Чтение онлайн

— Доброе утро, — гремит голос маньяка, и я вижу перед собой его белоснежную спину. Он закрывает меня от Свирской.

А не надо!

Перестань меня спасать!

Меня, идиотку.

Она права.

Она сто тысяч раз права!

Я не сказала…

Я должна была ей рассказать…

— Романов Константин Николаевич, — представляется он.

Всё-таки Романов…

— Романов? Господи, как я рада вас видеть, — Ирина Владимировна переключает свое внимание на него, забывая о моем существовании. — Меня не пускают к моему мальчику, сделайте что-нибудь, — умоляет она.

Романов разворачивается ко мне и смотрит прямо, сердито…

— Иди, присядь. Я подойду через пару минут, — кивает на свободное синее пластиковое кресло у самого выхода.

Нужно просто вызвать такси и уехать из этого ада, но я послушно иду, сама не понимая, почему снова ему повинуюсь.

— Сейчас начнется допрос, на котором я буду присутствовать. Вашего мальчика никто не тронет, а завтра вы сможете его забрать, — доносится до меня четко поставленный голос Романова.

— Только завтра? — возмущаемся Свирская. — Вы же — лучший адвокат из тех, кого мне рекомендовали, так сделайте, чтобы моего мальчика отпустили прямо сейчас! — вызывающе требует женщина.

Все-таки адвокат…

Боже…ну и дура…какая непроходимая тупица.

— Ирина Владимировна, сейчас будут проводиться следственные мероприятия. И то, что я — лучший, как вам сообщили, не позволяет мне нарушить законодательство. Повлиять на процессуальные действия я не могу, но предотвратить ошибки и избежать последствия — в моей компетенции, — ровным, абсолютно невозмутимым тоном поясняет Романов. — Пока я буду доказывать, что ваш сын — не наркодилер… — Свирская с ужасом охает, — постарайтесь найти хорошую частную клинику по реабилитации наркозависимых.

Вижу, как снова глаза Ирины Владимировны наполняются океанами.

Ни одна в мире мать не заслуживает слышать фразу: «Найдите клинику для вашего сына-наркомана».

Боже…

Я никогда не видела ее такой беспомощной.

Всегда уверенная в себе железная Свирская, сейчас выглядит, как обессиленная старуха. Она молча проходит мимо, а я смотрю на мужчину, который тоже разглядывает меня. Проходится по своему пиджаку, по моим сваленным волосам, по опухшему лицу…

Никаких эмоций.

Кроме трех глубоких морщин…

— Мне нужно идти, — замолкает. Он меня остановил, чтобы сказать это? — Через дорогу стоит красная Мазда. В ней мой помощник Тимур. Он отвезет тебя домой.

Идиотизм в моей крови — порок врожденный.

Потому что я перехожу дорогу и сажусь в красную Мазду, вновь повинуясь.

*завали лопату — закрой рот, — тюремный жаргон.

**кишки — одежда, — тюремный жаргон.

Константин

— Может всё-таки я до шараги сгоняю? — спрашивает Тимур, разглядывая, как я подворачиваю рукава белой рубашки.

После долго продолжающейся непогоды на город резко опустилось тепло, изнуряя дичайшем испарением. Дышать нечем, но хотя бы подсушит дороги. Да и Марго наконец-то перестанет страдать и пилить меня за то, что притащил ее в столичные дожди, которые порядком достали ее в Питере.

— Я сам, Тимур. Хочу кое-что проверить, — поднимаю со стола первую попавшуюся бумагу и делаю вид, что внимательно изучаю ее.

Кайманов смеряет меня недоверчивым взглядом, пытаясь понять — в своем ли я уме или дуркую. Такой мелкосортной работой, как подготовка документации, сбор информации и характеристики подзащитного, всегда занимался мой помощник.

А сегодня в институт, где обучается малолетний наркушник, я собираюсь ехать сам, чтобы насобирать на него хотя бы крупицу положительной истории.

Вчера Тимур подготовил занятный отчёт по следаку, откуда я узнал, что три года назад его единственный сын сторчался и умер от передоза. Теперь мне мотив Носова предельно понятен, а также и то, что рассчитывать на личную договорённость со следствием больше не имеет смысла. Засадить ублюдка для майора — дело личного принципа. И он пойдет на все, чтобы ближайшие семь лет Свирский жрал баланду и чуфанил общим туалетом. Когда на допросе о том, у кого и где мой подзащитный приобрёл такое количество методона, Носов попытался применить незаконный прием, я тупо отвернулся и сделал вид, что мгновенно ослеп.

Потому что, сука, заслужил. Потому что сам хотел вправить ублюдку его сломанный нос. Особенно после того, как увидел Ее в сыром коридоре: продрогшую и испуганную.

Но вопреки всему тому пиздецу, которые натворил малолетний утырок, шанс на то, чтобы вылезти из дерьма у него все-таки есть. Не смотря на приличную дозу наркоты в крови, его мозг еще неплохо соображает, потому как пацан не сдал следаку ни одной фамилии. Либо он действительно не знает того, у кого приобретал, либо так старательно покрывает. Мне — то вообще плевать, кто снабжает его дурью, а вот следаку будет выгодно засадить Свирского по 228, как сбытчика. Поэтому я буду гнуть за первую версию неведения и пытаться переквалифицировать сбыт в личное пользование.

Именно поэтому, уверяю себя, мне крайне важно подготовить качественную характеристику с места учебы.

Именно поэтому я поеду в Институт сам, а не потому, что в этом же учреждении учится одна мелкая засранка, засерающая мою голову третий гребаный день.

Шанс, что мы каким-то невообразимым образом пересечемся в стенах огромного корпуса, с космической скоростью стремится к нулю.

Это какое-то полное дерьмо, раз я об этом думаю.

Я не знаю, что со мной происходит.

С самого первого дня нашего нелепого знакомство она старательно несет в мою жизнь хаос и беспорядок.

Я не планировал становится ее ангелом-хранителем и спасать ее проблемную задницу, но как только в зоне ее существования появляется хищник, я моментально становлюсь тем самым охотничьим крупнокалиберным карабином для него и готов дробить любого без разбора.

Когда я успел в это вляпаться? Когда она успела наследить в моей башке так, что даже хлоркой не отмоешь?

Чертовщина какая-то…