Чтение онлайн

Рыбой, кстати, и пованивало изрядно. А еще дымом, навозом, разогретой землей и почему-то тушеной капустой.

За крышами виднелась городская стена. Здоровенные бревна были вкопаны в землю в несколько рядов и плотно пригнаны друг к другу; промежутки были засыпаны землей же.

Далеко за стеной блестел на солнце мутный ленивый Волхов. У мостков сгрудились рыбацкие лодки. Поодаль стояли на воде тяжелые купеческие барки и еще какие-то длинные корабли опасного вида, с задранными носами. Оттуда же, с рыбной пристани, и тянуло тухлятиной.

Еще дальше, за рекой, лепились друг к другу русские торговые ряды и гостиные дворы иноземцев. А за гостиными дворами, на лучших местах, понастроены были ганзейские усадьбы – на высоких каменных фундаментах, огороженные частоколом с узкими прорезями-бойницами.

– Смотрите, парни, смотрите, – Борис Александрович выпил что-то, с удовольствием крякнул, закусил хлебцем. – Кр-репка новгородская сила… да. То место, где мы есть, называется детинец. Типа кремля. Стены какие, видите? Хоть из пушек стреляй – без толку.

– А почему он Новгород? – спросил Ник. – Был еще и Старгород?

Учитель ухмыльнулся добродушно.

– Ну да. А как же. Вон там, где Славенский конец, подальше от реки. Старое городище там было, на высоком месте. И сейчас вал виднеется, травой весь оброс. Игорь, помню, меня тоже все расспрашивал… а я тогда и не знал, что к чему. Теперь бы много мог рассказать, куда там нашим профессорам на историческом. Если бы повезло вернуться.

Конунг Ингвар мрачно поглядел на него, но ничего не сказал.

– Посторонись-ка, Филипп, – сказал Борис Александрович.

Он подвел Ингвара к раскрытому окну. Протянул руку, указал:

– Вон они. Три лодьи, видишь? Ждут своих снизу. Еще шесть должно с Ловати прийти. Но, надо думать, задержатся: долго стоять будут, после волока обшивку латать.

– Надо, чтоб задержались, – сказал Ингвар.

– Гнать не будем. Нам спешка ни к чему. Лучше троих, но уж с гарантией.

– Пойдут по Неве? Как думаешь? Или озерами?

– Ну а как иначе? Идут-то в Сигтуну [18] . Короткий путь мимо вас. Никуда не денутся.

– Вот и отлично, – сказал конунг. – Пусть тогда готовятся. Хотя дорога будет недолгой.

Они переглянулись и захохотали.

– Может, нам уйти? – обиженно спросил Филипп. Ему надоело слушать чужие недомолвки.

– Да запросто, – охотно согласился Борислав. – Погуляйте. Тут у нас воздух чистый. Только вот что, – он оглядел парней, остановился взглядом на Филиппе. – Вы там поосторожнее. Со двора не уходите.

– И чтобы через час здесь были, – сказал Ингвар.

На лестнице Ник едва не подвернул ногу. Филипп подхватил его, засмеялся.

Дружинник у входа поглядел на них с опаской.

Во дворе было скучно и к тому же густо пахло лошадьми. Я заметил, что гридники рассматривают нас издали, словно не решаются подойти поближе к личным гостям князя Борислава.

Я отвернулся от них, сбежал вниз с крыльца, и тут же под ногой размазалось что-то мягкое.

– Пошли отсюда, – сплюнул я, отряхиваясь. – Чистый воздух у них, как же. Дерьмо сплошное.

– А может, не надо… – начал Ник, смутился и умолк.

– Расслабься. Мы пройдемся и сразу назад.

На улице легче не стало. Непривычные запахи струились и переплетались. С Волхова тянуло сыростью и рыбой, из подслеповатых окон соседнего амбара – какой-то душной кислятиной. От всего этого уже начинала побаливать голова.

– Обратно-то дорогу найдем? – обеспокоенно спросил Ники.

– Запросто. Спросим: где тут у вас самый главный кремль?

За бревенчатой стеной цитадели начались улицы – узкие, кривые и бессмысленные, будто и не улицы, а проезды между заборами и глухими стенами домов. Да и проездами-то трудно было их назвать, потому что вряд ли кто по ним ездил – похоже, в этой части города не принято было просто так себе ездить или прогуливаться, как мы, а принято было по-быстрому, верхом или пешком, пробираться кому куда надо и поскорей запирать за собой калитку. Даже днем, а уж ночью – точно.

Из-за высоких заборов взлаивали цепные псы. В остальном было тихо и мирно. Стрекотали кузнечики, хрустели под ногами обветшавшие дощатые мостки (с зимы остались). Меж домов, на лужайках, паслись козы. За нами увязались было две или три бродячих собаки-лохматки, норовили цапнуть за штанину, но потом принюхались, почихали и отстали.

Мимо прошли куда-то толстые бабы в бесформенных одеждах, напоминавших покроем капусту: вокруг них бегали полуголые ребятишки. Бабы посторонились, не поднимая глаз, а дети и вовсе от нас шарахнулись. Я давно не видел взрослых теток, да и от детей отвык.

Отбежав, дети пялились на нас во все глаза.

«Ишь, немцы, – шептались они. – Должно, от князя».

– Щас вам, немцы, – отозвался я. – Мы инопланетяне. Только что из космоса.

Дети ничего не поняли, но испугались. Взвизгнули и бросились прочь.

Мы свернули еще в два или три проулка, где было посветлее, и не ошиблись – серые дома вдруг расступились, и стало видно, что там, дальше, дорога спускается с обрыва прямо к Волхову. По реке плыла большая ладья: грязный парус был подвязан к рее, и ладья двигалась на веслах. Вот гребцы на правом борту – десять или двенадцать – все как один погрузили лопасти в воду, и судно стало разворачиваться носом к берегу, едва ли не на одном месте. Мне показалось, я даже расслышал команды на чужом языке и непонятный металлический звон, словно кто-то на корабле стучал в медную тарелку.

Заглядевшись, я замедлил шаг, и тут в воздухе прямо возле моего уха просвистел камень. «Э-эй, – закричал кто-то. – Держи, не то уйдут». «Это про нас?» – успел я подумать, а из узкого переулка нам наперерез выскочили сразу пятеро оборванцев, лохматых и грязных. У двоих были в руках то ли дубинки, то ли просто палки. Я решил… хотя, если честно, я даже не успел ничего решить.

– Бежим отсюда, – крикнул Ник и дернул меня за руку, но мои ноги как в землю вросли. В следующее мгновение они окружили нас, вывернули руки и приперли лицом к дощатому забору. Я пробовал высвободиться, но тут же огреб хороший удар дубинкой по шее. Рядом зашипел от боли Ник. Ему тоже досталось.

– Откуда такие? С пристани? – спросил прямо над ухом чей-то голос. Выговор был, в общем, понятен, но я ничего не отвечал. Мне было тоскливо и отчего-то горько. «Опять я все испортил», – запоздало понял я.

– Небось немец, – сказал другой и обидно выругался. Я обернулся и увидел нападавших: это были парни примерно нашего возраста, с чумазыми курносыми рожами. У одного серые от грязи вихры зачем-то были перевязаны ленточкой. Он сказал еще что-то своим – этих слов я не понял, – потом осклабился, показав гнилые зубы, и снова врезал мне по шее. Я ткнулся лбом в шершавую доску.