Чтение онлайн

Заведение почти пустовало. За одним столом сидели два салирца, а в противоположном конце зала, положив голову на стол, храпел перебравший старик. Из-за крестьянских бунтов доходы падали, и хозяин обрадовался, завидев салирцев: их появление обещало добрый барыш. Корчмарь отправил сына обслуживать гостей, а сам устроился в углу у винной бочки и наблюдал. Салирцам все обязательно должно понравиться.

Сперва все было хорошо. Суп им пришелся по вкусу, горячий, густой. Они разрумянились и сняли с голов платки и держащие их золотые обручи. На второе подали жаркое из ягненка, и оно тоже оказалось отличным. Но когда дело дошло до разговоров - а за беседой салирцы имели обыкновение жевать листья кхимарии, - возникла загвоздка.

– Если вы считаете, что мой сын не оказывает вам честь, достойную вашего положения, я могу сам вас обслуживать, - предложил хозяин.

– Много чести нам не надо, - отмахнулся толстяк.
– И сын твой - нормальный парень. Но скажи, как перед Чудотворцем, почему у вас нет кхимарии?

– Так мятежи ведь повсюду. Некому собирать урожай.

– Откуда мятежи? Вы же выиграли войну, - вступил в разговор спутник толстяка. Стройный бородач в бежевом кафтане, расшитом шелковыми узорами.

– Войну-то выиграли, но простой люд стал еще беднее.

– Так эти повешенные - бунтовщики? Тьфу, - сплюнул толстяк.
– Я-то думал, их за дело повесили. За то, что не вырастили кхимарию.

– В некоторых деревнях никого не осталось. Всех повесили, - покачал головой хозяин.
– Даже женщин и детей.

Бородач повертел ложку и произнес:

– У вас здесь все как-то неправильно. А почему ты не бунтовал?

– Я же знал, чем все это закончится. Силы слишком неравны, и Дараган никого не щадит.

– Ладно, оставьте нас.
– Толстяк посерьезнел.
– Оба.

– Как думаешь, что нас ждет?
– спросил он, когда те удалились.

Тусклый свет из окошка серебристой полосой падал на стол.

– Думаю, просто так он нас не отпустит, - ответил бородач.
– Дараган обязательно что-нибудь выкинет.

– Главное, чтобы княжна вернулась домой невредимой.

– Тише ты!
– Бородач огляделся.
– Если кто-нибудь услышит, что ты назвал некняжну княжной, знаешь, что будет?

– Конечно, - обиделся толстяк.
– Если назвать некняжну княжной - повесят, а если назвать князем некнязя, - ухмыльнулся он, - то, видимо, сначала отрежут яйца и только потом повесят.

– Вот-вот.

– Но для меня Ками все равно княжна.

– Для меня тоже, - прошипел бородач, - но ради Восьмирукой, потише!

Толстяк кивнул на ту сторону зала:

– Думаешь, этот пьяница что-нибудь услышит? Да он проснется только поутру. Ха-ха!

– Но все же...

– Как же раздражает его храп! Может, засунуть ему в пасть сардельку?

Бородач вынул кинжал и, пронзив сардельку, перетащил на блюдо к себе.

– Да ладно, я пошутил, - скорчил мину толстяк.
– Верни...

– Ты что, не понимаешь? Мы должны быть серьезнее. Это не загородная прогулка.

– Не переживай ты так. Все будет хорошо.

– Это если с Дараганом удастся договориться.

Карьмин, некнязь Салира, первые месяцы исправно выплачивал возложенное бремя. Продал родовые замки, кроме одного, жены и девы сняли золото и отдали почти все наряды. Даже крестьяне и мастеровые люди приносили всякий хлам, глядя на который, Карьмин только улыбался. Однако ноша оказалась непосильной: страна была разорена войной и учиненным ей разгромом. Мельницы сожгли, храмы разграбили, руины мостов покоились на дне рек. Некнязь не мог продолжать платить дань полностью и отправил в Сафарраш двух бывших баронов - по условиям мира салирцы потеряли все титулы - бородача Месфира и толстяка Амьяна. Им предстояло упросить Дарагана уменьшить бремя либо увеличить сроки. Некнязь не особо верил в успех и втайне собирал новое войско, что сможет вернуть Салиру былое величие.

Когда-то Гордая Страна Салир, ныне просто некняжество, процветала. Двор правителя притягивал знатных дам со всей Ишири, мудрецы вожделели очутиться в библиотеках на вершинах гор Ариноль, мужи мечтали отдать жизнь за Изумрудный трон. Дараган трижды неудачно шел войной на Салир: солдаты властелина вязли в снегах, насмерть мерзли на перевалах, гибли в пропастях бесконечных серпантинов. Но потом - о Восьмирукая, за что?!
– неведомая хандра обрушилась на северную землю. Люди изошли синюшными пятнами, и, потеряв в муках три четверти подданных, Салир пал. В храмах Ишири, от степей Ширихага до ледников Нурь-Фияхар, воздали песнопения и молебны в честь Чудотворца, покаравшего северян, что не возжелали миром признать богоизбранного властелина. Правда, находились умники, кто связывал неясную хворь с ворожбой нечистых жрецов, а не с дланью Заступника. Подобное отрепье благолепный повелитель не щадил, и от берегов Аруши до низин Сад-Вешта запылали костры.

Изумрудный трон вывезли в Сафарраш, библиотеки Ариноля сгорели, а дома простолюдин и знатных опустели. Все, что осталось - свежесть в горах, ветер в храмах и закутанные в белоснежное покрывало руины. И свет.

Пелена висела над всей Ишири. Но из-за снегов в Салире всегда было яснее, и седое небо не так давило на разум. Может, поэтому белокурые северяне слыли самыми жизнелюбивыми на континенте. У них все отобрали, даже кинжалы вынудили отдать, хотя и не все подчинились. Однако они сохранили легкость и благодушие. И девиз: "Свет зачинается здесь".

– Недолго ему радоваться. Скоро мы возьмем реванш, - сказал толстяк Амьян.

– Наше войско в пять раз меньше, - возразил бородач Месфир.

– И что? Посмотри, его крестьяне бунтуют. Народ стал еще беднее. Все, что нам нужно - вторгнуться на их землю, и тогда простой люд перейдёт на нашу сторону!

– Ага, крестьяне - еще те вояки.

– Зато салирец стоит троих сафаршей. Если за счет крестьян наши войска хотя бы сравняются - мы победим!

– Вот только они не перейдут на нашу сторону. Ты же видишь, они запуганы. В лучшем случае они просто будут неохотно с нами сражаться.

– Тебя послушать, так нам впору бросаться к ногам Дарагана. И до конца жизни их лизать, - фыркнул Амьян.

– Нет. Нам нужно платить дань и копить силы. Тянуть время.

– А Ками? Она все это время будет там?

Месфир медленно повел острием кинжала по столу, оставляя глубокий след.

– Конечно, - вздохнул он, - хотелось бы обручить ее с кем-нибудь из отпрысков знатных домов Сафарраша. Лучше всего - с наследником Дарагана. Но я не верю в такие сказки.

– Да, он не пойдет на это. Он даже своих дочерей отдал в храм. А сыну он подберет какую-нибудь баронессу из Сафарраша, а не дочь побежденного правителя.

– Вот поэтому нам надо изображать покорность, - изрек Месфир.
– Пока.

– Дарагана все ненавидят. Если мы выиграем хотя бы пару битв, в нас поверят. К нам присоединится Лафорт, Ширихаг и, может, даже Сад-Вешт.

– Сад-Вешт уже отвоевался. Третьего удара за десяток лет он не выдержит. А в Ширихаге сидит сафаррашский холуй. Этот некнязь - практически наместник Дарагана. Делает все, что он скажет.

– Холуи, случается, свергают хозяев, - возразил Амьян.
– Не считаешь, что этот некнязь просто притворяется? Пока он слишком слаб, чтобы перечить Дарагану.