Чтение онлайн

Это да, тут мне не стоило возражать и проявлять вежливость, да и мужика включать: столько переть в темноте, эт не шибко радует. Я сел на кровать, которая показалась мне немного жесткой, мягкой, но это уже мелочи и придираться я не стал, меня больше интересовал разговор с ней, что она расскажет. О произошедшем с ней я и спросил, решив не юлить.

– Эх, тут немного сложно и не очень приятно говорить.

– Тогда как быть?

– Нет-нет, я расскажу, просто... ты поймёшь. Всё дело в моём отце, точнее, его бывшей работе, - начала она, и взяла со стола фотографию, посмотрев на неё.
– Я к вам рвалась не просто так свою прихоть удовлетворить и потом бросить, я и правда хотела стать у вас режиссёром, я видела, как у вас выполняет эту работу ваша Снежана, и мне это очень не понравилось. Не просто так, я знаю, как действуют настоящие режиссёры, а она как любитель без желания учиться. Меня это сильно задело.

– Почему?

– Всё дело в моём отце, в нём, - она перевернула фотографию и показала её мне. И опять мужчина показался мне знакомым. Почему я его знаю?
– Ты его не узнаёшь?

– Он мне кажется очень знакомым, но не могу вспомнить, где видел.

– Не удивительно, несколько лет назад его имя было у всех на устах, а после случившегося, о нём забыли. Мой отец... помнишь, я поправила тебя тогда, когда ты стал рассказывать, почему я пришла к вам, что ты частично прав, но неправильно?

– Помню, но так и не понял, где ошибся. И давай не будем в сторону уходить.

– Хе-хе, - захихикала она.
– Давай тогда так. Мой отец - Снежинский, режиссёр фильма "Такая вот любовь".

– Чего?
– ошарашено ляпнул я, и тут меня словно бы окатило.

С раскрытым ртом я уставился на неё, как дурак на фейерверк, или таракан на ботинок... хотя идиотские сравнения. Да вот только удивления во мне не было предела, я словно бы услышал секрет создания мира, и теперь не отрываясь смотрел на фотографию. А ведь и правда это был знаменитый некогда режиссёр, поднимавший отечественный кинематограф и потом куда-то пропавший - знаменитый Снежинский. Тогда понятно было, почему она звала себя Снежинкой, и почему выбрала тот отрывок, который мечтала изменить, это я вообразил всякой чуши. И теперь понятно было, почему она пришла к нам с желанием стать режиссёром - быть как папа, попробовать перенести полученные знания от него в реальность. Всё просто!

– Только ты не подумай, я не за папой повторяла, насмотревшись на него. Тут другое.

Опять, получается, выдумал. Совсем дурак.

– А почему?

– Сам видишь, в какой бедноте мы живём, да и заметил, думаю, на стенах приспособления для инвалидов. В общем денег мало, и хотелось бы на папу больше потратить, - и тут же одёрнула себя, замахала руками, продолжив: - Ты не подумай, не на себя, чтобы красивее жилось, ко всему этому я привыкла, а вот папа...

И замолчала, прижав фотографию к груди. Стало как-то неловко, словно не в своё дело лезу. Но хотелось узнать подробнее, только вот она сейчас выглядела, словно опять заплачет от переполнявшей её грусти, так что я решил подождать, не влезать. И сидели мы в молчании больше минуты, я просто осматривался, стараясь не смотреть на неё. Заметил на стене пару постеров из фильма её отца, несколько фотографий со Снежинкой, даже скетчей, словно она делала наброски для сценария, и узнал в них увиденную сегодня сцену из фильма на сцене. Она и правда хотела стать режиссёром.

– Прости, накатило, - вдруг сказала она, возвращая фотографию на место.
– Спасибо, что не беспокоил сейчас, да только времени уже много. Так на чём я остановилась?

– Хотела рассказать, что с тобой случилось после появления Снежаны.

– Помню. А случилось со мной простое дело, хотя тут надо начинать с более раннего, так что придётся послушать.

– Говори уже. Мамина готовка уже явно остыла, да вот уроки бы сделать.

– Прости, самой бы надо, - хихикнула она.
– Но в произошедшем всё просто, ты может быть слышал по новостям когда-то, что на моего отца напали?

– Да, кое-что слышал, правда мало. Куда он пропал, я так и не понял.

– Тут да, СМИ интересовались больше самим нападением и всем, что с этим связано, а на остальное большинство журналистов махнуло рукой. О том, что бандиты перебили ему позвоночник и сделали инвалидом, они уже не говорили. Он почти умер в больнице, если бы не наши деньги, которые мама дала на лечение, и не те редкие друзья, кто поделился своим для лечения, я сейчас была бы без папы.

И опять я молчал, это у меня уже входило в привычку, такая уж была эта Снежинка. Только услышанное произвело на меня сильное впечатление, о таком я не слышал, тут СМИ и правда молчали. Всё это как молот по наковальне.

– Только теперь он инвалид, а мы остались без денег. С последним ладно, а вот первое не радует.

– Что тогда случилось?

– Деньги, - просто сказала она, будто само собой разумеющееся.
– Некоторые вертухаи заметили, что папины фильмы собирают много денег, вот и решили прийти к нему и потребовали забрать их себе. Тогда меня с ним не было, он только рассказывал потом, что это на развитие кино, и на их. И ему будет проще деньги на свои фильмы доставать самому, без криминала, а он как раз искал их на новый фильм. Только отказал и послал их, кхм, не буду говорить, куда. В общем, этим не понравилось, и через несколько дней они вернулись, точнее, их кулаки. Я тогда была с папой, всё видела, но меня не тронули, а вот папе сломали позвоночник, отбили несколько органов. И это засело во мне.

– Видела, значит...
– всё вставало на свои места, теперь я понимал, почему она так среагировала на слова Снежаны. Та словно эти вертухаи налетела на Снежинку, пускай и словесно, чем и всколыхнула старые воспоминания.

– Такое, как сегодня, уже не первый раз. Был случай в моём классе, когда я перевелась, одноклассники тогда довели меня, хотя я потом подумала и решила, что не допущу больше такого и немного поработала с классом. Теперь мы вместе.

Мне даже думать не хотелось, до чего она додумается на счёт Снежаны. Но спрашивать я не стал, только попросил не трогать её. Она в ответ хихикнула и заверила, что постарается.

– И как теперь твой отец, что случилось потом? И что ты теперь собираешься делать?

– Мы тогда потратили все свои деньги, мама продала многие свои вещи и заняла, лишь бы оплатить дальнейшее лечение папы. Он не умер, - сказала она спокойно, только вот счастья в голосе даже и близко не было, - но и вылечить позвоночник не смогли, как и некоторые другие органы. Теперь у него не работают ноги, руки не так уж хороши, прикован к инвалидному креслу. Вот и весь его путь режиссёра закончился, и случилось мамино прощание с бедной жизнью, после её актёрского взлёта и знакомства с отцом, вернулось к прежнему, даже не стеснялась покинуть столицу, купить на остатки денег этот дом и пойти на обычную работу. Она не смогла бросить отца, решила так.

– Хорошая у тебя мама, с такой встретится - считай не зря родился.

– Да, мама у меня золото, да и меня многому научила, - переполнявшим её счастьем она могла и спалить меня. И я заметил, что научила, уж любить чистоту и собранность точно.

– Но ты не ответила на второй вопрос.

"Главный для меня", - подумал я, ведь после её откровенного признания, бросить всё на самотёк я не мог, в голове уже вертелись идеи, как поступить.

– Я не знаю, она так сказала мне, что выбила всю почву из-под ног. Но я не брошу своей идеи стать вашим режиссёром и постановщиком, я ведь уже решила, что после школы пойду учиться на режиссёра, стану известной и помогу семье. Вот.

Я вздохнул. Да, выбрала она наш драмкружок нам на голову, тут уж ничего не поделать. И я готов был помочь, только вот как? Снежана явно ухватилась за идею остаться на своём месте мёртвой хваткой, и загрызёт теперь любого, лишь бы усидеть на своём стуле, как на троне, с неё станется. И в её случае тоже всё понятно и не менее трагично - всё ради мечты закончить и поставить историю, написанную погибшей сестрой. Только как переубедить Снежану?

Но от дальнейших мыслей меня отвлёк мужской голос за дверью, о чём-то болтавший с мамой Снежинки. Та радостно воскликнула "папа" и выскочила из комнаты, оставив меня одного. Догадываясь, кто там, я встал с кровати и направился к дверям.