Чтение онлайн

И он заковылял по темному коридору в общий туалет — все так же с закрытыми глазами, рукой нащупывая дорогу.

8.

МОЯ БЫВШАЯ ЖЕНА: СПРАВОЧНИК ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ (ВЫДЕРЖКА)

9.

СУПРУЖЕСКОЕ ЛОЖЕ

Уотерфорд, Ирландия, сентябрь 2008 г.

Я вошла в свою спальню и на мгновение оцепенела, увидев молодую женщину, в которой узнала сотрудницу страховой компании «Маккартис иншуранс брокерс». Правда, сейчас на ней не было униформы — синей юбки и белой блузки с нагрудной визиткой. Нет. Она была абсолютно голая и сидела верхом на моем муже. Тот тоже был голый. Моя первая реакция была однозначна: я закричала и запустила в них щеткой для волос. Они оба поспешили убраться с моих глаз.

— Я вернусь и заберу свои вещи, когда ты успокоишься, — крикнул муж. Потирая ушибленную ногу, он захромал прочь.

Мой гнев длился всего несколько часов, а потом… потом в душе образовалась пустота. Я не плакала, но была в подавленном состоянии. Лежала на диване, смотрела передачи «Шоу Опры Уинфри»[17], «Доктор Фил»[18], «Судья Джуди»[19]. Подумывала о том, чтобы пойти наверх, взять ножницы и искромсать весь гардероб мужа. Но я продолжала лежать на диване, лишь изредка поднимаясь, чтобы сходить в туалет или налить себе чашку чая. Всю ночь, весь следующий день и всю следующую ночь я лежала, смотрела в потолок и слушала тихий плеск волн, накатывающих на траморский[20] берег.

Никто и ничто не нарушало моего покоя, даже сын, Тони, ни разу не позвонил. Наконец до меня донеслось бряцанье ключей у входной двери: муж вернулся за своими вещами. Отрывисто бросив мне «привет», он бегом поднялся по лестнице на верхний этаж. Я лежала и слушала топот его тяжелых шагов у себя над головой. Свои вещи он упаковал за двадцать минут, потом стащил их в трех чемоданах в свой автомобиль, вновь на минутку вернулся в дом и коротко попрощался: «Пока». Он не предпринял попытки ни извиниться, ни хоть как-то объяснить свой поступок; не молил о прощении, не заикался о том, чтобы я позволила ему остаться. После отъезда мужа я еще час лежала на диване в полнейшей тишине.

В конце концов я все-таки встала, надела садовые перчатки, вышла на улицу и занялась цветочными клумбами. В это время года сорняки росли быстрее, чем я успевала их выпалывать.

В саду я провела несколько часов, сидя на коленях, согнувшись в три погибели, и к вечеру у меня одеревенела спина. Не раздумывая, я поднялась в свою спальню — впервые с тех пор, как застала там женщину из страховой компании. В спальне все оставалось так же, как было в тот день: мой муж не удосужился за собой прибрать. Глянув на незаправленную постель, я сразу вспомнила представшую моему взору сцену, их слившиеся тела… Из-под одеяла торчал кончик бюстгальтера. Носком туфли я подцепила его и вытащила на свет. 38D! Хм, грудастая девушка. Судя по удушающему запаху, все еще витавшему в комнате, она пользовалась духами «Томми герл». Я распахнула окно и отправилась спать в комнату Тони.

В последующие дни я пришла к выводу, что больше не смогу лечь на ту кровать. В которой спала на протяжении двадцати девяти лет своего супружества, в которой родила Тони, вздумавшего появиться на свет раньше срока. Эта кровать была осквернена. Надев желтые резиновые перчатки, я скатала в единый узел простыню, подушку и одеяло и бросила их в мусорный бак. Потом поехала в город и в мебельном магазине «Окленд ферничэ вэрхаус» купила новую кровать, заплатив за доставку и сборку на месте.

— Если честно, мэм, — сказал седой мужчина из команды доставщиков (их было двое), попивая заваренный мной чай, — новая кровать, что мы вам привезли, по качеству вдвое хуже вашей прежней. Это заметно хотя бы по весу.

— Это правда, мэм, — подтвердил его лысый напарник. — Старая, должно быть, из чистого красного дерева. Или из черного, какого-то такого. И крепкая: ни одной царапинки ни в изголовье, ни в ногах!

Чего теперь нельзя было сказать о моих хороших обоях на участке стены вдоль лестницы. Доставщики как только не тягали и не ворочали старую кровать в течение получаса, пока сносили ее вниз.

— Кстати, что вы намерены с ней делать, мэм? — полюбопытствовал седой, жестом показывая туда, где сейчас стояла кровать, — на тротуар перед моим домом на улице.

— Что я… намерена делать? — переспросила я.

— Да, мэм.

— Так я думала, старую кровать вы заберете с собой.

— Что вы, нет, мэм, — сказал седой, качая головой. — Мы просто помогли вам снести ее вниз, но чтобы забрать… Нет, не получится. Мы ни за что не впихнем ее в наш фургон. Новые кровати поступают в разобранном виде. А старые… боже… вам понадобится большой грузовик.

— Вообще-то относительно старой кровати у меня нет никаких планов, — объяснила я, досадуя, что доставщик в качестве аргумента привел столь обоснованную отговорку. — Я просто хочу, чтоб она исчезла. Испарилась. Не мозолила мне глаза. Чтоб ее здесь не было.

— А-а… — произнес лысый, откусывая печенье.

— А-а… — кивнул седой. Он улыбнулся. — Так ведь избавиться от такой хорошей кровати — не проблема. Вы оставьте ее прямо там, на улице. Кто-нибудь из прохожих непременно заметит вашу кровать, и очень скоро ее заберут. В Траморе полно молодых пар, которые ищут мебель для новых квартир. Попомните мои слова, мэм. Повесьте табличку на эту вашу кровать, предлагая забрать ее бесплатно всякому, кто пожелает, и утром ее уже не будет.

И я сделала табличку, самую обычную — из картона от коробки из-под крупы, с петлей из белой веревки, которой я обычно перевязываю розы. Табличку я повесила на спинке у изголовья:

БОЛЬШЕ НЕ ТРЕБУЕТСЯ.

КОМУ НУЖНО — ЗАБИРАЙТЕ!

Утром кровать стояла на том же месте. И на следующее утро тоже. Правда, меня это ничуть не беспокоило. Во-первых, потому, что я просто была рада, что ее нет в моем доме (кстати, новая кровать оказалась на редкость удобной, с жестким матрасом). Во-вторых, потому что я снова все внимание сосредоточила на своем саде, и в частности на цветочном бордюре. В сентябре я обычно срезаю засохшие или засыхающие черешки многолетников, прихорашиваю растения, стараясь оставить как можно больше листвы. Также мне нужно выкопать летние растения — они идут на компост. Но что особенно приятно, в это время я начинаю подготовку к выставке следующего года. Сажаю луковицы весенних цветов, чтобы они укоренились до наступления зимы.

Как раз этим я и занималась — сажала крокусы и гиацинты, когда услышала за спиной чей-то голос:

— Бог в помощь.

Я повернулась. Это была моя соседка Тесс. Она обращалась ко мне из-за забора, и я видела только верхнюю часть ее лица. Тесс была невысокая женщина; полагаю, она стояла на какой-нибудь коробке.

— Привет, Тесс, как дела? — спросила я и тут же вновь занялась цветами — ее ответ меня не интересовал.

— Замечательно, — сказала она. — А вот ты как?