Чтение онлайн

–  А кто может стать вообще самым крутым монстром?
– гнул свое Пард.

–  Ну, за двадцать лет? Те, кто размножается быстро.

–  Человек?
– обрадовался Пард.

–  Наоборот. Человек только одно поколение растит, а вот крысы - пятидесятое.

–  Почему?
– затупил Пард.

–  Сам посчитай. Два-три помета в год, за двадцать лет.

–  Сорок-шестьдесят поколений, - присвистнул старший.

–  И что?
– теперь не понял Кирилл.

–  Ну, смотри. В первом поколении крыса, пока обыкновенная, но облученная, родила, допустим, десять крысят. Девять получились больными или обычными, и были съедены другими крысами, или погибли в темноте, а десятая - выжила, потому что слышала опасность раньше, чем услышат ее саму, и могла вовремя убежать. Она родила еще десять крысят. Двое получили способность хорошо слышать, но один из них еще и получил измененный ген, благодаря которому он лучше нюхает. Кто выживет?
– Травку одолел лекторский азарт.

–  Которая слышит и нюхает, - поддержал ее Кирилл.

–  Ну и так далее. Потом, например, появились более крупные, более умные, более быстрые. За шестьдесят поколений мало ли что могло мутировать у выживших крыс. Причем те, кто живут близко к еде и в безопасности…

–  На нижних уровнях, куда скидывают отходы, - догадался Кир, Трава одобрительно кивнула так же, как делала мама, когда сто раз рассказывала про все это желающим на станции.

–  …мутируют медленнее, поскольку выжить не трудно. А вот которым приходится выживать с трудом, те мутируют сильнее, и с большей вероятностью превратятся во что-то уж совсем отличное от первых крыс.

–  То есть, если в метро есть кролики, то они станут страшными мутантами и загрызут насмерть?
– вдруг подал голос все это время молчавший Тир.

–  Ну да, возможно, - засмеялась Травка.

–  А собаки будут либо очень агрессивными, если это поможет им выжить, либо дружелюбными, если живут возле человека, - соображал Кирилл.

–  Ну да, только в метро своих животных было мало, так что рассказы о монстрах как-то не очень впечатляют, - рассеяла энтузиазм Парда Травка.

–  Но ведь они могут лезть с поверхности, - не сдавался искатель приключений, теперь совсем уверовавший в свою неуязвимость и крутизну.

–  Могут, - уже вяло ответила Травка. Усталость брала свое, и разговор постепенно затухал.

–  Ладно, давайте спать, - наконец решительно поставила точку Травка, глаза которой слипались. Тир на сей раз не спешил брать командование на себя.

–  Пард, давай еще посидим, - тихо попросил слепой предводитель.

–  Ну, давай, только спать очень хочется, - ответил друг, вдохновленный новыми открытиями, и потому непривычно подобревший.

–  Ладно, ты спи, я еще посижу, - вздохнул Тир.

Травка заглянула в незрячие глаза, наполненные тоской и затаенным страхом.

–  Хочешь, я рядышком полежу и за руку тебя возьму, - догадалась она.

–  Да ладно, я просто боюсь, что опять все это приснится, про Рекса.

–  Я тоже боюсь засыпать, но нужно отдохнуть, - тихо вздохнул Кирилл и задул светильник.

Все четверо, мирно обнявшись, с комфортом устроились на куче тряпья, не помышляя ни о чем, кроме сна. Вместе было не так страшно.

Кирилл открыл глаза, моментально проснувшись. Звук, который разбудил его, сразу же поставил парня на ноги: кто-то открывал дверь ключом. Это мог быть только дядя, Андрей Петрович, и адреналин сразу же ударил Кириллу в голову. Перед глазами сразу возникла картинка - воспоминание: он поворачивает ключ изнутри, по-привычке вынимает его из замочной скважины и вешает на гвоздь, вбитый в боковую панель шкафа, стоящего справа от входа. Теперь открыть замок с той стороны ничего не стоит. Откуда взялся второй ключ? Он ведь забрал у пьяного торговца всю связку. Думал, что в убежище он будет в безопасности. Кирилл подскочил к двери. Он пытался сообразить, как заклинить замок, но металлическое ржавое сооружение уже бесшумно, как в кошмарном сне, поворачивалось на хорошо смазанных петлях. Луч фонарика уперся в ошарашенное лицо подростка.

–  Батюшки, кого я вижу!?- издевательски пропел мягкий баритон.
– Никак собрались куда, Кирилл Игоревич? Не ожидали сюрприза?

Кирилл, обуреваемый самыми противоречивыми чувствами, напряженно молчал, ссутулившись и глядя в пол. Он по-прежнему робел перед дядей и ненавидел его. Слишком долго терпел он рабскую зависимость от родственничка, с детства будучи у него на побегушках и регулярно терпя побои «чтоб лучше запомнилось». Андрей Петрович повел лучом фонарика и присвистнул. Луч осветил сонные и хмурые физиономии, которых торговец никак не ожидал увидеть.

–  Опа, а эти откуда взялись?
– ни единой нотки раскаяния не прозвучало в мягком, завораживающем голосе. В голове опытного дельца, как грани кубика Рубика скакали вопросы и предположения. Как Кирилл и проданные безвозвратно ребята оказались вместе, да еще в его собственном убежище? Он то предполагал застать мирно спящего племянника и всыпать ему по первое число. Как только торговец проспался, обнаружил исчезновение подопечного и отсутствие связки ключей, он понял, что парня нужно искать в одном из убежищ. Конечно, у него были припрятаны заначки ключей на всякий случай возле каждой «квартиры». Так что подобраться тихо к предателю было не сложно. Пока мужик соображал, луч фонаря высветил заодно то, от чего остатки волос у хозяйственного предпринимателя встали дыбом.

Ребята, протирая глаза, разлеглись на беспощадно развороченных тюках. Стол был завален остатками пиршества, на которое ушло не менее десятка банок дефицитных консервов, собранных в разных уголках доступного мира для себя, любимого. И, судя по лужам на полу, драгоценный сортир, единственный в обозримой вселенной, тоже не остался незамеченным. У Андрея Петровича от возмущения перехватило дыхание. И куда делись небрежно-аристократические манеры?

–  Вы, уроды, вы что тут натворили? Да вы знаете, что я с вами сделаю, после этого? А ну, вон отсюда! Ты посмотри-ка, а?
– заорал мужик. Он попытался оттолкнуть Кирилла, но тот, почувствовав за спиной поддержку, только качнулся и встал на место. Зажегся фонарь Парда и ослепил озверевшего хозяина. Мужик заорал еще громче, во всю силу великолепного баритона.

–  Убери фонарь, мразь! Я тебе сейчас посвечу! Кирилл, скотина! Друзей, блин, нашел! Ты же без меня сдохнешь за два дня, ишь, на готовое пожаловали!

–  Не сдохну, я теперь не один, - хмуро просипел Кирилл, голос его слегка подвел. Все-таки освободиться от застарелой ненависти и страха сразу не удалось. Но он чувствовал, что ребята, не задумываясь, выдвинулись на его защиту. Из-за плеча Кирилла сопела Травка, хмуро и недобро поглядывая на орущего дядю, прыгающего между рассыпанными вещами. Сбоку прижалась ощетинившаяся Рыся, возмущенно сверкая глазами. Откуда-то сзади слышалась возня Близнецов, пока вообще ничего не понимающих. Тир и Пард растворились где-то в темноте. Возмущенному дяде картина не показалась опасной, а вот то, что ребята были одеты в его тряпки, он сразу заметил. Это привело его в еще большее бешенство:

–  Ну, смертнички! Идиот, ты что, не понимаешь, что у тебя одна защита - это я? А этих все равно выловят и сожрут. Только теперь вместе с моими консервами. И мое тряпье, отбирал, специально, самое целое, на старость…гады, теперь все шаману уйдет. А ну, снимай, говорю!
– озверевший предприниматель кинулся к Траве, пытаясь стащить с нее джинсовую куртку, которую девочка себе присмотрела. Кирилл заслонил Траву, оттолкнув родственника. В ушах у него так шумело, что он едва различал свои слова: