Чтение онлайн

— Ты имеешь в виду своего брата — Джеймса? — парирую я. — Это не ругательство, Грим. Давай повторяй за мной: Джеймс — мой брат. Эй Люк, где мой брат?

Его глаза сужаются, губы сворачиваются в трубочку.

— У меня не осталось место для братьев. Вакантные места — заняты.

Я улыбаюсь из-за его презрения к мужчине, которого он не знает и не желает знать, несмотря на их общую родословную.

— Наслаждайся своим полночным пиршеством. Я собираюсь найти Коула, — сообщаю ему, прежде чем разворачиваюсь и выхожу из комнаты. Я доволен тем отвлечением, что обеспечивает мне их прибытие. Чем больше я провожу времени наедине с Джеймсом Купером, тем, похоже, больше я схожу с ума. Другой человек никогда так не забирался в мои мысли, как это делает Джеймс, и я возмущен тем, что не могу контролировать свои мысли, когда оказываюсь рядом с ним.

В течение многих лет я сдерживал их, и никогда обладание питомцами не вызывало во мне такие же мысли и чувства, инфицируя мой мозг и требуя всего моего внимания. Несмотря на наслаждение от моих игрушек, я всегда мог оставить их в темнице и сконцентрироваться на других вещах, ни разу не вспомнив о них до тех пор, пока не наступало время возвращаться под землю и заканчивать мои игры. Джеймс, с другой стороны, никогда не занимал переднего плана в моих мыслях. Он вполз в мои мысли как низко стелющийся туман в горных хребтах, окружающих «Хантер Лодж», и покрывающий всё вокруг, пока всё, что я могу видеть, — он.

Всё же я избавляюсь от большинства мыслей о мужчине, который в настоящее время обернут вокруг кого-то ещё наверху… ещё одна заноза, с которой я должен справиться… и о той, существование которой я изначально планировал скрывать от Коула максимально долго, пока бы не понял, что с ней делать, но теперь я хочу, чтоб её не стало. Можно даже отправить её прямиком к Фейт с бантиком, обвязанным вокруг шеи, — мне плевать. Я бы позволил шлюхам-Крэйвен обрести эмоциональное воссоединение семьи, заполненное слезами и женскими гормонами.

Мне просто надо кого-нибудь убить и, если бы Грим не появился, эти кем-то могла бы стать — Лили Крэйвен.

— Брат, — приветствую я, когда захожу в обветшалый старый сарай, чтобы обнаружить его команду, расположившуюся на полу для нескольких часов сна, прежде чем начнётся забава. Коул поворачивается на звук моего голоса. — Я оценил Ваше раннее появление. Не могу дождаться, когда вылезу из этой грёбаной дыры в этой стране с головой Саши Фёдорова в качестве трофея для моей каминной полки.

Коул оставляет руководителя своей группы и выходит в прохладный ночной воздух.

— Не нашел забаву в Венгрии, Люк? Ты кажется был довольно непреклонен в вопросе своего дальнейшего пребывания здесь, когда мог уехать с нами.

Я подавляю поддельное возражение. Коул знает меня как облупленного — мою мимику и капризы. Я лишь предоставлю ему оружие против себя, открыв рот.

— А, — многозначительно произносит он. — Все пошло не по плану.

Моя голова поворачивается, чтобы рассмотреть его профиль, когда мы начинаем короткую прогулку к старому дерьмовому дому.

— Я никогда не планирую, — выдаю я из укрытия.

Он разражается смехом, который так отличается от его обычного, что я напрягаюсь.

— Люк, ты всегда всё планируешь. Каждую крохотную деталь. Всегда так было и всегда так будет. У тебя пунктик относительно контроля, так что не переводи попусту воздух на херню.

— Твоя любознательность и личностный анализ очаровательны, брат. Я думаю, это твоя жена плохо влияет на тебя, — произношу я, вместо того чтобы заглотить наживку, хотя не могу сдержать ярость, просочившуюся в мой голос.

— Где Джеймс? — резко спрашивает он, когда мы достигаем растрескавшейся и облупившейся входной двери.

Я останавливаюсь с рукой на изъеденной древесине и смотрю на моего брата через плечо.

— Я покажу тебе. У нас есть дар для тебя или, точнее, для твоей восхитительной жены. Пошли.

Он не задает вопросов, пока следует за мной вверх по лестнице, хотя я ощущаю, как они пузырятся на его языке. Когда я достигаю нужной двери, я останавливаюсь и дарю ему злую улыбку через плечо.

— Я детально объясню все позже, но сейчас я хочу, чтобы ты познакомился… — чувствуя победу, я широко распахиваю дверь… — со своей новой свояченицей.

Кровать пуста.

Коул фыркает.

— Похоже, твоя новая венгерская невеста сбежала, Люк. Или же ты запер Джеймса, переодетого в кружевное белое платье с фатой вместе со священником на всякий пожарный случай?

Мои глаза осматривают маленькую комнату: одеяла с кровати отброшены, единственный признак — что здесь кто-то когда-то был.

— Она не моя грёбаная невеста, — вворачиваю я, неспособный управлять расстройством в тоне моего голоса. — Она возлюбленное дитя Алека Крэйвена, и она, бл*дь, пропала.

Я разворачиваюсь, отталкивая брата с моего пусть, и мчу, чуть не свалившись с лестницы с ним, следующим за мной по пятам.

— Ты наконец-то окончательно лишился рассудка, брат? — зовёт сзади меня Коул. — У Алека Крэйвена не было возлюбленного дитя. Мы знаем всё об этом человеке: от цвета его носков до способа, каким он любил трахаться. Если бы он зачал ещё одного ребёнка, мы бы знали об этом.

Я проскакиваю через дверь на кухню, ожидая обнаружить внутри Грима, а не в надежде лицезреть пропавшую парочку — и всё же они здесь.

Джеймс подогревает суп на единственной работающей горелке плиты, пока Грим кидает мрачные взгляды на сидящую напротив него женщину.

Она — не больше тростинки, которую можно запросто переломить пополам, но всё же сидит ровно, как будто проглотила аршин, сосредоточив свой взгляд на Гриме и посмев, бл*дь, с ним тягаться. И это, не смотря на синяк, растянувшийся от её виска до скулы от удара пистолета, что я подарил ей ранее.

По правде говоря, эта женщина должна была свернуться калачиком и плакать в углу, а не меряться силами с извращенным убийцей.

— Вижу в конце концов, ты его не потерял, — произносит ошарашенный Коул. То, как она упрямо сидит, выпятив подбородок, не оставляет никаких сомнений, что Лили — сестра Фейт. Если это было не полностью очевидно прежде, то сейчас сходство просто поразительное.

— Потерял что? — спрашивает Грим, отрывая взгляд, которым он одаривал Лили, и смотрит вверх на Коула. — Свою «мужскую карту»? Или свою девственность?