Чтение онлайн

Звук отражается снова.

Это — крик. Нет — рёв.

Грим. Он где-то впереди, и осознание этого заставляет Коула двигаться быстрее, его озабоченность по поводу смертельных мин-ловушек исчезает от более громких звуков, принадлежащих Гриму.

— Оставайтесь на месте, — предупреждает он человека позади него, и тот тут же подчиняется.

— На х*й это, — бормочу я, проталкиваясь мимо тела передо мной. — Если ты идёшь за Гримом, то и я тоже.

— Я не ожидал от тебя меньшего, — отвечает Коул, ведя нас двоих всё быстрее и быстрее по туннелю, устроенному как проход.

Мы заворачиваем за первый узкий поворот и замираем.

Залитый красным светом в метре перед нами, как лорд подземелья, собственной персоной стоит Грим. В одной поднятой руке он держит за волосы голову мужика. Его охотничий нож крепко сжат в другой руке, и кровь стекает с конца ножа, соединяясь в лужу у его ног. Голова качается как маятник в его хватке без прикреплённого к ней тела. Лицо человека, которому она принадлежала, искажено в маске вечного крика.

Когда Грим поворачивается, чтобы оказаться к нам лицом — хаос и мания отражаются в его глазах, и мы видим новые трофеи, которые он добавил к тем, что висят вокруг его шеи от многочисленных новых убийств. Грим был очень занятым парнем и, похоже, глубоко увяз в жажде крови так, что сейчас он не видит нас, как своих братьев, а видит нас скорее, как тех, кого убьёт следующими.

— Брось, брат, — приказывает Коул, и Грим отпускает голову, она падает на пол с вызывающим отвращение глухим стуком, потом катиться, чтобы остановиться перед нами. Взгляд Грима полон решимости, теперь его опустевшие руки сжимаются и разжимаются в кулаки, его любимый нож расположен так, чтобы ударить.

— Они все мертвы, — холодно заявляет он.

— Кто? — спрашивает Коул через мгновение.

— Все они, — отвечает Грим с обезбашенной улыбкой.

Что-то поднимается в нём, как будто он сбрасывает кожу и реальность просачивается в него.

— Ребёнок? — спрашивает Коул. — Что насчёт ребёнка, которого мы слышали в динамиках?

Грим моргает, замешательство проскальзывает на его лице.

— Никаких детей — только «Королевство».

— Мы слышали, брат, — изрекает Коул, в его движениях сквозит напряженность, и он еле-еле сдерживает себя. Он не пытается напугать Грима своим изречением, но держится за своё собственное здравомыслие кончиками пальчиков.

Понимание отражается в лице Грима, и он улыбается.

— Там студия. Один человек управлял звуковыми эффектами и каким-то другим дерьмом, что я не понимаю. Но не было никаких детей. Я вычистил место. У ублюдка всё здесь было подстроено, как в большом игровом шоу. Повсюду ловушки. Прячущиеся люди. Но все они наблюдали за передней частью. Не ожидая, что я приду с заднего входа. Нет больше ублюдков, которые могут играть.

— А Фёдоров? — хриплю я, мой монстр воет, что пропустил всё веселье с Гримом.

— Не видел его, и я специально всё проверил. Ни один из тех похотливых мешков с дерьмом, которых я оставил позади, не являлись им. В этом я уверен.

— Твои люди? Чисхолм? — спрашивает Коул, его вопрос ещё раз искривляет лицо Грима от мысли.

— Я избавился от моей команды. Я лучше работаю один. Не знаю, куда они направились, после того как я нашёл дорогу вокруг задней части здания. Команда Чисхолма — стала кормом для крыс. Кто-то убрал их одного за другим, других разорвало на куски от взрыва. Я натолкнулся на их тела по пути сюда.

— Е*ать, — Коул начинает мерять шагами пустое пространство и пинает ногой голову на полу как футбольный мяч. Голова закладывает дугу высоко в воздухе, прежде чем ударяется о противоположную стену, оставляя мокрое влажное грязное пятно после себя.

— Можешь вывести нас отсюда? — спрашиваю я Грима, пока мы смотрим как Коул кипит от ярости, пока голова больше не напоминает человеческую, а больше искорёженную глыбу из плоти и костей.

— Е*ать, да, кусок дерьма. Здесь только Вы остались?

Я кидаю взгляд туда, откуда мы пришли.

— Нет, там сзади ожидает горстка парней по пути сюда. Я пойду и приведу их. Убедись, что Халк успокоится, прежде чем я вернусь.

Грим салютует мне, перед тем как поворачивает свой маниакальный пристальный взгляд к нашему брату.

Пока я иду к людям, которых мы оставили позади, в моём мозгу крутиться только одна мысль.

«Где, бл*дь, Фёдоров?»

И что-то тёмное вползает в мой желудок.

«Джеймс».

Е*ать. Фёдоров отправился в безопасный дом.

Глава двадцатая

Лили

Саша пока так и не вернулся.

Через пару часов, сказал он.

— Не волнуйся, Пусик, — проговорил. — Я привезу тебе сюрприз.

Теперь уже настал ранний вечер, а меня бросили одну в этой гребаной лачуге в окружении лишь мёртвой семьи.

Я рассадила их за стол: мать, отца и двух маленьких девочек, планируя устроить пир для Саши, когда он вернётся.

Мы накормим его, развлечём, а затем он сметёт всё со своего пути и оттрахает меня посреди бардака, пока их мёртвые глаза будут наблюдать за нами.

Мать смотрит на меня — раззявив рот от удивления.

— Брось осуждать меня, сука, — выплёвываю я. — Моя мать имела обыкновение именно так смотреть на меня.

Я хорошо оделась для Саши.

После того как приняла душ, я прошлась по ничтожному платяному шкафу матери. Единственной достойной моей кожи вещью оказалось винтажное бальное красное платье. Бог знает где она его достала, похоже оно родом из сороковых, но умело немного подшив и сделав разрезы, я преобразовала его в платье в обтяжку, но оно осталось по-прежнему струящимся и превращало меня в принцессу. Или королеву вампиров — кто-то мощного и кровожадного.

— Головы с плеч, — изрекаю я вся такая аристократичная как королева и хихикаю, когда отец семейства впивается в меня взглядом через стол. Или бы впился взглядом, если ли бы я уже не воткнула ему в глаза вилки. — Я буду Дамой червей, — сообщаю я его дочерям. — Женщиной, которую хотят трахнуть, но в тоже самое время с кем не хотят связываться, — маленькая девочка самая ближайшая ко мне не отвечает. Хорошо, она не бы и не смогла, так как я отрезала ей язык. Ну и конечно же — она мертва.

— Саша чудесно меня отрахает одетую в это, — говорю я её сестре, давая ей несколько полезных советов о взаимоотношениях, которыми её сука мать скорей всего с ней никогда не поделится. — Или он сорвёт его с меня.

Она тоже не отвечает, и я понимаю, что мне наскучили попытки взаимодействовать с этим семейством неудачников.

— Возможно это просто языковый барьер, — размышляю я, когда начинаю вышагивать. Шифон длинной юбки с шелестом развевается вокруг моих обнаженных ног, усиливая мою потребность в трахе. — В любом случае, — продолжаю я, обращаясь ко всему семейству в целом, — это платье стоило тех двух часов, что я потратила, модернизируя его во что-то пригодное для носки. Кроме того, — я бросаю взгляд на мать, — не похоже, что оно когда-нибудь снова тебе понадобится.