Чтение онлайн

Сейчас Элден поднимал восемь-десять трупов в день. Слуга сообщил, что, наверное, скоро придется делать пятнадцать-двадцать. Неясно было, радоваться или нет: с одной стороны, это означало, что столь полезного пленника в ближайшем будущем не убьют, с другой же, каждый день с двадцатью оживленными мертвяками сокращал его собственную жизнь, пожалуй, на неделю. К тому же он пока не знал, как получить выгоду из этого несколько выросшего влияния.

Он также выяснил некоторые подробности дела. Труповоз доставлял мертвяков по домам нижнего града, у каждого останавливался, выгружал один мешок и получал пятьдесят динар. Два забирал себе, остальное отдавал Урашу, хранителю ордена Кед-Феррешем. Непосредственно передать плату властелину слуга не мог, даже не помышлял о столь великой чести.

Знать нижний град презирала, но там жили, пусть их и не так много, разбогатевшие низкородные. Вот они и стали главными покупателями мертвяков. Возможно, Дараган решил опробовать ни них, а потом, когда выяснится, что ожившие не опасны, начать продавать их баронам и достопочтенным.

Еще труповоз доложил, что честный люд не верит в дружбу с нечистым жрецом. Считают, что за каждого поднятого мертвеца он отрезает у младенца палец. Конечно, смиренный слуга постарается переубедить неправых, но это будет стоить уже пятнадцать динарчиков. Элден признал, что труд слуги тяжел, и охотно согласился, похлопал сутулого по плечу и три раза осенил семиугольным знамением.

Трупы приходили в разном состоянии. Целые или почти целые тела умерших своей смертью, увечная плоть солдат, казненных, убитых в пьяных драках. Разбухшие утопленники, обугленное мясо сгоревших, слишком поздно вытащенных из пламени. Это все не страшно, хватало лишь черепа и позвоночника. Элден доставал несчастных из мешков, возносил над телами ладони, и в глазах многих происходило чудо.

Собака Шрая - лучший пес в Сад-Веште. Безродный Подлиза, огромный и лохматый, всюду сопровождает детей. Когда они были помладше, он катал их на спине, Шрай даже переплыл на нем озеро Радмарь, такое великое, что берега теряются в дымке.

Но то случилось давно. Они выросли, а пес одряхлел. Он лежит в дальней комнате, в углу. Уже месяц не поднимается, ходит под себя. Шерсть из белоснежной стала серо-бурой, во всем доме воняет. Отец приказывает Шраю убить Подлизу.

Он не может. Заходит в комнату, пес поднимает голову и исподлобья смотрит на него большими глазами. Шрай пробует снова и снова, возвращается через каждый песок. Нет, не может.

Он просит друзей помочь. Обещает подарить убийце свой лук.

– То детская игрушка, - говорит Хокон.

– У меня больше ничего нет, - разводит руками Шрай.

Элден вызывается помочь другу просто так. Хотя и не уверен, что сможет. Он тоже любил пса, да и не знает, хватит ли сил, ведь ему только девять.

Мальчики заходят в комнату, Подлиза поднимает голову. Это единственное движение, что он еще может делать. В руке Элдена топор.

Хокон и Шрай остаются на месте, отвлекают пса. На них глядят его печальные глаза. Элден заходит сзади. Подлиза не обращает внимания, продолжает смотреть на Шрая. Может, вспоминает, как они бегали по лесу, как он лизал горячие щеки хозяина.

Элден зажмуривается и бьет изо всех сил. Короткий писк, брызги попадают на лицо. Он открывает глаза - на стенах кровь, на башмаках Шрая - мозги. Да и у самого Элдена они прилипли к носу и свешиваются к верхней губе, противно ее щекочут.

Они кладут труп в мешок и идут закапывать во дворе. Перед погребением они читают "молитву", глупый детский ритуал, не имеющий никакого отношения к священным песнопениям в храмах. Протягивают над телом руки и, закрыв глаза, произносят слова, которые, повзрослев, никто из них уже не вспомнит.

В воображении Элдена проносятся картины. Отдельные части - линии, спирали, точки и круги пытаются собраться в единое целое. Образ проявляется, становятся различимы детали - белые пушинки, очертания ушей. Но потом все превращается в пыль и растет заново. С каждый разом картина все яснее и распадается позже. Элден заворожено наблюдает, ему кажется, что у него начинает получаться управлять происходящим. Он хочет собрать целое, теряет чувство времени.

Его обрывает резкий крик.

Элден открывает глаза, друзья стоят уже где-то позади него. А перед ним - оживший Подлиза, тянется полизать руки.

Шрай говорит отцу, что пес чудесным образом исцелился. Гуляет с ним и, хотя Подлиза ведет себя, как и раньше, Шрай его сторонится. Старается даже не смотреть на него.

На пятый день Шрай убивает Подлизу. Сам.

В дверь постучали.

Показался знакомый дракон, а затем в каморку протиснулся старик Гидо. Он нес виолончель, будто пушинку.

– Я с ответным визитом, если позволишь.

– Конечно.

– Стало у меня совсем мало работы, - сообщил Гидо.
– Последние месяцы у властелина все время что-то болит, и он не желает слушать музыку.

– Видимо, скоро помрет.

– С ума сошел? Осторожнее со словами.

– Если бы он хотел меня убить, давно бы сделал.

– Это правда, но неужели ты не хочешь попробовать возвыситься? Если ты будешь аккуратен, у тебя есть шанс выбиться хотя бы в младшие советники. У тебя есть талант и полезное для властелина ремесло, это много значит.

– И что? Всю жизнь прожить здесь? Вот здесь?
– Элден обвел рукой каморку.
– Да даже если в баронских покоях, не важно. Всю равно замок - для всех тюрьма, а не только для тех, кто сидит в подвале. Да и весь Сафарраш - тоже тюрьма. Да теперь и Ишири, от ледников Нурь-Фияхар до степей Ширихага, - тюрьма, если служишь Дарагану. А если не служишь - умираешь.

– Ты же раньше не служил властелину, до того, как попасть сюда.

– Не служил. Но и ничего не представлял из себя. Не высовывался, проводил себе обряды в храме. Мог бы до гробовой доски проводить, да.

– И тебя не устраивала твоя судьба?

– Мне хотелось большего. Я хотел стать больше, чем я есть на самом деле.

Гидо покачал головой.

– Такие плохо кончают.

– Плохо кончает нынче каждый второй.

– Твоя правда. Но судьба храмового жреца, что была тебе уготована, я скажу, очень даже хорошая доля.

– В глазах большинства - да. Я видел, как прихожане мне завидовали. Знаю, многие крестьяне бегут в леса, в чащобу, лишь бы остаться свободными. Чтобы не платить Дарагану подати, не отдавать сыновей в его войско, а дочерей - на потребу баронам. Живут эти крестьяне себе в болотах среди гнуса, смрада и гнили. Ничего кроме не видят и помирают в тридцать пять. Зато свободными, да. Моя жизнь им бы показалась блаженством. Но мне этого мало.