Чтение онлайн

Пард задумался совсем о другом. Свою долю приключений он получил сполна, но до сих пор считал, что он один, вернее, вдвоем с Тиром, справился бы лучше. Без Тира, конечно, далеко не уйдешь. Вот сейчас бы вернуться в склеп. Он, конечно, любит своих друзей, но лучше бы они остались на станции, в безопасности. Тир говорит, что они уходят от склепа в другую сторону. Чем дольше идут, тем меньше шансов вернуться к сокровищам. Пард уже понял, что в этой части метро огнестрельное оружие - дефицит. Вот и Кир говорит, что оружие здесь - самый дорогой товар. Вот бы за ним сходить. Интересно, а сколько оружия найдется в автомобильном путепроводе? Там же осталась целая куча машин, наверное, совсем не тронутых. Не мог же один торговец их всех разграбить. Пард ни разу в жизни не видел ни одного автомобиля, кроме как на картинке. Глаза Парда алчно разгорелись, и он так прибавил ход, что пришлось его окликнуть. В голове предприимчивого парня зрел план.

Рыся была поглощена новой идеей. Писать на стенах ее запретили. Боялись, что эти надписи наведут на их след. Ребята ограничились парой сообщений в тоннеле для путешественников с предупреждением о людоедах. Так что, лишенная привычного успокоительного, Рыся, нашла его в другом. По пути она то играла с крыской, удобно устроившейся у нее на плече, то сочиняла пространные тексты, дабы внести их на привале в драгоценный блокнотик. В темноте толстый грифель крутого цангового карандаша светился сильнее бумаги, видимо, был более радиоактивен. Так что Рыся, «видевшая» радиацию, как свечение, чертила в полных потемках письмена огненными буквами на темно-серой бумаге. Выглядело это красиво и было ужасно приятно выводить толстые, печатные от старания буквы. Вот сейчас, она обдумывала, как написать о становлении разведки-пугалки, состоящей из нее и Тира.

Когда ребята, со множеством предосторожностей, вышли из убежища, тонкий слух Тира уловил крадущиеся шаги двух-трех человек. Как только останавливались ребята, останавливались и шаги. Кирилл, под действием обезболивающего еще что-то соображавший, устало сказал, что это, наверное, за ними следят охотники, боясь подойти на выстрел, но надеясь застать врасплох. Вести их за собой - слишком опасно, а уйти от них с раненым Кириллом - не реально. Охотники у людоедов были настоящими. Они добывали пищу, постоянно рыская по доступным им подземельям, но не отходили далеко от «дома». Кирилл рассказывал, что возле «Крылатского» есть спуск в подземные пещеры, а где-то в них есть даже подземное озеро. Вот там то и промышляли охотники, пока Андрей Петрович соблазнял очередное жаркое прогуляться с ним за сокровищами. За «рабов» платили хорошо. Ребята решили, что передвигаться в темноте, как Тир и Рыся, преследователи не могут. И это преимущество нужно использовать. После основательного словесного боя с Травой и Пардом, первая из которых переживала за безопасность Рыси, а второй считал, что без его участия вообще ничего не может происходить, парочка любителей темноты отправилось на разведку. С детства, когда Рыся изобрела способ научить Тира читать, дети играли в азбуку слепых, изобретенную фантазером-летописцем. Она на каждую букву нажимала определенную точку на внутренней или тыльной стороне ладони Тира. Так что ребята могли общаться без звуков. К игре присоединилась Травка, и они часто во время уроков доводили преподавателей до истерики дружным хихиканьем по непонятному для не посвященных поводу. Клятвенно пообещав Травке не ввязываться ни в какие драки, а просто проследить за преследователями и, по возможности, узнать их цели. Тир и Рыся остались ждать в потемках, спрятавшись за кучей камней с обвалившегося давным-давно потолка.

Ждать пришлось недолго. Как только шаги ребят начали стихать, в бледном свете все тех же светильников, появились двое преследователей. Никакого энтузиазма на их лицах не было выражено, но, видимо, приказ был в форме: «Не сделаешь - съедим». Поэтому осторожная парочка, прислушиваясь, кралась вперед. И, надо признаться, делала это весьма квалифицированно, не издавая ни одного лишнего звука. Если бы в отряде не было слепого с обостренным от природы слухом, никто бы из ребят ничего не заметил. Парочка разведчиков быстрыми нажатиями на ладошки друг друга договорилась о совместных действиях и, в свою очередь, отправилась вслед за лазутчиками. Только подростки не особенно стеснялись по части тишины. Рыся время от времени проводила когтями по камням, издавая леденящий душу нечеловеческий скрежет, а Тир постукивал по стене лезвием ножа в произвольном ритме.

Мужички прибавили ходу так, что ребята уже задумались, а не догонят ли они основную группу такими темпами? С Пардом и Ко была договоренность на любом перекрестке остановиться и подождать развития событий. Видимо, перекресток все-таки был, и незадачливые преследователи выскочили прямо в конус света внезапно зажегшихся фонариков Парда и Травки. Для пущего эффекта, Пард еще и стрельнул в потолок. Колоритные аборигены с перепугу заорали, упали на четвереньки и помчались назад, чуть не сбив парочку разведчиков, прижавшихся к стене. Рыся для острастки еще раз клацнула когтями, а Тир даже слегка взвыл замогильным голосом придав страдальцам, так и бежавшим на четвереньках, дополнительное ускорение. Это было здорово! Происшествие слегка подняло настроение, добавило к коллекции два светильника и избавило теперь уже окончательно, от погони. Как любители человечинки добирались обратно без светильников и оружия, ребят, честно говоря, взволновало не очень. А в боевом отряде появилась должность разведчиков-пугателей. Эта игра захватила Тира и Рысю так, что их трудно было отговорить от дальнейшего блуждания в темноте. Травке пришлось даже напомнить расшалившимся друзьям, что они вовсе даже не в сказку попали, и опасности угрожают вполне реальные, например, та, что Кирилл не сможет привести их к очередному убежищу по причине полной невменяемости.

Воспоминая прошедшее и привычно складывая фразы, достойные увековечивания рядом с энциклопедией монстров, Рыся улыбалась и на ходу почесывала высунувшуюся из капюшона у нее над плечом мордочку Крысуни. К крыске быстро привыкли и только Пард, игнорируя возмущение девчонок называл умную зверушку «тушенка».

У Травки в голове роились совершенно другие мысли и переживания. Ее мучали новые и непонятные чувства. Почти повисший у них с Тиром на плечах Кирилл, все-таки старался, пока мог, галантно не нагружать травку, щадя даму и, по возможности, извинялся за неудобства. Это было непривычно и почему-то странно волновало девушку. Поддерживая парня под руку, она чувствовала, как под тонким свитером отчетливо обозначаются крепкие гладкие мышцы, а лохматые волосы незнакомца, незаметно ставшего близким и почти родным, иногда касались ей лица, когда парень опускал бессильно голову, и сердце Травки начинало стучать с утроенной силой и сжималось от жалости и страстного желания что-то сделать для него… От этих мыслей становилось жарко и почему-то стыдно, а по телу проходила сладкая дрожь. Травка облизала пересохшие губы и покосилась на задумчивого Тира. Как бы он чего-нибудь не почувствовал. И тут же нелогично разозлилась на друга детства: а почему это, интересно, он не удосуживается что-то почувствовать? А потом снова уплыла в сладкие грезы, вспоминая, как Кирилл неумело полез защищать ее от дяди. И опять разозлилась: а вот Тир - не полез, хотя мог скрутить этого самого дядю одной левой. Запутавшись в исключающих друг друга эмоциях, девушка услышала слова Тира и очнулась. Замечтавшись, она пропустила момент, когда раненый окончательно обвис у них на руках, а его слова стали больше походить на бред, чем на осознанную речь.

–  Слышишь, Травка, давай, тормози. Что-то не здесь не так. Не мог он от сотрясения дойти до такого. Может, эти уроды его все-таки достали чем-то другим?

Ребята осторожно опустили совсем обмякшее тело Кирилла, сипло и громко дышавшего, с булькающим всхлипыванием внутри после каждого вздоха. Находились они уже по другую сторону обвала, насколько мог определить Тир. Ход пошел слегка вверх, и стало поменьше обходов и опасных мест, но в само метро они еще не выбрались. Сейчас они шли по техническому тоннелю, который теоретически в этом месте был средним из трех путепроводов, идущих один над другим. Своды тоннеля были непривычно высокими после бесконечных коллекторов, с ободранными со стен кабелями, часть из которых валялась вдоль стен, приставая к путешественникам, как длинные черные порождения тьмы с разноцветными проволочными щупальцами. Здесь вообще было много всего интересного и идти было полегче, но Кирилл сдал окончательно. Ребята положили раненного новичка на гору щебенки, подсунув под голову свернутое одеяло. Что делать дальше, никто не знал.

–  Здесь опасно. Вода. Нужно уходить. Заберите маму.
– Вдруг, широко открыв черные из-за расширившихся зрачков глаза, прохрипел Кирилл и попытался встать.

–  Вода, вода прибывает. Уходить, я - за мамой.
– Ребятам пришлось приналечь, чтобы утихомирить больного. А Трава, что-то соображавшая, закусив губу, вдруг положила руку ему на лоб, а потом, молча, взяла Тира за кисть и повторила эту операцию с ним.

–  Что?
– спросила нетерпеливо Рыся, испуганно глядя на старших.

–  Он весь горит. Это - не сотрясение. Он - болен.
– Пояснила Травка.

–  А чем - неизвестно. Какая у них станция вымерла от эпидемии?
– тревожно переспросил Пард.

–  Да ну тебя, чего пугаешь, дернулась Травка.

–  А что, всего несколько дней назад он хоронил трупы. Они могли и до этого еще там пролежать не один день. Неизвестно еще что он там мог подцепить, - громко предположил нечувствительный Пард, а Травка еще раз зачем-то пощупала горящий лоб Кирилла.

–  Ну, для начала, нужно просто сбить температуру. Будем надеяться, что если здесь он до 16 лет дожил, то и теперь не помрет. Травка, у тебя есть что-нибудь подходящее в аптечке? Давай сразу побольше, у него под 40.
– Озабоченно вернул всех к действительности Тир. Травка засуетилась. На боку у нее теперь красовалась крепкая брезентовая сумка с бахромой, битком набитая лекарствами. Старый мошенник знал, чем торговать. Тир настоял, чтобы с собой брали только те лекарства, которые знала Травка, или где были коробочки с инструкциями. Но и этого добра набралось достаточно много. Травка с Рысей собрались на досуге разобрать их, но пока это была свалка из блестящих блистеров, пожелтевших коробочек с датами, которые детям казались совсем уж не реальными и с целлофановыми пакетиками с разлезшимися дряхлыми бумажными упаковками, в которых еще сохранилось по две-три не рассыпавшиеся таблетки и смутная тень от названия. Найдя пачку с многообещающим названием «пара…ол», Травка высыпала на ладонь крошки из двух ячеек рассыпающегося от древности бумажного пакетика, потом подумала, и добавила еще две таблетки. Все-таки срок годности зашкаливал за все мыслимые пределы. Тир с Пардом приподняли бредящего проводника, Рыся налила из пластиковой бутылки в помятую кружку воды, и в парня не без труда впихнули лекарство, стараясь не просыпать ни крошки.

Напившись, Кирилл ненадолго затих. Ребята молча присели вокруг. Луч фонаря Парда выхватывал непривычно широкое пространство. Вдоль высокого потолка шли нетронутые по причине невероятно огромных размеров, кабели, напоминающие жирных упитанных удавов, кое-где перекрытых остатками каких-то непонятных металлических приспособлений. Путешественники сидели на куче щебня, осыпавшегося со стен. Такие же кучи были видны и дальше, в обширном тоннеле, но никаких серьезных повреждений это не означало. Разрушались сами бетонные покрытия, обнажив ржавую арматуру и, кое где обгрызенную каким-то гигантским механизмом, серую скалу. Ребята, родившиеся в метро и никогда не видевшие ничего, кроме проходов, тоннелей, лазов, штолен, вентиляций и других прелестей подземной жизни, не страдали ни клаустрофобией, ни какими-либо другими страхами и фобиями, связанными с темнотой, теснотой или замкнутостью пространства. Они не замечали всего этого, как не замечал расстояния до земли мужик, вышедший на балкон пятого этажа, чтобы потянуться, сказать «Е-мое, а здорово то как!», и выкурить первую в этот день сигарету. Как не обращали внимания на бездонное пространство над головой старушки, косящиеся на небо из-под шляпки и суетливо раздумывающие, брать сегодня зонтик, или нет. И как не парился по поводу расстояний водитель грузовика, легко преодолевающий за день пятьсот-шестьсот километров, и которому те несчастные пара сотен метров в час, которые пробирались по обрушенному метро дети, не были даже заметны с высоты его удобного водительского кресла. Ничего этого ребята просто не знали, поэтому длинный тоннель еще не виданной конструкции ничего, кроме усталого любопытства у них не вызывал.

Нужно было решать, что делать. Всего неполных две недели прошло с того момента, как шесть подростков, полуголых, без еды и питья, растерянных и беспомощных, оказались впервые в жизни за пределами родной станции, где их баловали, где они никогда не знали, что такое голод и страх. И вот теперь это были совсем другие люди, которые уже узнали предательство и жестокость, несправедливость и страдание, смерть и боль. И, быстро приспособившиеся к новым, жестоким условиям игры. Старый Рекс гордился бы сейчас своими воспитанниками, и наслаждался бы чувством удовлетворения за не даром прожитые последние несколько лет своей жизни.