Чтение онлайн

Впрочем, за неё я особо и не волновался. Моему отцу голову обратно приделали, уж как-нибудь мою руку восстановят.

А вот, волновался я о другом — что теперь делать с этим гигантским шаром концентрированного огня? У меня уже и волосы на голове начинают трещать…

Я чувствую, что стоит его «отпустить», и от нашего имения и правда ничего не останется. Так не пойдёт. Надо как-то его утилизировать, но желательно не разрушая всё вокруг.

Вспомнилось, что сестра схлопнула свой фаерболл в руке. То есть, похоже, что утилизировать его как-то можно. Вот только, я, старый дебил, забыл спросить «стоп-слово»!

Не узнал, как именно схлопывать эти самые фаерболлы…

Я, конечно, не рассчитывал доводить огненный шар до такого размера, но когда тебя прёт от могущества, а разум утонул в эйфории, что-то осознанное сделать сложновато.

Пока я несколько минут усиленно думал, что же делать, металлические ворота начали разъезжаться в сторону.

В миг, на полигон влетел мой отец, а за ним и лекарь рода.

Отец тормознул в паре метров от меня и протянул вперёд руку:

— Сын! Поделись магией со мной! Не сопротивляйся, просто отдай её…

Я почувствовал, что чья-то воля хочет перехватить у меня управление огненным шаром и не стал этому противодействовать, просто отпустил.

Гигантский шар над моей головой с оглушительным шмяком схлопнулся внутрь самого себя. В область, где только что был огненный гигант, устремился поток воздуха, всколыхнув одежду и волосы всех, кто тут присутствовал.

Глава рода тяжело выдохнул и прямо где стоял, рухнул на пол, на свой зад.

Затем, посмотрел на меня и покачал головой:

— Как ты смог обуздать стихию?

Пожал плечами и развёл руки в стороны.

Я всего лишь хотел попробовать сделать фаерболл побольше, откуда мне было знать, что всё выйдет вот так вот?!

Я сделал вдох, чтобы ответить «не знаю», но вместо этого, кашлянул, выплёвывая изо рта целую струю крови и падая на пол потерял сознание.

Глава 6

Загородное имение рода Лесковых. Подземный полигон. Глава рода.

Николай Фёдорович дёрнулся было в сторону упавшего сына, но отвлёкся на всхлип дочери, что с расширенными глазами, прижалась к стенке полигона.

Глава рода рявкнул в её сторону:

— Пошла к себе!

Девушка перевела диковатые глаза на отца и попыталась возразить:

— Но, отец…

Мужчина, не дослушав, прокричал ещё громче:

— Я сказал, иди к себе!

Девушка тут же подскочила и на рефлексах выполнила приказание отца, покинув полигон. А глава рода, бросившись к своему безсознательному сыну, упал на колени и приподнял его голову с пола.

Затем, крикнул лекарю:

— Семён, что с ним?

Семён Михайлович тоже подскочил к парню и начал водить светящимися зелёным руками над его телом, и чем дольше он это делал, тем сильнее хмурились его брови.

— Не томи, что там?!!

Лекарь погасил свет на своих ладонях и посмотрел в глаза главе рода:

— Все магические каналы в лоскуты… мне жаль…

Николай Фёдорович покачал головой:

— Не может быть! Проверь ещё раз!

Лекарь тяжело выдохнул:

— Николай Фёдорович, Вы же понимаете, что сотворив такое заклинание, он и не мог сохранить магические каналы в целостности. Это заклинание было уровня богоподобного. Неподготовленные магические канали даже в теории не могли бы такое выдержать… — он посмотрел в глаза главы рода, — Заклинание, фактически, убило Вашего сына, мне жаль. Я, конечно, постараюсь обезболить его и привести в лазарете в чувство, чтобы вы могли попрощаться… Но Вы и сами знаете, что с такими ранами в энергетической структуре выжить практически невозможно. — Лекарь слегка коснулся руки Николая Фёдоровича и, как и всегда, сказал хоть и жестокую, но правду. — Мальчик умрёт от боли.

Отец погладил чуть наметившийся ёжик волос на голове своего сына,и сжал кулак с такой силой, что тот побелел:

— Я только что заново обрёл своего сына… Постарайся сделать всё, что возможно!

Лекарь поклонился:

— Обязательно! Но обнадёживать Вас не буду. Ведь с такими энергетическими ранами смерть наступает в девяносто девяти и девяти процентах случаях… А тот ноль один процент — скорее всего, просто байки.

— Знаю! Делай!

Лекарь молча подхватил тело парня на руки и вышел из полигона, оставив главу рода так и сидящим на своих коленях и бездумно смотрящим в одну точку.

Загородное имение рода Лесковых. Лазарет.

В сознание я вернулся рывком и открыл глаза.

Обвёл мутным взглядом всё вокруг, так и не поняв где именно нахожусь. Какие-то белые шторы или занавески со всех сторон, белый потолок, яркий белый свет.

Мой взгляд упал на кровать, на которой я находился.

А, всё, понятно. Это очевидно больница или что-то такое.

Прислушался к организму.

Меня всё ещё накрывала эйфория.

Уж не знаю, как так получилось, но я сроднился с ней настолько, что и правда мог вызвать в себе это чувство в любое время.

«Отключил» эйфорию и тут же почувствовал жжение, пробежавшее по всем венам моего организма. Особенно сильно жгло вены в правой руке. Да и сама правая рука болела очень сильно. Но это и не удивительно, она хоть и была обмотана бинтом, но я-то помню, что рука у меня обгорела кое-где прямо до костей.

Хмм, не, это я рано эйфорию отключил…

«Врубив» её обратно, почувствовал, как приятный холодок смывает все следы жжения в моём теле. Боль полностью прошла.

Вот, так-то лучше!

Тут же до меня донёсся звук открываемой двери, и через секунду, отодвинув занавеску в сторону, ко мне зашёл Семён Михайлович.

Он осмотрел меня встревоженным взглядом и спросил:

— Уже пришли в себя?

Вопрос был явно риторическим, так как, не дожидаясь очевидного ответа, лекарь «зажёг» зелёный свет вокруг своих ладоней и принялся водить ими над моим телом.

— Как самочувствие? Боли… сильные?

— Терпимо. Это ты про жжение в жилах?

— Да. — Он потянулся к тумбочке и достал оттуда пакет для капельницы. — Сейчас обезболим.

Я махнул рукой:

— Не надо.

И хотел подняться с кровати, но лишь только я свесил ноги с койки вниз, как Семён Михайлович расширил в шоке глаза и, бросив пакет от капельницы на пол, уложил меня руками обратно на кровать:

— Владимир Николаевич, Вам нельзя! — Затем, посмотрев на лежащий на полу пакет, нахмурился. — Ладно, новый возьму…

— Почему нельзя?

Лекарь вздохнул достаточно тяжело:

— Владимир Николаевич, если Вы… — После секундного молчания, лекарь тряхнул головой и посмотрел мне в глаза. — Вам сказать правду?