Чтение онлайн

— Вот за что Вермила прозвали «кровожадным»?

— Да, именно из-за этого, — ответил я и посмотрел на действо, происходящее на холме. — Безумная и беспощадная кара за бунт, как, впрочем, и всегда с войнами…

А мы все ехали по дороге. Холмы поднимались и опускались, превращаясь в равнины, тянулись по всей дороге, а порой исчезали. Между некоторыми были натянуты деревянные веревочные мостики, оставшиеся от лучших времен.

По дороге нам встретилась крестьянская телега с несколькими небольшими кочанами капусты, мешками с не пойми чем и корзинами тыблока[2]. Тощая кобылка тащила телегу, а за поводьями сидел старик в меховой шапке и, по-видимому, теплой накидке, из плеч которой вылезал белых мех. Услышав стук копыт, старик обернулся и испугался.

— Эгей! Не трогайте меня! Нет у меня ничаво! — закричал он хриплым голосом и его красный нос блеснул издалека, но когда мы приблизились, и он разглядел нас получше, добавил. — Так, чаво, вы не из стражников будете?

— Нет, мы путники, — весело ответил профессор.

— О, хвала Десяти! Я уж то было испужался вас, — ответил старик и дернул за вожжи: кобылка остановилась. — Куда путь держите, судари?

— Мы в Граад едем, — все также весело отвечал профессор.

— Граад… Граад — это хорошо. А я вот домой путь держу: к старухе своей и внучаткам.

— А что же вы стражи-то испугались? — спросил с подозрением Дерек.

— Вы видно, судари, не знаете: княже наш, батюшка — решил было подати за нагруженные телеги брать, — произнес, шутя старик. — Говорит, мол, разворуют бедные фермы. Да к тому же завились тут у нас воришки.

— Что за воры? — спросил уже я.

— Да, тырят из шахт и кузен все, что не лень, и на простых телегах вывозят из земли-то нашей. Вот стража-то и спохватилась после тумаков от батюшки и заводчиков. Война-то бед нам не приносила, как эти воры. Теперь и проверяют стражники все телеги в округе, — отвечал, запинаясь, старик. — А, судари, у нас как: ежели найдет служивый чаво интересного, обязательно себе прихватить должон. Вот и боятся мужики.

— А князь что же не следит? — спросил Дерек.

— Батюшка-то? — переспросил старик. — Следит, как может. Уже много было таких служивых к порядку призвано, а им ничего, да и нам ничего от этого — добро-то наше никто не вернет.

— В Грааде не слышали, как дела идут? — спросил профессор и подъехал ближе к телеге.

— В столице дела как всегда, — ответил старик, хрипя и улыбаясь. — Купцы — торгуют, власти — правят, монахи — проповедуют, мануфактуры — работают, ворагвы — бунтуют.

— Как бунтуют? За ними разве не строго следят? — допытывались мы.

— Забастовка была на мануфактурах, недавно совсем. Ворагвы говорят, мол, нет над ними власти, кроме божьей и не будут они горбатиться на «варварских» кузнях. Но стража всех разогнала, некоторых конешно убить пришлось для пущего страха, и на три дня в резервации их держала. А еще молва по округе ходит, будто король у них появился, который спасет их из «рабства». Но что молва говорит, то в ушах свистит, как говориться, — ответил старик и рассмеялся.

— Значит, как обычно… Ну, спасибо, старик, что рассказал все, — ответил я и мы все начали обгонять телегу, которая занимала половину дороги. — Доброй дороги.

— И вам, судари! — ответил старик.

Мы умчались вперед, а он, хлыстнув свою старую клячу хлыстом, неприятный звук от которого раздался в округе, тихонько отправился дальше.

***

Вечерело, солнце заходило уже за Норссальские горы, которые виднелись впереди, и создавало красивые розоватые облака, сквозь которые просачивались теплые лучики света. Мы подъезжали к Грааду. Я не мог поверить глазам, что мы, наконец, добрались к этому городу. Но все было так: знакомый черный дым поднимался над городом. Этот дым шел от многочисленных кузен, доменных печей и плавилен, которыми был богат город. Все эти плавильни были открыты неким Брандом Петерсоном, за что и получили название мануфактуры Петерсона, где трудились как сивильцы, так и ворагвы. Над городом возвышалось четыре здания: княжеский дом, стоящий на пригорке; острожная крепость, из дерева и напоминающая больше высокий дом, чем крепость; храм во имя аэрия Шарама и наравне с храмом возвышался древний насыпной курган, на вершине которого некогда было языческое капище ворагвов, разрушенное Хъялмарком.

— Вот и он — Граад — княжеский дом Ниорна и столица металлов Сивильнорда! — торжественно объявил профессор, когда мы приближались к двум сторожевым башням.

Башни защищали главные ворота города, у которых стояло множество стражников с алебардами в руках.

У ворот, к которым мы подъехали, стояло две виселицы. На них, в веревках, покачивались синие, промерзшие трупы, в оборванных окровавленных рубахах. Над ними парили черные вороны и громко кричали. У одного висельника к рукам была прибита дощечка с выцарапанными на ней словами: «Такова участь каждого варвара, который осмелиться противиться законам Сивильнорда!».

— Суровая участь, — произнес тихо Дерек.

— Я так не считаю, — начал профессор. — Ворагв ты, не ворагв, а законы выполнять нужно. А за каждый проступок должна быть кара. Иначе во что скатиться весь наш мир без законов и порядка.

— А если тебе притесняют? Что делать тогда? — рассержено спросил Дерек.

— Бороться, — ответил я. — Но насилие, порождает лишь насилие, об этом говорит нам история. Нужны иные пути. А пока… такова судьба, и идти ей наперекор у нас благом не кончиться, да и не одобряется…

— Тррр! — закричал кучер с телегой, выезжающей из открытых городских ворот.

— Эй! — крикнул на нас привратник. — Чаво уставились? Виселиц не видали? А ну уйдите с дороги или проезжайте, нечего мне тут движению мешать!

Мы съехали с дороги в небольшое углубление похожее на ров и, когда кучер проехал, вернулись обратно.

Проехав в городские ворота, над которыми на ветру реяло знамя княжества, представляющее собой две скрещенные золотые кирки и рычащего медведя на синем поле, мы оказались в Грааде. Перед нами предстал живущий город: ходил шум, слышалось пение и музыка, купцы и простые люди ходили по улочкам городка, телеги, нагруженные металлами и провизией, ездили с площади к воротам и обратно. Город делился на четыре части: основная, где находились мы; пригорок, где стоял княжеский дом, и располагались казармы стражи; задворки, где стояли мануфактуры, кузни и жили не очень богатые люди; резервация ворагвов, которая находилась за высоким частоколом.

Возле ворот расположились конюшни, в которых мы решили оставить лошадей и пройтись по городу пешком. Людей на улицах было много, хотя вечерело. С торговой площади еще доносились зазывания торговцев. Мы шли мимо купеческих домов, которых было немало в Грааде. Один был краше другого, все с железными или каменными балконами. Из задворок тянуло неприятным запахом дыма и гнили. Из-за частокола можно было рассмотреть высокую острожную крепость с причудливым шпилем. В ней правил прокуратор, строгий властитель непримиримых ворагвов.

По мощеной булыжником мостовой мы направились в центр города. Он расположился на торговой площади, вокруг которой массивными рядами выстроились лавки, мастерские и развалы, где торговали крестьяне и купцы победнее. Площадь украшала статуя медведя, с которым у жителей была связанна легенда. Мостовая упиралась прямо в высокую звонницу храма. Из него, по-видимому, с вечерней проповеди выходил народ и расплывался по улочкам города.

— А давайте, господа, — сказал, запыхавшись, профессор, — для начала зайдем в гильдию.