Чтение онлайн

— Как он оскорбил вас? — осведомился я.

— Не столь важно как он оскорбил меня, архимаг, — увильчиво стал отвечать граф. — Куда важнее сам факт оскорбления.

— Но я смею напомнить, что он болен, граф, — пытался я задобрить Белорда.

— Боюсь, это не отменяет того факта, что мне нанесена рана, даже и от больного на голову дурака. Но, я думаю, — продолжил он и его глаза сверкнули, — архимаг, что я мог бы забыть об этом… хм… скажем… за уплату морального ущерба. И это только потому, что я столь великодушен и потому что он ваш друг, архимаг, — говорил Белорд.

— И сколько угодно будет вашей милости за причиненную вам рану моим несмышленым другом? — как можно учтивее продолжал я.

Граф молчал. Он все смотрел на меня своими черными глазами-бусинами на жирном лице. Затем легкая ухмылка появилась на его губах, и он молвил:

— Двадцать пять золотых, и я забуду об этом пренеприятнейшем инциденте, любезный архимаг.

Я не ответил и полез в сумку на поясе за кошелем. Отсчитав указанную сумму, я оставил ее в кожаном кошеле и протянул его дворецкому, остальное спрятал в сумку. Дворецкий протянул графу кошель и тот с довольным видом подозвал к себе одного из стражников, что стояли по темным углам зала.

— Проводите архимага в казематы и выпустите бедного болезного, — ответил граф и, спустившись с помоста, кротко поклонился. Я ответил ему полноценным поклоном и тогда отправился за стражником. «Напыщенный дурак!» — подумал я про графа, но кинуть проклятием не решился.

Меня сопроводили в тюрьму. Тюремщик сильно удивился, вновь увидев меня, но ничего не сказал, лишь отворил решетку. В сопровождении стражника и тюремщика я шел по длинным зловонным коридорам каземат. Вскоре мы повернули, и уже по этой части разносился неприятный звон по металлу, а также крики. Один знакомый голос кричал: «Выпустите меня!», за ним второй, а остальные грубо отвечали им: «Да заткнитесь уже, придурки, нас из-за вас баланды лишат!». Но голосов не слушались, и эти пререкания разносились по всему коридору.

Когда мы приблизились к камере, где был Дерек, я остался чуть позади, пропустив вперед стражника и тюремщика. Завидев их, заключенные стали ехидно подкалывать Дерека: «Докричался, придурок? Ну, теперь на плахе покричишь» и раздавался смех. Тюремщик остановился напротив камеры Дерека и стал доставать ключи, висящие у него на поясе.

— К стене! — приказал Дереку тюремщик. После чего вставил ключ в скважину и тот со скрежетом повернулся в ней. Затем он отворил решетку и снова произнес. — С вещами на выход!

Дерек вышел и довольный собой ответил ему:

— А я говорил, что вы пожалеете о том, что схватили меня! Вот теперь, как я и говорил, сам пришел, чтобы выпустить меня… — Он повернул голову в мою сторону и с выражением лица, как будто перед ним был призрак, виновато продолжил. — Стой, стой, Совор, только не надо этого твоего взгляда. Да, вот именно этого. И не говори ничего, я прошу тебя.

Мы вышли из тюрьмы и покинули двор замка, направившись к отделению академии. Уже начинались предрассветные сумерки.

— О чем ты только думал, Дерек? — начал я нравоучения.

— Совор, я же просил… — виновато ответил он.

— Да нет уж, послушай, — продолжил я. — Как можно было угодить за решетку? Это просто немыслимо… Да еще и графа оскорбил!

— Никого я не оскорблял… — буркнул он.

— Вот как, а что прикажешь делать со словами графа?

— Засунуть туда, откуда такого графа достали, — озлобленно говорил Дерек.

— Значит, так? Ну, поведай, мой друг, что было на самом деле.

Дерек огляделся, хотя в кромешной тьме было невозможно что-либо рассмотреть. Мы уже приближались к зданию отделения.

— Как я и планировал, я отправился прогуляться, — начал Дерек спокойнее. — Тебя будить не стал, ты сам просил. Так вот, сначала я прошелся, затем на базаре я стал присматривать хорошие продукты. Ну, и нашел неплохую лавчонку на окраине площади, а там вдруг кто-то закричал.

— И ты не мог не проверить?

— Не мог, как видишь. Оказалось, что в переулке двое стражников загнали старика и стали отбирать у него кошель с деньгами. Грозились силой отобрать, а он все говорил, что у него денег мало и семью кормить нужно. Я вступился. Стражники меня недооценили и вскоре уже улепетывали, что пятки сверкали. И не смотри, да-да, я знаю, что ты смотришь. Не применял я силу, только кулаки, — он усмехнулся. — Ну, не мог же я сдержаться и не крикнуть им вслед, что драконий повелитель вернулся, и будет защищать страждущих? Не мог, вот. А старик поблагодарил меня и довольный тому, что у него не отобрали кошель поведал мне, что здесь часто стражники грабят население.

— Благородно, — отметил я. — Но ты так и не приблизился к моменту, как оказался за решеткой.

— Ты просто не даешь мне договорить. Потом уже было поздно возвращаться в лавку, все они стали закрываться и вряд ли хороший товар у них еще не скупили. Я снова немного побродил по городу, и на закате меня подкараулило пятеро стражников, двое из которых были теми самыми. Предварительно поколотив меня, они притащили меня к графу, не дали и слова сказать. Оклеветали, обвиняя меня… «во всенародном сквернословии на графа», — вот как. А дальше ты уже догадываешься.

Я усмехнулся

— Ах, Белорд, ну и жук!

— Граф-то тут причем? — спросил он.

— Да он и отбирает у граждан деньги посредством стражи.

— То есть?

— Да он за тебя плату потребовал, видно побоялся, что я все разнюхаю, — я снова усмехнулся и добавил. — Не знал я, что ты дороже мерина стоишь.

— Столько он потребовал? Ха! Точно жук! — отметил Дерек и виновато продолжил. — Я, Совор, все верну, как удастся подзаработать…

— Чего уж. Но впредь постарайся не попадать в такие ситуации. А теперь, — говорил я, когда мы уже были у крыльца отделения академии, — постараемся вздремнуть до утра, и тогда уже будем обсуждать эту проблему.

Мы вернулись в свою комнату и постарались уснуть, чтобы на рассвете, до которого оставалось немного часов, быть бодрыми.

Утро наступило быстро. Я разбудил Дерека и отправил его собирать вещи и закупить необходимых продуктов, а сам направился к Руне. Она только начинала подготавливать все к моему «выступлению», поэтому я ей помог. Когда все было готово, она позвала и учеников и преподавателей в зал и я начал. Я не готовился к «лекции», да и не нужно было. Тема нашлась спонтанно. Мы говорили о природе магии. Началась бурная беседа:

— Что есть магия? — рассуждал я. — Способ управления материей созданной из изначального хаоса, в котором зародился наш мир. Мы, маги, проводники этой энергии. Нам дано повелевать изначальными стихиями. И это наш дар, и одновременно тяжкое бремя. Нельзя злоупотреблять тем, что несет в себе хаос.

— Но магия, как вы упоминали ранее, да это и так всем известно, была дана нам богами, — вступил в обсуждение ученик. — Может ли божественный дар нести вред?

— Может, — ответил я и сразу уточнил, — но не сам дар. Магия была дана нам для свершения великих дел, и лишь мы, люди, да и все народы, обратили ее во зло. И даже если магия дар свыше, это не изменяет природы этого дара. А она состоит в подчинении или изменении материи, то есть хаоса. Все что делается магией в неопытных руках, может принести вред, даже если применяли ее в благих целях. Хаос — это не игрушка, которой можно повелевать просто так. Нет. Самое главное правило — сохранение баланса. Тогда это не навредит материи, а следовательно, и миру. Такой баланс соблюдается, когда мы, например, берем магическую энергию из мира, проводим ее через свое нутро и виде заклятия, при этом придавая энергии форму, выпускаем из себя, за что платим собственными силами.