стиральной машины.

Анастасия внимательно сравнила адрес прописки по месту постоянного жительства своей гостьи с обратным адресом отправителя, указанного на этикетке бандероли.

Адреса полностью совпадали.

Глава 4

Одежда давно перестирана, и развешана в ванной комнате.

Анастасии не спалось, разные мысли лезли в голову.

Сомнений быть не могло, бандероль отправлена Валентиной Владимировной Снегиревой, проживающей в городе Новороссийске, в пятнадцатой квартире дома номер семь по улице Сипягина.

Анастасия встала, снова прошла в ванную. Достала бандероль из-за дверцы стенной ниши, скрывавшей водопроводные трубы, еще раз развернула упаковку.

Мужской свитер, шарф и перчатки – всё связано из очень мягкой, нежно приникающей к рукам, шерсти.

Да, Владимир был женат до приезда в этот суровый северный город, Настя знала, что у него есть дочь, но адрес той семьи никогда не упоминался, ни в разговорах наедине, ни в дружеском домашнем застолье в кругу друзей, поэтому сообщать о смерти бывшего отца и бывшего мужа было некому и некуда.

Но Анастасия не стала бы этого делать, даже если бы у нее и был адрес бывшей жены Владимира

"Возьму ему бутылку, пусть нажрется!" – резануло в памяти.

Со слов девушки отец был горьким пьяницей, но Владимир не то, что не пил спиртного, даже не курил никогда.

А что, если при Насте не курил, и пить перестал лишь после того, как новую любовь встретил?

Нет, не похоже было, чтобы бравый, улыбчивый капитан-лейтенант, девять лет назад зашедший на почту, злоупотреблял спиртным.

Что-то здесь непонятное, загадка какая-то кроется, и знает разгадку лишь девушка, тихо спящая в соседней комнате, а вот ей – Анастасии, без малого десять лет прожившей с человеком бок о бок, так и не удалось узнать всей правды о нем. Странно как-то всё это, очень странно.

Она забылась сном лишь в четвертом часу утра, когда уставший от раздумий мозг начал давать сбои, вызывая странные видения: то ей виделся покойным муж, карабкающийся на каменистую сопку в водолазном костюме, то Валентина стояла в рубке подводной лодки, высунувшись по пояс, и громко крича что-то неразборчивое навстречу волнам и ветру.

Будильник коротко тренькнул, Настя открыла глаза. Ей показалось, что она совсем не спала, но голова, тем не менее, была достаточно ясной и спать вовсе не хотелось.

Конечно, девчонка увидела бандероль, потому и замкнулась, когда вышла на кухню, потому и ела так рассеянно.

Как же её сказать о смерти отца, и как она вообще переживет это известие?

То у неё желание преподнести ему бутылку, чтобы нажрался до чертиков, а то вдруг бандероль с отдающими теплом и заботой свитером, шарфом и перчатками.

И почему она до сих пор не задала вопроса, а где же мой отец, если я по воле случая оказалась по нужному адресу?

Анастасия тихо поднялась с постели и вышла в коридор. Пустила в ванной слабую, чтобы не разбудить девушку, струйку воды, быстро умылась, причесалась.

Надо бы до работы в магазин забежать, купить девчонке чего-нибудь к завтраку, а то в холодильнике шаром покати, вчера всё, что оставалось, подмели.

Она взглянула на часы. Минут двадцать будет, чтобы успеть до работы забежать отовариться. Сама перекусит и выпьет чаю уже на почте.

Анастасия тихо прихлопнула входную дверь, когда на лестничную площадку, словно всю ночь там карауля, выглянул старый хирург.

– Настенька, возьмите эту мазь. Чудеса творит. Моя разработка, между прочим.

От темного пузырька, заткнутого резиновой пробкой, пахло чем-то неуловимым, но запах был приятный.

Она еще не успела закрыть дверь на ключ, поэтому решила оставить лекарство дома, чтобы, не дай бог, не разбить пузырек по дороге в магазин.

"Лучше поставить рядышком с диваном, как проснется, пусть сразу намажет".

Анастасия поблагодарила старика и вернулась в квартиру.

Стараясь не скрипнуть, медленно повернула ручку двери в маленькую комнату, и тут же поняла, что предосторожности напрасны.

Валентины в комнате не было, как не было её куртки на вешалке в коридоре, и постиранных джинсов, которые с ночи сохли на веревке в ванной комнате.

"Как же я не заметила, что джинсы не висят, ведь заходила же умываться? Спросонок, наверное…" – ругала себя Анастасия, понимая, что все равно не смогла бы вернуть девушку, если с момента её ухода прошло достаточно много времени.

А когда же она ушла?

Если я заснула около четырех, значит, в интервале с четырех до шести?

А если она ушла ночью, когда я еще не спала? Вряд ли. Я бы слышала. Да и джинсы еще не успели просохнуть, а в мокрых сейчас не очень-то походишь.

Анастасия внимательно оглядела комнату.

Постельное белье аккуратно свернуто, и лежит стопкой на диване, тут же рядом стоят тапочки.

Хоть бы записку оставила.

Анастасия еще раз внимательно осмотрела комнату.

Нет. Ничего нет.

Бежать в магазин уже не было смысла.

Она посмотрела на часы – времени хватало лишь на чашку чая.

"Вот где её искать?»

Анастасия торопливо прихлебывала горячий напиток и рассуждала вслух.

– На вокзале? Поезд на большую землю пойдет только вечером. Скорее всего, сидит в зале ожидания. Но если вчера она сошла с поезда утром, то где же до вечера болталась, пока в злосчастный магазин не зашла? Адрес отца она знала, а при свете дня найти нужный тебе дом гораздо легче, нежели в темноте. Где она была всё это время? Не по городу же под дождем гуляла в легкой куртке? И кто у неё деньги отобрал?

Кстати.

Анастасия открыла верхний ящик письменного стола, где она держала деньги в небольшой шкатулке.

Купюры были на месте. Правда, их было немного, что-то около пяти тысяч рублей, но тем не менее.

– Чего она испугалась? Ну, всякое бывает в жизни, на то она и жизнь. Девушка она, вроде, неплохая. Ну, поговорили бы, я рассказала бы ей об отце, которого она очень давно не видела, а может быть даже и в лицо не помнит, маленькая ведь была, когда он от них с матерью ушел. Да и я, глядишь, узнала бы от нее что-нибудь новое о Володьке, хотя зачем мне теперь это? Ни к чему. Послезавтра выходной. Надо будет на кладбище съездить, поговорить насчет памятника – однополчане мужа обещали помочь. Но где же, все-таки, девчонка?