Чтение онлайн

Джоанна обвела взглядом множество приборов на доске управления. Когда приборы замигали, она снова откинула голову на сиденье, закрыла глаза и постаралась ни о чем не думать, пока Редклифф гнал машину по влажным от дождя улицам.

По ее настоянию он позволил ей самой войти в больницу, но на всякий случай поддерживал ее, обхватив рукой за талию. Она испытала облегчение, когда он не выразил намерения зайти вместе с ней в кабинет для осмотра. Она была слишком слаба, чтобы затевать с ним еще одну ссору.

– Не верю, - пробормотала она час спустя, когда они снова сидели в салоне «ягуара».

– Я тоже.
– Она никогда раньше не видела его таким мрачным.
– Господи, как ты могла не заметить, что у тебя воспаление легких?

– Перестань наконец на меня кричать, - слабо запротестовала Джоанна.

– Прости, - извиняющимся тоном пробормотал он.

– Я думала, что просто простудилась.
– И добавила еле слышно, что разительно отличалось от свойственной ей напористой манеры разговаривать: - Спасибо.

Он искоса поглядел на нее.

– Пожалуйста.

Джоанна отдала бы все, что угодно, за то, чтобы узнать, о чем он сейчас думает. Но, увы, по его бесстрастному выражению лица было видно, что этот мужчина умеет скрывать свои истинные чувства. Ослабев от жара и чувствуя легкое головокружение от сделанного врачом укола, она даже не спросила, откуда ему известно, где она живет.

Не стала она протестовать и тогда, когда Редклифф взял ее на руки с пассажирского сиденья и отнес в бунгало, выкрашенное в традиционные розово-желтые тона, - одно из немногих строений, сумевших устоять перед натиском бульдозеров алчных застройщиков.

Она, правда, забеспокоилась, когда он решительным шагом направился в ее спальню, но была слишком слаба, чтобы предпринять хотя бы робкую попытку запротестовать.

Он усадил ее на край постели. Кусочки ткани и обрывки бумаги, разбросанные на мягкой тахте, вышитой полевыми цветами, молчаливо свидетельствовали о том, что она работала даже по ночам.

– Это просто нелепо, - пробормотал Редклифф, подбирая куски разноцветной материи.

– Ты не прав. Это же итальянский шелк.

– Все равно, выглядит слишком экстравагантно.
– Собрав обрывки ткани и эскизы, он положил их на плетеный столик.

– Тебе помочь раздеться?
– Усилием воли он заставлял себя говорить как можно непринужденнее.

Господи, ему все труднее быть рядом с этой женщиной и не иметь права желать ее! Даже несмотря на небрежность в одежде - алый джемпер на ней болтался, брюки сидели мешковато, - несмотря на покрасневший нос и бледные щеки, Редклифф все равно страстно желал ее. Ему нестерпимо хотелось просунуть руку под джемпер и ласкать ее плоть, которая, он был уверен, еще нежнее, чем эта шелковая ткань на столе. Долгие, томительные месяцы работы в непосредственной близости от Джоанны и постоянная необходимость соблюдать дистанцию наложили отпечаток на его душевное состояние.

– Я сама.

Он испытал и облегчение, и досаду одновременно. Ну что ж, сказал он себе, это и к лучшему.

– Я подожду в соседней комнате. Если тебе что-нибудь понадобится, позови.

Хотя это было непросто, он усилием воли заставил себя выйти в гостиную и воспользовался выдавшейся паузой для того, чтобы осмотреть это помещение, которое, так же как и модели Джоанны Лейк, хранило на себе печать ее яркой индивидуальности.

На тщательно выскобленном дубовом полу стояла незамысловатого вида плетеная мебель и лежали подушки из парусины в ярких сине-желтых тонах. Середину комнаты занимал небесно-голубой ковер, на котором лежали разноцветные воздушные шары. В керамических горшках зеленели свежей листвой комнатные растения. Белоснежные стены были увешаны репродукциями.

На коврике перед плетеным диваном стояла пара красных туфель на умопомрачительных шпильках, а кругом валялись все те же обрывки ярких шелковых материй и куски атласа, отделанного блестками. На столике рядом лежал небольшой пластмассовый шар, внутрь которого была вмонтирована миниатюрная панорама Нью-Йорка. В комнате оказалось еще несколько таких шаров с видами собора Святого Людовика и Ниагарского водопада.

Взяв шар со столика, Редклифф перевернул его и ахнул: над собором Святого Людовика пошел снег. У него заныло сердце. Интересно, когда Джоанна держит в своих ладонях этот игрушечный мир, думает ли она о нем?

Вздохнув, он поставил шар на место и продолжил осмотр гостиной, стараясь таким образом поглубже проникнуть во внутренний мир Джоанны, понять, чем она живет. Ему бросилась в глаза фотография в рамке, на которой были запечатлены седая женщина средних лет и улыбающийся темноволосый юноша. Снимок стоял на столе, выкрашенном ярко-желтой краской, напоминавшей подсолнечник. Мать и брат, решил Редклифф. Он долго всматривался в их черты, тщетно стараясь найти в них сходство с Джоанной.

Может быть, Милдред права.

Но он тут же напомнил себе, что из восьмерых детей в их семье он и сестра Полли похожи на мать, Аманда и Кэтрин пошли в отца, а другие четыре сестры не похожи ни на одного из родителей. Да и друг на друга тоже. Вот и Джоанна не обязана походить на мать. Что же касается брата-близнеца, то абсолютно одинаковыми их не назовешь, хотя некоторое сходство, пожалуй, есть.

Редклифф прошел крохотную, старомодного вида кухню. Стены ее были выкрашены в ярко-желтый цвет, а потолок - в ярко-голубой. Создавалось впечатление, будто здесь ничего не менялось с тридцатых годов, когда, наверное, и был построен дом. Пахло Рождеством, потому что на полу, выложенном кремового цвета керамической плиткой, высилась груда апельсинов.

Решив заварить чай, он налил воды в красный эмалированный чайник и поставил его на плиту, затем, сунув руки в карман брюк, подошел к окну и принялся смотреть на море, над которым после слабого дождя стелился серебристый туман. Как и все последнее время, голова у него была занята только мыслями о Джоанне.

Теперь он отчетливо понимал, насколько талантлива эта очаровательная женщина. А ее ослепительная красота еще больше бросалась в глаза благодаря на редкость независимому характеру и незаурядному честолюбию, которое не могло не обратить на себя его внимание, потому что он и сам обладал им в полной мере. Несомненно, Джоанна - самая прелестная и загадочная женщина, которую он встречал в жизни. Не забывай, что сейчас ей нездоровится, напомнил он себе.

Ход его мыслей нарушил пронзительный свист закипевшего чайника. Налив кипяток в чашку, куда он положил пакетик с чаем, обнаруженный им в расписанной цветами банке на незастекленной полке, Редклифф бросил взгляд на причудливые черно-белые часы в форме кошки и вдруг вспомнил, что Джоанна уже довольно долго не выходит из спальни. Что она там делает? Взяв чашку, он подошел к спальне и осторожно постучал в закрытую дверь. Потом еще раз. Ответа не последовало. Рискуя навлечь на себя ее гнев, он отворил дверь и вошел.